Идеально убитые чувства

      Дилан ехал на своем стареньком БМВ обратно в Юму. Только что он отвез Флоранс в Финикс и посадил на самолет, летящий до Нью-Йорка. Там девушка должна была сесть на рейс Нью-Йорк-Париж, а оттуда уже держать путь домой, в Прованс. Молодого человека одолевали крайне тяжелые думы, из которых он никак не хотел выходить. И всю дорогу, которую парень преодолевал из Финикса в Юму, Дилан думал о том, что предшествовало их первой за последние полторы недели встрече… Очередной звонок от Флор застал его в их с Эриком комнате. На этот раз Дилан почти не колебался, ведь не далее, чем час назад, он сам написал Флоранс сообщение с предложением встретиться и серьезно поговорить. Клиболд пришел к такому непростому для себя решению, сидя там, на лавке, засыпаемый снегом, замерзающий, но упорно выкуривающий одну сигарету за другой.       Погрузившись в воспоминания о последних школьных годах, парень выудил оттуда образ своего близкого друга, который был с ним в его самые трудные и страшные времена, самые тяжелые переживания, самые неразрешимые проблемы, с которым он прошел буквально все подростковые вехи, своеобразные огонь и воду, с которым едва ли не принял одно настолько страшное решение, что если бы об этом узнал хоть кто-то, их просто закрыли бы где-нибудь там, откуда уже не выходят. Если бы успели.       Их план НБК был продуман до мелочей, каждая секунда была рассчитана с маниакальной точностью. Тогда, 20 апреля 1999 года именно Эрик спустил все на тормозах и попросту отказался от их совместной мечты. Он ничего не объяснял, просто сказал: «К черту все», лишь потом признавшись, что в какой-то момент понял, что на кону стоит не только его жизнь, но и жизнь Дилана, распоряжаться которой он не имел никакого права. Что и говорить, в те годы их жизнь была бессмысленной, и казалось, что она, буквально, состоит из одних неудач. Любой позитивный момент безжалостно разбивался об айсберг и, подобно Титанику, все их существование тонуло в огромном море невысказанных обид и банального непонимания. Но они это все пережили, потому что были вместе; они не были друг для друга балластом, тянущим на дно, а были, наоборот, спасательными кругами. Когда тонул один, второй находил в себе силы и дыхание, чтобы идти дальше самому и тащить на себе товарища. Разве это можно забыть? Разве это можно попрать? Разве Дилан мог предать Эрика, по сути, являющегося самым близким человеком в его недолгой жизни? Равно как и Эрик не мог отторгнуть его, так как без Дилана Клиболда не было бы Эрика Харриса…       Именно это Дилан и намеревался объяснить Флоранс, когда назначал ей встречу в их любимом кафе, где подают самый вкуснейший, самый воздушный яблочный пирог с изумительной сахарной пудрой. И там за чашкой ароматного чая, окруженные теплыми запахами различной сдобы, они наверняка пришли бы к понимаю и консенсусу. Ведь для них это был бы последний шанс. Да, Клиболд принял решение: если его доводы относительно Эрика не убедят Флоранс отозвать свой жесткий ультиматум, он предложит ей расстаться. Думать об этом было крайне тяжело, а говорить еще тяжелее, но он должен был. Если девушка решает рулить его судьбой без его на то согласия, тогда эти отношения, однозначно, не для него… И тогда, наверное, стоило признаться в том, что он изменил… Или это было бы слишком?.. Каково девушке услышать: прости, раз ты такая бескомпромиссная, то я тебя бросаю ради своего друга, ну и раз уж так все вышло, то ты должна знать, что я тебе изменил с Логан… Пиздец… Нет, последний пункт явно был лишним. Об этом стоило подумать отдельно и в другой раз.       