Идеально убитые чувства

      Последующие полторы недели прошли в относительном спокойствии. Дилан Клиболд по прежнему усиленно делал вид, что роет носом землю в поисках злоумышленников, на самом деле все больше и больше создавая тупиковые ветви на случай, если декан Сноу лишится терпения и вызовет настоящих специалистов из официальных структур.       Предложение Дилана, которым декан решил воспользоваться, по устрашению и угрозами дисциплинарного взыскания в случае трансляции и хранения нашумевшего видео, вроде бы работало. По крайней мере, Дилан, то и дело мониторивший сайты для взрослых, следов ролика больше не находил. И судя по тому, что в деканат Клиболда приглашать практически перестали, дело шло к банальному спуску на тормозах за неимением улик и подозреваемых.       В один из последних своих визитов в кабинет Сноу, Дилан случайно стал свидетелем обрывков разговора декана и его секретарши миссис Филдинг. Дверь кабинета была приоткрыта, но прежде, чем постучаться, парень внезапно услышал имя Виктории Дэвис. — Девочка не посещала занятия с самого Дня Благодарения, все ли с ней в порядке? — голос Филдинг выдавал озабоченность. Клиболд, замерев в шаге от порога кабинета, пытался не дышать, чтобы никак себя не выдать. — Насколько меня поставили в известность, Виктория Дэвис решила приостановить обучение в нашем колледже на неопределенный срок в связи с внутренними проблемами. Пришло письмо, подписанное ее матерью Бренди Дэвис, без обратного адреса, полагаю, что официального ответа с извинениями и требованиями компенсации за моральный ущерб от нас не ждут. Кстати, в письмо ни слова не было сказано о скандале, словно бы родители девочки предпочли сделать вид, что его не было. Надо сказать, что если Дэвисы решили не выносить инцидент на общественный уровень, угроза судом нас может обойти. В любом случае, Виктория находится со своими родителями, а где — не наше дело, не так ли, миссис Филдинг? — голос Сноу дрогнул, и Дилан подумал, что старик улыбается. — Искренне хочется надеяться, что этот скандал никак не повлияет на престиж колледжа и желание родителей вложить в него денежки за обучение своих бездарных деток… Итак, следующее на повестке дня у нас надвигающееся Рождество…       Дальше слушать Дилан не стал, его намерения отчитаться перед Сноу за все его потуги «отыскать следы» резко поменялись. Ощущая тошноту от волнения из-за подслушанной информации, Клиболд поспешил отыскать своего друга, чтобы рассказать тому последние новости. — Ну что ж… — Эрик выдохнул сигаретный дым, сбрасывая пепел с папиросы щелчком пальцев. — Полагаю, что пока мы можем сидеть на жопе ровно. По крайней мере, до окончания рождественских праздников. Вряд ли декан продолжит нагибать тебя и требовать невозможного. — Карие глаза взметнулись к темно-серому небу, низко висящему над землей, которое грозило вот-вот обрушиться на землю колючими осадками. И хоть на улице стоял сумрачный зимний день, в душе Эрика, наконец-то, наступило долгожданное затишье, и он искренне верил в то, что затишье это не перед бурей. Он не знал, что, по итогу, решила Виктория Дэвис, понятия не имел, в какую клинику ее увезли лечиться, чем это лечение для нее обернется, но твердо решил, что нужно надеяться на благоприятный исход. Он все осознал, он сделал все, что мог, чтобы исправить то, что натворил. Пошел на сделку со своей совестью, чуть ли не заключил контракт с дьяволом, когда согласился быть другом любимой девушке, и все потому, что хотел решить вопрос максимально безопасно для них с Ви. Теперь пришла пора двигаться дальше. Как говорится, что смогли, наворотили, сейчас нужно продолжать жить. — Хочется верить, — пробубнил Дилан, уныло сгорбившись на деревянной лавке, на которой он сидел рядом с Эриком. Тот дружески хлопнул его по плечу. — Не кисни, чувак, ты проделал колоссальную работу, теперь можешь