Идеально убитые чувства

— Так что ты делала в ту ночь у Мастерса, Эмма? — голос Эрика отдавался в ушах Эммы похоронным набатом. Она смотрела на свои крепко сцепленные руки и пыталась собраться с мыслями. Девушка не могла понять, почему Эрик так жесток и задает ей подобные вопросы, учитывая что в тот момент Эмма была очень безжалостно брошена им же на произвол судьбы. Если углубиться в суть и признать правду, то Харрис не имел никакого морального права устраивать ей допрос, потому что в тот роковой вечер Эмма не принадлежала никому, кроме самой себя. Именно поэтому она вскинула на Эрика напряженный взор и тихо спросила: — Разве это так важно?       Спокойно заданный нехитрый вопрос просто вынес Эрику мозг. Он вспыхнул, ощутив, как гнев застилает разум. Сжав кулаки, парень резко дернулся к вздрогнувшей Найт и процедил: — Не играй со мной в эти игры, дорогая… Я этого не выношу. Если я спрашиваю, значит это важно! И твой ответ наводит на мысль, что тебе есть, что от меня скрывать!       Эмма стиснула зубы. Ну почему он такой, Боже? Почему он ведет себя с ней так, словно она постоянно виновата во всем?! Только что сам признал, что Эмма стала жертвой двух мерзких прохиндеев, только что целовал ее так, что у нее сносило крышу, а сейчас вновь превращается в кусок льда, в айсберг, который готов врезаться в нее и безжалостно потопить в дышащем лютым арктическим холодом океане презрения и вины. — Мне нечего скрывать от тебя, Эрик, — негромко, стараясь, чтобы ее голос звучал ровно, ответила Эмма, по прежнему полируя глазами собственные ногти. — В тот вечер я оказалась на улице под дождем… Мне было очень плохо, и я хотела попытаться поговорить с тобой…попробовать объясниться еще раз, но…не нашла в себе мужества… — Она бросила быстрый взгляд на парня. Тот сидел к ней в профиль, и его плотно сомкнутые губы давали понять, что этот разговор был ему так же неприятен, как и ей. — Потом мне стало плохо, я не помню причину… Возможно, я сильно перенервничала, не важно… Чед нашел меня на лавке, одну, в темноте. И притащил к себе, потому что я была вся промокшая и мало что понимала… — Очередной взгляд на Эрика. Тот по прежнему не двигался. — Я смутно помню случившееся там. Вроде бы он помог мне… — Эмма осеклась. Вряд ли было разумно говорить, что Мастерс раздел ее и облачил в свою футболку, поэтому она вывернулась: — Помог согреться, налив целый стакан неразбавленного виски. Мы говорили о том, что со мной случилось, он пытался успокоить меня… — Успокоить тебя, — ровный голос Эрика заставил Эмму вздрогнуть и поежиться от тревожного предчувствия, неприятнейшей струйкой пробежавшегося от ее загривка к пояснице. Выждав мгновение и осознав, что продолжать свою мысль Харрис дальше не будет, Эмма выговорила: — Да. Успокоить меня. А затем я вырубилась… Я ничего не помню, если честно… — она вздохнула и выпалила: — Если ты хочешь знать, трахалась ли я с ним, то я не могу ответить на этот вопрос! Я ничего, абсолютно ничего, не помню! — А Чед что тебе утром сказал? В каком виде ты проснулась, Эмма? — Эрик развернулся к ней полностью и теперь буравил довольно злым взором ее смущенное лицо. Эмма замолчала. Она ведь может и соврать. Соврать, что проснулась одетая, что Чед сказал, словно у них ничего не было, что все ограничилось только тем, что он просто успокоил и напоил ее. Напоил, накачал, да неважно! Важно было лишь то, чтобы Эрик поверил ей и больше никогда не возвращался к этому ужасному разговору. Но прежде чем девушка собралась с силами и решила исказить действительность, Эрик безжалостно добил ее: — Дело в том, что Дилан в ту ночь ошибся комнатой, и попал в комнату Чеда. Он видел вас, Эмма. Ты спала в постели ублюдка Мастерса абсолютно голая. И Мастерс тоже был обнажен. Вас видели… — ноздри парня хищно раздулись, он вперился в Эмму все больше темнеющими глазами и напряженно ждал ее ответа. С лица девушки схлынула вся кровь. Она побледнела, задрожала и закрыла лицо руками. — Я не помню, Эрик… — простонала она. — Я не знаю, было ли что-то, но уверена, что я бы не стала по своей воле, потому что все мои мысли были заполнены только тобой, и я… — Хватит! — рявкнул Харрис. — Значит ты признаешь тот факт, что лежала в постели Чеда Мастерса в чем мать родила? Отвечай!       Голова Эммы закружилась. Она в изнеможении откинулась на спинку дивана и тихо покачала головой. — Признаю…       В комнате повисла тишина. Эрик сжимал и разжимал кулаки, не сводя с поникшей Эммы налитого кровью взгляда. В голове пульс выбивал такт: шлюха, шлюха, шлюха! Харрис ощущал, что готов разнести все в этой проклятой комнате, а сидевшую перед ним девушку просто задушить своими собственными руками. Он закрыл глаза, напряженно считая про себя до десяти и обратно, стараясь успокоиться и не наделать того, о чем потом будет жалеть очень долго и упорно.