Кинув взгляд на дисплей, Дилан нажал кнопку ответа: — Да? — его сердце против воли забилось чаще обычного, но голос был тверд и уверен. — Дилан? — раздался в трубке тихий всхлип Флоранс, и парень подумал, что сейчас она примется плакать относительно его молчания все эти дни, но услышал он совсем другое: — Прости, я не смогу придти на нашу встречу вечером. Только что позвонила мама…       Сжимая руль длинными пальцами Дилан скорбно поджал губы, втапливая в пол педаль газа, заставляя, по сути, свой старый автомобиль лететь над автострадой. В одно мгновение с Флор произошла разительная метаморфоза. Она так тихо и отчаянно попросила отвезти ее в Финикс, что парень при всем желании не смог бы ей отказать. Да он и не хотел этого делать. Несмотря на все то, что между ними происходило в последнее время, несмотря на все трудности и странные перипетии их взаимоотношений, он всем сердцем рвался к Флор, рвался быть с ней и искренне хотел, чтобы у них был шанс преодолеть все препятствия, так неожиданно возникшие на пути. Когда Флор села в машину с небольшой дорожной сумкой в руках, на ее лице застыла каменная гримаса. Она даже не посмотрела на Дилана, участливо протянувшего к ней руку. Полный игнор и уход в себя. Парень чуть сдвинул брови, но промолчал, завел БМВ и аккуратно вырулил по направлению к выезду из городка. — О чем ты хотел вечером со мной поговорить? — хрипло спросила Флор, по прежнему глядя в пустоту застывшими глазами. — Ты действительно хочешь сейчас поднять эту тему? — несколько ошарашенно поинтересовался Дилан, кидая на нее осторожный взгляд. — Я хочу знать, к чему мне быть готовой, когда я вернусь, — безучастно отозвалась девушка, и по ее голосу можно было понять, что ей абсолютно все равно, но руки, сложенные на коленях мелко подрагивали и тем самым выдавали ее истинный настрой. Сердце Дилана сжалось, но парень, упрямо поджав губы, уставился на дорогу. Спустя некоторое время очень тяжелого молчания, он сказал: — Флор, все только в твоих руках, если честно. Ты должна принять решение, которое позволит нам и дальше быть вместе, или каждый из нас пойдет своей дорогой… — ну вот он и сказал. В груди закололо, Дилан выдохнул, но руль держал крепко, лишь периферическим зрением следил за силуэтом своей пассажирки, плечи которой тут же поникли. — Ты никогда меня не любил, — тихо заметила она. — Мне нужно было давно это понять. Еще с той самой ночи, когда ты сбежал от меня, использовав, как одноразовую вагину…       Дилан поморщился: укол был ощутим. Именно тогда произошла их первая сильная ссора, одна из многих в предстоящей череде… Кто бы знал, что так будет?.. А если бы Дилан знал, то принял бы он решение никогда не пересекаться с Флор? Очень трудный вопрос, на который Клиболд пока не мог дать однозначного ответа. — Флор… — тем не менее парень попытался возразить: — Не говори так. Ты прекрасно знаешь, как я к тебе отношусь, но ты не должна так сильно завинчивать гайки. Когда я звал тебя вечером в кафе, я хотел рассказать, какой на самом деле Эрик — хороший друг, и как много он для меня значит. Ты должна увидеть в нем того, кого вижу я, хотя, понимаю, что сделать это очень тяжело. Но разве ради меня ты не можешь попытаться? — Это нечестно, — прошелестела Флоранс, и по ее щекам потекли слезы. — А разве честно то, что ты заставляешь меня делать? — в тон ей ответил Дилан. — Что я делаю, Дил? — красные глаза буравили профиль парня, который из последних сил держался, чтобы не послать все к чертям прямо сейчас. — Ты не настолько глупа, чтобы не понять, что я имею ввиду! — Сорвавшись на крик, Дилан с силой ударил по клаксону, и мелодичную музыку из динамика затмил громкий рев машины. — Мне надоело играть только по твоим правилам! Ты вообще знаешь слово «компромисс»? Мир не крутится вокруг твоей оси, насколько сногсшибательной ты бы не была!       