расслабиться. Хочешь, дунем вечерком? — Харрис игриво подмигнул, но плечи Клиболда поникли еще больше. — Решили одну проблему, но вторая-то с горизонта так и не исчезла, — пробормотал он, имея в виду Флоранс Марсо. Всю последнюю неделю Дилан всеми правдами и неправдами избегал ее. Едва завидев в коридоре светлую голову, он тут же менял направление движения на противоположное. На звонки не отвечал, предпочитая общаться сугубо по смс-кам, в которых путано врал о том, что у него шквал занятий, лекций, поручений от декана и прочее и прочее. Флор пока позволяла ему держать от себя дистанцию, но с каждым разом тон ее сообщений становился все более холодным, и Клиболд понимал, что ее терпение подходит к концу. — Я был уверен, что на эти каникулы мы, наконец, съездим в Литтлтон, где я покажу ей всё, чем жил и дышал всю свою жизнь. — Что мешает осуществить задуманное? — осторожно поинтересовался Эрик, отправляя метким броском истлевший бычок в урну, привинченную к лавке. После последнего разговора с Ви о Флор эта тема умышленно им не поднималась. Эрик не хотел лезть другу в нутро, справедливо ожидая, когда тот сам решится на волнующий разговор. Харрис с неким замиранием сердца ждал, что любовь к своенравной Флор пересилит дружескую привязанность к нему, поэтому уже, тайком от Дилана, парень продумывал варианты своего съезда из их общей комнаты. Да, если ВоДКа сделает выбор в пользу Флор — а Эрик прекрасно бы его понял, — тогда нужно было решать все быстро и максимально безболезненно, хотя Харрис не мог не признать, что его нить, которая связывает их с Диланом, куда крепче, и чтобы разорвать ее, понадобится что-то больше, чем истеричные визги сопливой дырки. — Она не согласится, — уныло заверил друга Клиболд, затем тихо признался: — И, если честно, то… я сам не больно-то хочу ее звать… — Он бросил отчаянный взор на опешившего Харриса и уронил лицо в ладони. — Блядь, Рэб, как я устал от всего, что творилось с нами в последнее время, и мне реально нужен отдых, а не токсичная девочка рядом. Никогда бы не думал, что буду так говорить…       Эрик почесал выбритый висок и накинул на стриженую голову капюшон: с неба, наконец, посыпались холодные колючие хлопья снега. — Я могу тебе как-то помочь, Ви? — участливо осведомился он, невольно ощущая подобие облегчения: не похоже было, что Дилан сделал выбор в пользу Флор, но ликовать Харрис так же не стал — они же не в пятом классе, когда устраивать перетягивание друга было обыденным делом. В ответ Клиболд отрицательно покачал головой: — Мне никто не поможет, Рэб, я просто хочу побыть один, вдали ото всех и от всего… Наверное, я дошел до ручки… — Без глупостей, чувак, — обеспокоенно высказался Эрик и положил ладонь на плечо Дилана. — Думаю, что если ты съездишь домой без своей подружки, Земля останется на орбите. Не драматизируй. А Лягушке, хочется думать, это послужит уроком, что не стоит делать из тебя глиняного болванчика. В любом случае, Ви, это твоя жизнь, и только ты решаешь, кому и в каком качестве в ней находиться, окей? Если что, я всегда буду рядом. — Спасибо… — Дилан по прежнему устало тер ладонями лицо, и Эрику стало так его жаль, что невольно внутри него начал зарождаться гнев на Флор. Да что вообще эта белобрысая вобла о себе возомнила? На такого парня, как Дилан, молиться надо, быть благодарной и покладистой, а не строить из себя хуй пойми кого. Харрис поймал себя на мысли, что с удовольствием бы вправил француженке мозги. Для себя хуже он не сделает, для Дилана, скорее всего, тоже. И если Флор не дура, а Эрик, увы, не был в этом так уж не уверен, она сделает правильные выводы и прекратит изводить беднягу Ви своими невротическими припадками. Про себя решив, что непременно поговорит с Марсо, как только предоставится такая возможность, Эрик похлопал меланхоличного друга по плечу и решил оставить того одного.