***

      Прошло долгих двадцать минут тяжелейшего молчания и затянувшегося напряжения. Обстановка накалилась настолько, что, казалось, ее можно было ощутить на кончике языка. Наконец, в край перепуганная Эмма решилась подать голос: — Эрик, умоляю тебя! Ну какое это имеет значение теперь? Ты меня бросил в тот день, мы не были больше вместе, и даже если у нас с Чедом что-то было, то это было точно не запланировано! Ты не можешь злиться на меня за этот факт! — Не могу злиться? — эхом повторил за ней Эрик. Его два карих прожектора просто прожигали дыру в сидевшей неподалеку девушке. — Может быть ты и права. Я не могу на тебя злиться, Эмма, но но я, сука, злюсь! Я просто в бешенстве!!! — он вскочил и принялся мерить шагами просторы чужой гостиной. — Ты не представляешь, что я пережил в ту ночь, когда ВоДКа ввалился в нашу комнату в абсолютное говнище и выдал мне, что только что лицезрел тебя в голом виде в койке другого! Да, мы расстались в тот день, я признаю, но как легко ты смогла найти утешение в объятиях другого! Я не поверил Дилану! И решил убедиться, что ему это все не приснилось и не показалось!       Эмма попыталась слабо запротестовать, но Эрика понесло огненной лавой по склонам Везувия к обреченному Помпеи. — Нет! Сейчас я говорю и будь добра послушать! Я не могу свыкнуться с мыслью, что ты была в ту ночь в комнате другого парня. Даже если отбросить в сторону мысль о вашем блядском пьяном перепихоне — меня мутит только от намека на это, — ты не должна была там оставаться и напиваться, как последняя портовая шлюха, тебе ясно?! Говоришь, думала обо мне все это время? Однако виски хорошенько прочистил тебе мозги, если ты позволила Мастерсу позволить сделать с тобой все это!       Обтекая от этих чудовищных, совершенно бессмысленных, нелепых и абсурдных обвинений, Эмма взглянула на любимого совершенно новыми глазами. Его красивое лицо было искажено чудовищной гримасой ярости, превращая родные черты в подобие уродливой маски. Словно в фильме со спецэффектами, девушка увидела, как над разгоряченным собственными ужасными мыслями парнем, материализуется черное облако, в котором, вихрясь и потрескивая в бешеном танце, начинают кружиться молнии, увеличиваясь в размерах. Эрик пыхтел, кипел и шипел, словно самый настоящий Голлум, пытающийся содрать вожделенное кольцо-прелесть с пальца многострадального Фродо. И Эмма не выдержала. Она вскочила и, подлетев к нему, с силой толкнула парня в грудь. От неожиданности тот пошатнулся, отступив назад на пару шагов. На его лице мелькнуло удивление, но прежде чем их словесная ссора переросла в звериные баталии, девушка наставила на Эрика палец и закричала: — Немедленно заткнись, чертов идиот!!!       Харрис слегка опешил, а Эмма, не давая ему и рта раскрыть, повела свою линию: — Ты всё, слышишь, ты? Всё перевернул с ног на голову, выдрав мои слова из контекста! Ты выделил лишь то, что показалось важным тебе, совершенно выкинув всё остальное! Ты переживал? Ты провел ужасную ночь? Кругом один ты! Ты, ты, ты! А как же я, Эрик? А мои переживания ничего не стоят? Ты совершенно не обратил внимания на то, что я тебе говорила! Со мной могло случиться что угодно, меня мог найти кто угодно! Но это прошло мимо твоих ушей. Да, Чед мне помог! Да, он оказался рядом в трудную минуту! Да, я должна была уйти, едва ощутила себя лучше! Но я не могла этого сделать! Куда я могла вернуться? В комнату, где ты жестоко обвинил меня в том, чего я не делала, даже не дав мне возможности себя защитить?! Я не могла быть одна! Я жалею, что была у Чеда, я жалею обо всем, что тогда произошло, и я очень жалею, что из-за меня ты ужасно провел время. Прости меня, Эрик! Это все было сделано от отчаяния, в котором я оказалась только по твоей вине!       