Флор втягивала шею все глубже в плечи, и от каждого слова ее кулачки все сильнее сжимали лямку сумки. Она была разбита окончательно. Ее родной Дилан, тот, кому она открылась и доверилась, сейчас исходился желчью, гневом и пугал ее. Она снова чувствовала себя одинокой в окружении «близких», как тогда в детстве. Отвернувшись к окну, она пыталась отвлечь себя от затянувшегося монолога парня, который продолжал надрываться и пытаться донести до нее свою точку зрения. Каждое слово гулко отдавалось где-то в самых потаенных уголках души девушки, и она, прикусив нижнюю губу, ощутила во рту металлических привкус крови. От всего происходящего вокруг ее отвлекла неожиданно упавшая на стекло огромная капля дождя. Медленно сползая вниз по гладкой поверхности, она, буквально, загипнотизировала девушку, погружая в вакуум. «Даже небо плачет…» — подумала Флор, и устало закрыла глаза. Перед самой посадкой, когда Флоранс уже должна была идти на самолет, Дилан поймал ее за руку и развернул к себе, жадно вглядываясь в бледное лицо, в упрямые складки возле поджатых губ и услышал: — Я не уверена, что хочу возвращаться сюда, Дилан… — после этого она вытащила холодные пальцы из его теплой ладони и зашла в специальный воздушный коридор, скрывший ее от Клиболда. Дилан долго смотрел в одну точку, затем подошел к огромному панорамному окну, открывающему вид на летное поле, где огромный боинг авиакомпании «American Airlines» тяжело поднимался в воздух, унося на своем борту своенравную любимую. И несмотря на тяжесть сложившейся ситуации, Дилан глубоко внутри ощутил облегчение от этой неожиданной временной передышки…

***

      Чед Мастерс не находил себе места последнее время. Он никак не мог отпустить тот факт, что единственная возможность расквитаться с ненавистным Харрисом улепетнула вместе с Викторией Дэвис в неизвестном направлении. Чед постоянно думал о том, чтобы заявиться в деканат и лично напроситься на прием к Сноу, чтобы рассказать тому все, о чем ему известно. Где-то как-то Мастерс слышал, что старый декан имеет нехилый зуб на Харриса, и что он даже почти исключил этого урода из колледжа, но что-то пошло не так, и Эрик остался паразитировать здесь дальше. Неужели, если Чед придет к декану с той информацией, которая ему известна, тот не поверит ему и откажется от возможности прижучить Харриса? Эта идея так захватила молодого человека, что он буквально жил только ею, напрочь забыв о том, что должен учиться. Наконец, как-то решившись пойти и попросить аудиенции у Сноу, Чед признался в своем порыве соседу Эду, ожидая от того, как минимум, участия и поддержки, но… — Парень, ты не себе, что ли? — искренне поразился недалекости ума Чеда Эдвард Чейни, постучав по лбу соседа пальцами. — Это голословные обвинения, чувак, не подкрепленные ничем, кроме твоих слов. Ты понимаешь, что декан поднимет тебя на смех, и даже если и нет, даже если вы консолидируетесь с деканом в своей ненависти с Эрику Харрису, как, мать его, вы докажете то, что он причастен к выносу видео на обозрение? Следов-то, как я понял, до сих пор не нашли! И Виктория Дэвис исчезла в неизвестном направлении. Я услышал о попытке суицида только от тебя. Ты понимаешь, что все твои слова о случившемся с ней, выглядят бредом сумасшедшего, вбросом, попыткой очернить человека, которого ты терпеть не можешь? Ты тупо идешь на пустые, ничем не подкрепленные обвинения, и знаешь что? Я не удивился бы, если бы Сноу внезапно подумал, что это все твоих рук дело, а ты просто хочешь таким образом подставить левого чела. Так-то, — Чейни выдохнул, с сочувствием взирая на поникшую голову своего приятеля. Да, он прекрасно понимал чувства товарища, но Чед ничего не мог сделать Эрику Харрису, потому что у него не было доказательств. — Забудь, чувак. Тебе не достать Харриса. Мне жаль.       