***

      Эмма Найт выходила из аудитории, уткнувшись в экран мобильного телефона, дисплей которого отображал текстовое сообщение от ее родителей. Те по прежнему плавали на круизном лайнере в Средиземном море и писали, что Рождество встретят там же, как бы они не хотели успеть вернуться в Карсон-сити до наступления праздников. Эмма грустно вздохнула: День Благодарения прошел в чужой семье, вот теперь и Рождество ей придется провести вне дома, по которому она сильно скучала, несмотря на полное отсутствие в нем технического прогресса. Девушка не видела родителей с начала лета, когда те уплыли в кругосветное плавание, из которого планировали вернуться как раз к зимним праздникам. Что ж, ничего не поделаешь, придется ждать до весенних каникул скрепя сердце, на котором была такая тоска, что сильно захотелось плакать. Эмма вдруг поняла, что на все праздники останется совсем одна, в холодной пустой комнате, без друзей, которые, конечно, все разъедутся кто куда, чтобы встретить Рождество и Новый год в теплой семейной компании, в уютной гостиной, в которой непременно будет пахнуть свежей елью, красиво мигающей огнями, вперемешку с украшениями и сладостями, с подарками, добрыми пожеланиями и напутствиями… Всем тем, чего она оказалась лишена.       Встав у окна, девушка устремила взгляд, подернутый влажной дымкой, на улицу, где не на шутку разошелся снегопад, уже успевший выпасть тонким слоем на черную мокрую землю. Глаза Найт уцепились на одиноко сидящую на лавке долговязую фигуру, которая, сгорбившись, застыла на месте, лишь левая рука время от времени двигалась, поднося ко рту сигарету. Немного напрягши зрение, Эмма узнала Дилана Клиболда, который сейчас точно так же, как и она сама, был неимоверно одинок и тонул в своих тяжелых мыслях. Говорят, что перед приходом светлого праздника великого вечера Рождения Иисуса Христа, на людей с тонкой душевной организацией, ну или очень нестабильной нервной системой, накатывает непреодолимая, ничем необоснованная тоска, да такая, что процент желания умереть в крови начинает зашкаливать так, что справиться с этим удается далеко не каждому. Эмма смотрела на сутулую спину Клиболда и понимала, что его тоска и грусть очень даже были обоснованы. Флоранс в последнее время была не похожа сама на себя. Она даже Эмму умудрилась доводить до белого каления своим шипением и злобными разговорами об Эрике и Дилане. Первого она ненавидела так, что Эмма против своей воли начинала ощущать к подруге самую настоящую неприязнь. А Дилану, после того, как Флор красочно разносила Харриса, доставалось не меньше, и дело усугублялось еще и тем, что Клиболд упорно не брал трубку, сбрасывая звонки раз за разом. Флоранс после этого впадала в такое буйство с истерикой и слезами, что Эмме сильно хотелось в этот момент хорошенько огреть ее чем-нибудь тяжелым, только бы та успокоилась. Ни на какие уговоры, увещевания, мольбы, даже крики Флоранс не реагировала. Закрывшись в своем коконе, который она так любовно сплела из собственной обиды, девушка холила и лелеяла негатив, мучительно разрушающий ее изнутри. Найт понимала, что если в ближайшее время ситуация не улучшится, она будет вынуждена искать себе новую соседку. — Может мне поговорить с ним, попросить взять трубку, когда звонит Флор? — сама себя спросила Эмма, продолжая наблюдать за Диланом, которого заметало снегом. — Должны же они пообщаться, это не может длиться вечность… — Я то же самое думаю относительно и твоей ебанутой подружайки, — раздалось над самым ухом девушки, и та вздрогнула, резко обернувшись. Позади нее, едва ли не вплотную, стоял Эрик, подкравшийся так незаметно, что Найт этого даже не поняла. Харрис стащил с головы черный капюшон свитшота, поверх которого сидела куртка, и взъерошил темные волосы. Его карие глаза беспокойно бегали по бледному лицу Эммы, и та отвела взгляд, не в силах выдержать их взор.       