В гостиной вновь наступила звенящая тишина. Эмма тяжело дышала, сжав дрожащие руки в кулаки. Сколько можно быть жертвой? Сколько можно подстраиваться под того, кто это даже не ценит? Пришла пора выплеснуть из себя внутренние страдания, всю боль, всю злость, которая копилась в ней с того самого момента, когда проклятый Эрик Харрис нагло проник в ее жизнь, зубами содрав все защитные замки и печати. Эрик медленно поднял на нее совершенно потухший взгляд и произнес: — Я тебя услышал.       Эмма ощутила себя так, словно ее крепко ударили по затылку. Она пошатнулась, но заставила себя спросить: — Могу я узнать, что же ты услышал? — Что я виноват во всех твоих бедах, — ровным спокойным голосом отозвался Харрис. Его черты разгладились, приобретая привычную красоту и словно бы лучась вселенским спокойствием, но вот только глаза были темнее самой черной дыры во вселенной. — И тебе явно будет лучше без меня. — Ты в своем уме? — беспомощно прошептала Эмма, начиная прозревать, что эту стену эгоизма и самовлюбленности ей ни за что не пробить. — Ты вообще меня слышал? — Я услышал достаточно, — повторил Эрик. — Мне жаль, что я не соответствую твоим ожиданиям и не имею право на собственное мнение. А еще мне кажется, что ты зря сюда пришла, хотя я рад, что мы расставили все точки над «i». — Расставили точки… — повторила девушка, ощущая, как очередную слезную запруду начинает прорывать. Но она больше не могла плакать при Эрике Харрисе. Не могла и не хотела. Значит ее чувства никогда не были для него хоть каким-то поводом для беспокойства. Похоже, что Эрик никогда и не подозревал даже об их наличии. Обесценивание. Пренебрежение. Абьюз. Вот основная составляющая их отношений с Харрисом. И кажется Эмма поняла, что с нее хватит. Что такое любовь? Девушка всегда сравнивала это явление в жизни людей, как совершенную божественную искру, которая дается далеко не всем. И если Вселенная ниспослала тебе этот дар, то его необходимо беречь, холить и лелеять. Это словно огонь, который Прометей преподнес человечеству, и чтобы сохранить горячую искру, не потушить и не раздуть до гибельных масштабов — важно соблюдать баланс. Эмма поняла, что ее искра была раздута ответной реакцией Эрика на ее чувства к нему. Раздута до такого состояния, до огненной стены, которая вот-вот была готова обрушиться на нее и сожрать, сжечь дотла, не оставив ничего, кроме жалкой горсти черного пепла. А сейчас ледяной дождь почти погасил некогда ревущее пламя, оставив лишь маленький, чуть видный язычок костерка, становившийся с каждой секундой все меньше и меньше.       Девушка взглянула на упрямо поджавшего губы Эрика и внутри нее словно что-то оборвалось. Она больше ничего не хотела. В груди вместо сердца словно образовалась дыра, пустота, которую теперь, казалось, больше ничем никогда не заполнить. Эмма развернулась и тихо покинула дом.       Эрик, не мигая глядел в пространство, отрешенно услышав, как за спиной девушки щелкнула собачка английского замка. Парень еще долго стоял без движения, бездумно слушая тишину, воцарившуюся после ухода Эммы. Ожил лишь тогда, когда почувствовал, как по его щеке неожиданно ползет одинокая непрошеная слеза, но Эрик молниеносно поднес руку к лицу и вытер каплю так быстро, словно ее там никогда вовсе и не было.