Чед слушал слова Эдварда и понимал, что тот безусловно прав. У него в рукавах не было спрятано ни единого козыря, который он мог бы выкинуть в нужный момент на игорный стол капризницы-Судьбы… Кто же знал, что тот самый козырь, который он так жадно планировал раскрутить и применить, слиняет в неизвестном направлении? И с каждым брошенным словом Чейни Мастерс все больше понимал, что Эрик Харрис сумел выкрутиться, да так, что его теперь не прижать. Оставалась слабая надежда на то, что Виктория одумается и вернется с полицией и доказательствами вины ублюдка, но Чеду хватало ума осознать: версия эта настолько процентарно ничтожна, что на нее не стоит даже и рассчитывать. — Слушай, чувак, — подал голос Чейни, похлопав Чеда по плечу так, что тот вздрогнул: — Не кисни. Займись лучше своей личной жизнью. Что у тебя с той миленькой брюнеточкой, которую ты возил к себе на День Благодарения?       Мастерс скис. Брюнеточка бросила его и теперь знать не хочет, поэтому он неопределенно пожал плечами и промолчал. Эд пождал губы и сделал последнюю попытку отвлечь друга: — Мне кореш дал несколько флаеров в «Сильвер Голд». Через несколько дней там планируется тусовка, приуроченная к предстоящему празднику, ты бы сгонял, развеялся, нашел себе телку, в конце концов. Хватит, Чед, жизнь проходит мимо тебя, по мне, так это все не стоит просранного времени, — на захламленный стол, возле которого парни сидели, полетели разноцветные маленькие бумажки, на которые Мастерс едва ли взглянул.       А может быть и правда? Попытаться сблизиться с Эммой еще раз? Может быть, наконец, судьба перестанет поворачиваться к нему задом и улыбнется?

***

      В комнате после отъезда Флоранс во Францию было непривычно тихо. Прошло несколько тревожных, одиноких и томительных часов, а Эмма, пождав под себя ноги, все так же сидела на заправленной постели и грызла ручку, время от времени делая пометки в толстой тетради. Однако ее мысли то и дело разбегались в разные стороны и собрать их в одну кучу было довольно трудно. Девушка вспоминала, как бледная Флор с трясущимися руками и дрожащими губами влетела в комнату, достала свою дорожную сумку и принялась лихорадочно кидать в нее свои вещи… Встревоженная Найт следила за передвижениями подруги, отчего-то не решаясь открыть рот и спросить, в чем дело. Наконец Флор тормознула и, словно решившись на что-то, достала мобильник из кармана и принялась нажимать на кнопки. Когда на том конце провода неожиданно раздался знакомый низкий голос, девушка всхлипнула: — Дилан? Прости, я не смогу придти на нашу встречу вечером. Только что позвонила мама… Флор в кратце пересказала Клиболду звонок матери, после чего попросила отвезти ее в Финикс. Когда звонок завершился, Флоранс тихо опустилась на пол и, свернувшись там клубочком, заплакала. Охнувшая Эмма кинулась к ней и, упав на колени рядом, принялась неуклюже обнимать ходившие ходуном плечи подруги. — Мне так жаль, милая, — то и дело повторяла Найт, пребывая в настоящем шоке и совершенно не зная, что ей делать и говорить. Флор вывернулась из ее объятий и, растирая мокрое лицо, принялась снова собирать вещи. Она ничего не говорила Эмме, никак не комментировала свои действия, и Найт поняла, что сейчас помочь ничем не может, да и вряд ли Марсо так уж сильно нуждалась именно в ее помощи. Она позвонила единственному человеку, от которого хотела получить хоть какую-то поддержку, поэтому Эмма тихо отошла в сторонку, продолжая наблюдать за соседкой с плохо скрываемыми слезами, выступившими на зеленых глазах.       