Надо же, нарисовался. Целых полторы недели она его не видела, не слышала, как раз с того момента, как он, ошарашенный ее предложением, выпал из окна их с Флор комнаты и, словно бы не в себе, ретировался. С того памятного утра девушка ждала от Эрика хоть какой-нибудь весточки, звонка, смс-ки с вопросами про дела, но установилась тишина, а начинать новое общение самой Эмме оказалось не под силу. Ох сколько раз она начинала жалеть о своем опрометчивом предложении остаться друзьями, ведь, как она поняла, Эрик просто решил исчезнуть из ее жизни, раз она отказалась дать ему еще один шанс, но дело было сделано, слова были сказаны, а идти на попятный девушка принципиально не хотела, как бы больно, тяжело, плохо и одиноко ей без Харриса не было. «Что ж, — решила она тогда, — значит так тому и быть…»       И вот теперь, когда Эрик стоял в паре шагов от нее, такой родной, такой привычно красивый, но такой недосягаемый, что сердце девушки сначала замерло, пропустив удар, затем начало плясать дикую лезгинку, да так, что Найт машинально прижала ладонь к левому боку. Проклятая тахикардия, не хватало еще получить инфаркт в восемнадцать лет. — Как ты? — мягко осведомился парень, запихивая холодные пальцы в карманы и рассматривая явно смущенную девушку, облаченную в пушистый белый свитер и короткую черную юбчонку, открывающую стройные ноги, на которые были натянуты высокие сапоги на плоской подошве. Эмма неопределенно пожала плечами, нервно перекинув черную небрежную косу на плечо и принимаясь теребить кончики волос, стянутых тонкой резинкой. Поднять на Эрика глаза она не решалась. — Нормально, — ответила она, крикнув про себя: — «Плохо я, Эрик! Чертов ты сукин сын! Мне было, есть и будет плохо без тебя!!! Но тебе же плевать! Дружба без секса не стоит ведь твоего внимания!!!» — Прости, что не звонил и не писал, — словно услышав ее мысли, повинился Эрик, качнувшись в ее сторону ближе. Эмма отпрянула назад, и парень понимающе усмехнулся: — Я должен был доделать свои дела, ни на что не отвлекаясь. — М, — тихо хмыкнула Найт, отворачиваясь от него к окну и снова устремляя взор на несчастного снежного Дилана, по прежнему сидевшего на лавке в полном одиночестве. — Доделал? — Да. Эмма, — руки Харриса легли на ее плечи, Найт дернулась, но выстояла, лишь напряглась так, что заболел живот. Эрик прижался к ее спине грудью, вызывая в девушке смятение, и прошептал: — Я всё это время думал о тебе и честно готов попробовать дружить, если ты не передумала…       Ой, мама, мысли начинали стремительно путаться, настраивая Найт совсем не на ту волну, на которую надо, поэтому она чуть шевельнулась, давая понять Харрису, что хочет, чтобы он отодвинулся. Эрик послушно снял с плеч девушки ладони и встал рядом, уставившись в окошко. — Что с Диланом? — пытаясь придти в себя, спросила Эмма. Эрик пожал плечами: — Парится из-за твоей бешеной суки-подруги. Что на нее нашло, Эмс? Бешенство матки или мозгов?       Эмма осуждающе покачала головой. Эрик тоже не выбирал выражений в адрес Флоранс: у них была полная и безоговорочная взаимность в этом вопросе, но осаживать парня Найт не стала. В конце концов, в последнее время Флоранс действительно была просто невыносима. — Наверное в ее нынешнем состоянии есть внушительная доля моей вины, — призналась она, разворачиваясь к Харрису вполоборота. — Я не сдержалась и рассказала ей о вас… Но я руководствовалась личными переживаниями и не думала, что… прости, — она виновато опустила голову, а Эрик лишь хмыкнул: — Мне до пизды, что эта дура про меня говорит и как ко мне относится, лишь бы она не проболталась ни о чем. А вот на Ви она давит не по-детски. Ты в курсе вообще, что она вынуждает его сделать? — пытливый взор мазнул по напряженной фигурке, и Эмма, нахмурившись, подняла на Эрика глаза. — Вообще, нет. Флор меня не посвящала, если честно. Она в последнее время на нормальный диалог не идет, только ругается на… вас. Особенно на тебя… — Ну я и не сомневался, — беспечно улыбнулся Харрис, и Эмма тут же отвернулась, ощутив, словно в сердце вонзилась острая игла. О нет, только не эта обезоруживающая улыбка, которая так преображала и без того хорошенькую мордашку, что просто хотелось лечь и умереть от восторга и желания прижаться к Эрику прямо сейчас. — Короче, твоя соседка предъявила Ви ультиматум: либо она, либо я. Типа, я — редкостное говно, и влияю на него так, что вот-вот испорчу ему жизнь. Ви в ступоре, он выбирать не хочет. Вообще, я могу понять твою подругу, ну лишь от части: например, мне дико не нравится, если ты будешь дружить с Чедом Мастерсом… — сделав паузу, Эрик напряженно разглядывал профиль Эммы, но та молча ждала продолжения, поэтому парень вынужден был продолжить: — Но