***

      Когда Эмма вернулась домой, Флоранс уже находилась в комнате. Напевая старинный французский мотив, девушка красила ногти на ногах в кроваво-алый цвет. Устремив на вошедшую пасмурную Эмму подернутый томной поволокой взгляд, Флор осведомилась: — Как все прошло? А куда, ты кстати, ходила?       Эмма посмотрела на подругу и очень недружелюбно поинтересовалась: — У тебя желе вместо мозгов? Твой хахаль не рассказал разве, куда я ходила?       Флоранс совершенно не обиделась на резкий тон соседки. На самом деле девушка действительно все еще была в грезах их с Диланом последней встречи. Кажется, он обмолвился о том, что Рэб его прибьет за слишком легко выданную тайну, но затем он занялся кое-чем таким, от чего Флоранс просто растеклась по кровати, как растаявшее ванильное мороженое. — Если бы знала, какой Дилан сделал мне сегодня массаж ног… Языком… — Флор уставилась на свою стопы, вспоминая все те удивительные, непередаваемые ощущения, в которые Дилан окунул ее с головой. — Это было так чудесно… — Просто прекрасно! — вздохнула Эмма, плюхаясь на соседнюю кровать. — А на меня сегодня вылили ушат говна! До сих пор обтекаю! — Что случилось? — Флор была вынуждена оторваться от красочных воспоминаний и встревоженно уставиться на подругу. — Ты была права, когда говорила, что мне не нужно связываться с Эриком Харрисом! — Эмма в резких, нелицеприятных выражениях, поведала Флоранс о том, что с ней случилось в доме, где скрывается Эрик. Разумеется, подруга встала на сторону Эммы. Возмущенно запыхтев, словно гигантский чайник, Флоранс разразилась гневной тирадой: — Да он совсем охуел, самовлюбленный индюк! На кол его за такие слова! Я никогда ему не доверяла, Эмс! И ты правильно сделала, что нашла в себе силы порвать с ним! Своим поведением он добьется лишь того, что останется в полном одиночестве! Впрочем, так ему и надо!       Эмма сидела на кровати с совершенно понурым видом и уныло кивала. Напускная бравада слетела с неё, словно сухая шелуха, и теперь девушка опять ощущала одну безграничную тоску и тотальное одиночество. — Эмс, слушай… — Флор неожиданно подлетела к подруге, присела перед ней на корточки и взяла ее холодные ладошки в свои теплые руки. — Послушай, что я скажу тебе, ладно? — Дождавшись ответного кивка, Флоранс продолжила: — Подумай о том, чтобы дать Чеду шанс. Я серьезно. Пораскинь мозгами, он — чудесный человек. Хороший друг, да и просто красивый парень. Он всегда поддерживал нас, особенно тебя, подставлял плечо в самые трудные минуты… Да, я понимаю, что между вами случилось что-то, к чему ты не была готова, но все же, я уверена, что это было по обоюдному согласию. Не взял же он тебя силой, правда?       Эмма с сомнением уставилась на разрумянившееся лицо подруги и вынужденно кивнула головой. — Значит ты все-таки хотела его в тот момент. Пусть ты этого не помнишь, но ведь, как известно, что у трезвого на уме, то у пьяного на языке и в поступках. Я думаю, что тебе нужно доказать этому Харрису и самой себе, что ты легко можешь заменить его на другого парня. На более подходящего тебе, — увещевала подругу Флор. — Ты правда думаешь, что с Чедом мне будет лучше? — вяло отреагировала Эмма, не ощущая ничего вообще при мысли о них с Мастерсом, как о паре. — На все двести процентов! — торжественно выдала Флор, делая пальцами знак «Виктори». — Я уверена, что от этого союза выиграют все.       Эмма замолчала, анализируя доводы подруги. Дать Чеду шанс? Но она же его определенно не любила и вряд ли полюбит когда-либо. А как же чувства, страсть, а как же эмоциональная буря, возникающая только от одного взгляда? Разве без этого всего можно построить отношения, полноценные, сильные, здоровые отношения? Нет, Эмма так не думала. К тому же девушка едва ли могла представить себе, как Чед начнет целовать ее, ласкать…любить, в конце концов. Это было что-то из разряда фантастики просто! Но с другой стороны Чед был ее другом, не желавшим оставаться во френдзоне и совершенно этого не скрывающим. По крайней мере Чед был с ней честен. Он был перед ней, словно на ладони, Эмма могла ему доверять. Девушка убеждала себя, что все складывается как нельзя лучше, загоняя поглубже постепенно растущий в себе тошнотворный ком. — Обещай мне, что ты хотя бы подумаешь, Эмс, — упрашивала Флоранс, встряхивая подругу за плечи. Та нерешительно кивнула и, взяв в руки сотовый, быстро набила смс-сообщение:«Чед, привет. Есть серьезный разговор. Мы можем встретиться?»