Эмма тихо вздохнула, про себя гадая, может ли она позвонить Флор, чтобы узнать, как та долетела, но затем подумала, что вряд ли ту нужно беспокоить в такие тяжелые для ее семьи времена. За все время, которое Флор и Эмма жили вместе, они не часто общались о родителях, и про отца Флор говорила совсем редко, стараясь сразу же переводить тему на маму и прочую родню. Найт сделала выводы, что отношения с отцом у Флор оставляли желать лучшего, и не лезла с расспросами. В любом случае, если случится непоправимое, пережить этот момент Флор будет все равно тяжело…       Из гнетущих мыслей Эмму вывел сигнал смс-сообщения. Бросив взгляд на дисплей, девушка прочла: «Привет, надо поговорить, ты где?» Вздохнув, Найт вынужденно перевела дыхание, в районе желудка скрутился узел, и она прикрыла глаза, пытаясь унять начинающийся мандраж. Интересно, хоть когда-нибудь он пройдет? Хоть когда-нибудь она сможет реагировать спокойно на звонки, сообщения, беседы, улыбки, присутствие Эрика Харриса? Взяв телефон, девушка быстро набрала ответ: «У себя. Я открою окно.»       Эрик был у нее в течение пятнадцати минут. Привычно забравшись на подоконник и толкнув чуть скрипнувшую створку, парень оказался в комнате, застав Эмму в бесформенном сером свитере по горло, рукава которого болтались на уровне ее бедер. Быстро закрыв окно, Эрик огляделся и спросил: — Что случилось у Лягушки? Я имел неудовольствие вести с ней светскую беседу, когда ей кто-то позвонил, и она сорвалась с места так, словно ее в задницу оса ужалила. И Дилан потом мне написал, что уезжает и будет поздно. Что за кипиш, ты в курсе? — он уставился на притихшую девушку блестящими карими глазами, и Эмма отозвалась: — Что-то случилось с папой Флор, мама срочно вызвала ее домой. Говорит, что он умирает. — О… — только и смог вымолвить ошарашенный Эрик, плюхаясь на кровать Марсо напротив Найт. — Надо же, вот оно в чем дело. А я даже удивился, надо сказать, почему она не попыталась расцарапать мне фейс после того, что я ей наговорил. — Эрик! — всплеснула руками Эмма, — что за черт тебя дернул за язык?.. — Ты! Забыла? — криво усмехнулся парень и потер лицо. — Вот блядь. Что за байда такая вокруг творится? Куда ни кинь, везде дерьмо. Из одного вылезешь, в другое тут же нырнешь. Что за жизнь пошла… — философски хмыкнув, он растянулся на чужой постели, подложив руки под голову. — Что ты ей сказал? — поинтересовалась девушка, рассматривая, как его ноги поочередно отбивают такт кроссовками по полу. — Все, что я думаю о ней и об ее ебанутом поведении. Короче, правду. — Тут Эрик вскочил и снова уставился на девушку. — ВоДКа повез ее в аэропорт? — Она при мне ему позвонила, полагаю, что да, — поджав губы, Эмма опустила глаза. Да, настали очень странные времена, несущие за собой тревожный ветер перемен. В воздухе ощутимо летала тревога, и давящее чувство безысходности давило на затылок. Эмму передернуло, и ее гость это заметил. — Замерзла? — тут же сориентировался он и мигом оказался рядом, устроившись возле Эммы. Заботливо накрыв девушку одеялом так, что она оказалась в уютном коконе, Эрик обхватил ее руками и устроил голову на плече, чуть касаясь темной макушкой скулы девушки. Прикрыв глаза, Эмма не делала даже попыток отстраниться, на самом деле ей хотелось, чтобы сейчас кто-нибудь очень близкий и родной был рядом, чтобы она не ощущала, как черная топь одиночества упорно тащит ее за собой. — Ты уедешь на праздники домой? — внезапно поинтересовалась девушка, чуть склонив голову набок и сильнее упираясь щекой в голову Харриса. — Наверное, да, — равнодушно отозвался тот, на самом деле даже не задумавшийся о том, куда ему податься на предстоящие каникулы. Мать не звонила ему с самого Дня Благодарения; как звучит голос отца, Эрик и вовсе начал забывать, поэтому редко вспоминал про то, что у него есть семья, живущая в небольшом домишке в маленьком горном городишке. — А ты? — А я… — Эмма сглотнула, гадая, утаить от него то, что она останется тут, чтобы он не бросился спасать ее от одиночества и скуки, или признаться? Но жалость к себе пересилила желание быть сильной, и она все-таки сказала правду: — Я — нет, мне не к кому ехать. Родители в круизе, не успеют вернуться. В общем, я тут буду.       