вот Дилана я понимаю на все сто, Эмс. Я бы никогда не заставил свою девчонку выбирать между мной и ее подругой, какой бы ебнутой она ни была. — Да? — машинально отозвалась Найт, думая о том, что Дилан оказался полностью загнан в угол, и она ничем помочь ему не могла. Внезапно ее вновь схватили за плечи и вдавили в стену рядом с окном. Эрик навис над обескураженной Эммой, почти касаясь ее носа своим и уставившись той в зеленые озера глаз: — Не веришь мне? — тихо поинтересовался парень, и девушка, судорожно сглотнув, вынужденно пискнула: — Верю. Пожалуйста, отойди…       С разочарованием, скользнувшем в темном взоре, Эрик сделал шаг назад и подумал, что пока друг из него получается какой-то совсем неправильный. Работы было, несомненно, очень много, тяжелой и трудной, и всё усложнялось тем, что Эмма манила его, как магнитом, да так, что он совершенно неосознанно раз за разом напрочь забывал о том, как должен вести себя, вспоминая лишь тогда, когда видел в ее глазах просто панический страх, обескураживающий его. — Что делать будем с ними, подружка? — сделав упор на последнем слове, от чего Эмма дернулась, буркнул Харрис, скрещивая на груди руки. — Дилана жалко до чертиков. Есть способ повлиять на твою чертову лярву? — Поговори с ней, — вдруг предложила Эмма, вскидывая на Эрика заблестевший взгляд. — Уверена, ты найдешь подходящие слова. Ты точно не будешь жалеть Флор, не будешь выбирать выражений, пытаясь ее не ранить. Ты скажешь ей все честно, прямо и открыто, и может быть, именно это отрезвит ее и заставит посмотреть на себя со стороны. Иногда ледяной душ может привести в чувство, уж мне ли этого не знать.       Харрис в изумлении уставился на совершенно неожиданно дерзко улыбнувшуюся ему Эмму. Это что только что было? Подкол? Камешек, а точнее, увесистый такой булыжник в его адрес? Как интересно… Только что дрожала и тряслась, словно осиновый листок на ветру, и тут такой выпад. Поджав губы, Эрик едва сдержал ухмылку. При таком раскладе дружба с Эммой обещала быть очень занятной.

***

      Что пережила за эти полторы недели Флоранс Марсо, нельзя пожелать никому, разве что поганой вертихвостке Логан Грин и ублюдку Эрику Харрису, которого черти в аду точно будут жарить на сковородке. Флор осознавала, что просто съезжает с катушек. Раз за разом, когда Дилан скидывал ее звонки, внутри нее словно бы что-то обрывалось и уносилось прочь, опустошая и без того высохшую от слез, переживаний и страха душу. Полторы недели, целых девять гребаных дней Клиболд отказывался с ней общаться, делая нелепейшие, неубедительные, отвратительные, бесящие отписки в смс-сообщениях, в которых он постоянно придумывал разного рода отмазки, лишь бы не видеться с ней. Каких трудов Флоранс стоило держать себя в руках и не искать его с собаками и мигалками по коридорам колледжа, или не проникнуть в мужское общежитие с целью поймать парня в захват и заставить объясниться.       Внешне спокойная Флор по прежнему ходила на занятия, завтракала в их с Диланом кафе, обедала в общей столовой, но нигде за прошедшее время девушка Клиболда так и не встретила ни случайно, ни специально. Ее некогда красивые холеные ухоженные ногти превратились в кривые, неровные, покусанные огрызки, окруженные кровоточащими заусенцами, которые Флор то и дело нервно кусала, чтобы хоть немного сдержать рвущиеся наружу слезы. Чертов Клиболд нарочно избегал ее! Умышленно прятался, словно улитка, забившаяся в раковину, лишь бы только не представать перед ее справедливыми очами, и бедняжка не знала даже примерно, как должна это расценивать. Разве Дилан поступал по мужски, прячась от нее, как прыщавый школьник, которому ссыкотно признаться девушке в чувствах? И чем дольше парень продолжал ее избегать, тем сильнее планка Флор начинала слетать.       В комнате, вдали от разных глаз, девушка давала волю чувствам. Она разбила и разнесла абсолютно все, что можно, включая все свои рамки с фото, привезенные из Прованса, на которых она была изображена еще беззаботной дурочкой, не познавшей пагубных отношений с этими мужчинами. По вечерам, когда Флор особенно остро ощущала одиночество и в красках представляла себе, как Дилан нежится в это время в объятиях другой, ей становилось совсем плохо, и она принималась мерить небольшую комнату шагами, то и дело раскидывая кругом вещи и одежду, не забывая при этом, материть Дилана и Эрика самыми отборными словами.       