Эрик отнял голову от ее плеча и пристально уставился на поникшую девушку. — Ты серьезно, Эмс? — тихо проронил он, и та кивнула. При этом, вид у нее был такой потерянный и несчастный, что сердце Харриса дрогнуло. Он закусил нижнюю губу, размышляя о чем-то, потом выпалил: — Хочешь, поедем со мной в Литтлтон? У меня не самая прекрасная семья, которую можно вообразить, но, по крайне мере, у нас хотя бы есть телек.       Эмма невольно улыбнулась, отмечая, что Эрик, выходит, помнит рассказ об особенностях ее родителей, но отрицательно покачала головой. Столько времени в доме Харрисов бок о бок с Эриком порвут в клочья всю ее оборону, которую она пыталась держать против своих, то и дело прорывающихся к этому парню, чувств. — Спасибо, но нет. Я лучше останусь тут и не буду никого стеснять…       Прежде чем Эрик успел начать возражать, раздался звонок сотового, лежащего на прикроватной тумбочке. Эрик машинально схватил мобильник и уставился на экран. «Чед Мастерс» — предательски высвечивал дисплей, и Харрис моментально вспыхнул. — Какого хуя этот долбоеб тебе названивает? — сквозь зубы поинтересовался он, и Эмма была вынуждена выпутаться из одеяла и уверенно забрать телефон из цепких пальцев. — Понятия не имею. Сейчас и узнаем, — тихо, но твердо сказала она, пытаясь сохранять спокойствие. Эрик рядом тихо начинал закипать. — Да, Чед? — Эй, привет, Эмс, как сама? — бодро раздалось в трубке. Девушка поморщилась: — Все путем твоими стараниями, Чед. Что ты хочешь? — Злишься из-за Харриса? — рассмеялся Мастерс, — да брось, Эмс… Давай пересечемся? У меня есть флаеры в «Силвер Голд» на новогоднюю вечеринку, пойдем? — Эм… Чед, я даже не знаю, вряд ли это такая уж хорошая идея… — попробовала отмазаться в миг напрягшаяся Эмма. Эрик рядом принялся нервно хрустеть пальцами, борясь с желаниями выхватить у нее трубку и сказать звонившему ублюдку, чтобы тот навсегда забыл этот номер. — Слушай, ну пожалуйста, не отказывай мне, — упрашивал Мастерс. — Это не свидание, а просто дружеский поход в клуб на вечеринку. В конце концов, мы были друзьями, Эмма, надеюсь, ты помнишь?       Девушка проглотила вертевшуюся на языке фразу о том, что с таким другом, как он, и врагов не надо, но решила, что устраивать разборки по телефону, да еще в присутствии Харриса, не стоит, поэтому почти сквозь зубы дала ответ: — Хорошо, Чед. Созвонимся ближе к дате, всего хорошего! — Пока-пока! — успел мяукнуть в трубку Мастерс прежде, чем звонок оборвался. Н-да, не самый приятный телефонный разговор, Эмме явно было в тягость с ним общаться, но он мог понять ее настрой. По крайней мере она согласилась, а в клубе алкоголь и подходящая атмосфера сделают свое дело. Все будет изи! — Что. Хотел. Этот. Блядский. Выродок? — с паузами процедил Эрик, и Эмма испуганно подняла на него глаза: — Пригласил меня в «Сильвер Голд» на рождественскую вечеринку! Эрик, пожалуйста, не надо сцен, ладно? — ее голос дрогнул, но она прокашлялась и уже тверже продолжила: — Ты — мой друг, и Чед — мой друг. Он имеет такое же право общаться со мной, как и ты, — Господи, зачем она это говорит? Ведь она не хочет общаться с Чедом! Но Эрику об этом знать было необязательно, поэтому девушка уверенно встала и, подойдя к окну, распахнула его, ненавязчиво давая понять своему визитеру, что ему пора. Эрик гневно поджал губы, обиженно протопал к подоконнику, борясь с разрывавшим душу негативом, но прежде, чем выпрыгнуть наружу, схватил Эмму за плечи и запечатлел крепкий, почти болезненный поцелуй на ее щеке. — Дружеский привет, — едва ли не прорычал он и исчез за карнизом. Эмма тут же захлопнула створки и прислонилась к холодной поверхности стекла разгоряченным лбом. Послевкусие, оставленное присутствием Эрика в ее комнате, давило на сердце какой-то неясной тревогой, словно бы Эмма осознавала, что, принимая нежелательное приглашение Чеда, кидает некий вызов Эрику. Оставалось надеяться, что это ей только кажется.

***

      Харрис озлобленно саданул по двери их с Диланом комнаты ногой, распахивая ее так, что она ударилась об косяк, едва ли не треснув. Клиболд, полностью одетый, сидевший на постели и закрывший лицо руками, удивленно уставился на вломившегося друга. Эрик так же, пинком, захлопнул несчастный проем и прошествовал вглубь помещения. — Что случилось? — глухо осведомился Дилан, следя на тем, как Эрик сжимает и разжимает кулаки, меряя шагами комнату. — Ты здесь уже? На ракете летел? Эмма! В ней все дело. Собралась идти на вечеринку с ублюдком Мастерсом. И это после всего, что он ей сделал! — Харрис приземлил зад на свою постель, затем просто рухнул на нее спиной, разбросав руки в стороны. — У меня все внутри кипит, Ви! Хочется очень сильно ткнуть ее носом в то, во что она сейчас так усиленно тыкает меня! Блядская дружба! Я так и знал, что меня ждет подобное дерьмо. Так и знал… — его грудь ходила ходуном, парень явно был исполнен праведного негодования и не знал, как с этим справиться. — А ты чего теряешься? Возьми, да пригласи туда кого-нибудь из своей телефонной книжки, — Дилан неожиданно улыбнулся, вспоминая, какой огромный послужной список был у его приятеля, которому вовсе не составит труда выбрать себе даму на вечер по сердцу. — Хотя бы те две цыпочки, с которыми ты раньше частенько организовывал трехколесный поезд*, уверен, они с радостью сопроводят тебя. — А… — Эрик сначала махнул рукой, потом задумался. — Две мне не нужны, хватит и одной. Пойдем с нами, Ви? Тебе точно нужно развлечься, отвлечься и отдохнуть, — Харрис приподнялся на локте и уставился на скуксившегося Дилана. — Отпусти ты на время все, что тебя гложет. Успеешь еще, настрадаешься! — Ты забыл, что я накосячил с Логан Грин? — укоризненно спросил Дилан, которому идея Рэба встала поперек горла, как кость. — Не хватало мне еще одного сомнительного приключения в довесок. — Я не прошу тебя ебать телок на танцполе, — хмыкнул Эрик. — Просто составь мне компанию. В конце концов, лучше уж киснуть в клубе, чем киснуть тут, страдая по своей Лягушке. — Она сказала, что не хочет возвращаться сюда, — голос Клиболда дрогнул, и Эрик тут же подорвался к нему. — Харэ, старик, в самом деле. Подбери сопли, в конце концов, мужик ты или где? — с плохо скрываемым сочувствием попытался утешить друга Харрис. — Мы все в жопе в той или иной степени. Из одной в другую прыгаем, пока в гроб не упадем без сил. Ищи во всем позитив… Ну сколько можно? — Хорошо со стороны говорить, да? — скептически выдал Дилан, но понял, что Эрик его уговорил. Действительно, перемены, пусть даже такие незначительные, как сомнительная вечеринка в клубе среди разнузданной гопоты, ему точно не повредят. А там… Он снова оседлает своего привычного «немца» и поедет в родной городишко, любимый и ненавистный одновременно. Один. Один. Всегда один… Вторая поездка домой вместе с Флор накрывается медным тазом, и Дилан начинал искренне верить, что третьего шанса им с Флор дано не будет.