Эмма Найт, так же проводившая все свои вечера у себя, поначалу пыталась увещевать подругу, пыталась достучаться до ее затуманенного мозга, пробиться сквозь прочную металлическую паутину обиды, ревности и злости, позже начала уходить заниматься в холл, так как больше не могла выносить совершенно невменяемое состояние Флор. Но той не было дела до того, что она приносит окружающим неудобства. Тот факт, что Дилан ускользал из ее рук, не давал ей покоя и возможности дальше жить. На какой-то миг ясность ума постигала Флор, и та задавала себе вопрос: а стоил ли ее ультиматум всего того, что происходит сейчас? Нужно ли было так перекрывать кислород парню, который всего лишь пытался помочь своему непутевому другу и оградить ее от возможных последствий? Но врожденное упрямство и принципиальность брали верх и твердили свое: Клиболд не должен был позволять вмешивать себя в это безобразие, он должен был думать о ней, как о себе. Он не подумал. Значит он виноват. Значит пусть выбирает…       Флор сидела на очередной паре, когда внезапно ощутила, как ей стало трудно дышать. В голове стоял гул, в висках стучала кровь, во рту пересохло, а все из-за того, что на ее телефон пришла неожиданная смска от Дилана, гласившая: «Флор, нам нужно очень серьезно поговорить. И насчет твоего ультиматума и насчет рождественских каникул и насчет наших отношений. Жду тебя в восемь на нашем месте.» Ладони девушки вспотели, она выронила телефон на стол. Нехорошее предчувствие кольнуло нутро, и Флор оказалась на грани нервного обморока. Подняв дрожащую руку, Марсо тихим голосом попросилась выйти. Глянув на нее поверх очков, лектор только кивнул. Покидав вещи в сумку, Флор на трясущихся ногах покинула аудиторию. Господи, неужели он решил с ней расстаться? О каких каникулах может идти речь, если он ни словом не заикался о них, так как должен был знать, что Флор планировала поездку в Прованс, ведь День Благодарения был ею умышленно пропущен. И хоть пропойцу-отца видеть она не хотела, но мама была совершенно не при чем, поэтому пропустить и этот праздник Флоранс совсем не могла. — Эй, Флор, или как тебя там! — уверенно окликнули ее, и бледная девушка оглянулась. В пустом коридоре стоял Эрик Харрис, привычно засунув руки в карманы и прислонившись плечом к стене. На его смазливом лице сияла самая ехидная усмешка, которую Флор только доводилось видеть. — А я тебя тут как раз и жду!       Ощутив прилив привычной ярости, Флор даже стало легче. Сжав руки в кулачки, она решительно простучала каблуками по мраморному полу, приближаясь к вальяжно стоявшему парню. Девушка вынужденно нацепила на лицо маску брезгливого равнодушия, хотя внутри начинало бушевать самое настоящее торнадо, раскручиваясь все больше, вовлекая в свой эпицентр абсолютно все чувства Флоранс. — Какая честь, Харрис, — процедила она, поравнявшись с Эриком и устремив на него полный ненависти взгляд. Если бы глазами можно было убить, Харрис уже давно бы валялся бездыханным у ее ног, и проблема чертова выбора уже была бы решена, но нет… Этот слащавый ублюдок стоял перед ней в расслабленной позе, как ни в чем не бывало рассматривая ее насмешливыми темными глазами, и кривил губы в усмешке. Если бы в руке Флор находился кирпич, она бы всенепременно стерла эту ухмылку с его рожи. — Я хочу поговорить о Дилане, — Эрик резко посерьезнел и подобрался, словно бы заметив, как судорожно Флор сжимает кулаки. — Если ты не прекратишь его мучить, то ничем хорошим у вас двоих не кончится. Ты это понимаешь или нет?       Флор вспыхнула: ну конечно, конечно… Конечно, Клиболд, ссаная тряпка, все растрепал своему идиоту-дружку. А может быть, это именно Дилан и подослал его к ней, ну чтобы подготовить почву для посыла Флор далеко и надолго? Эта мысль показалась Флор такой настоящей, что она напрочь растеряла весь свой пыл. — Дилан попросил за него сказать? — тихо выдавила она, на что Эрик отрицательно помотал головой. — Дилан ничего не знает и уж точно не просил меня. Уверен, что он и сам в состоянии поговорить на эту тему, когда будет готов, — Эрик с неожиданным сочувствием окинул бледную, словно ядовитый гриб, девушку, стоящую перед ним. — Ты мучаешь его, Флор. Ты не даешь житья Эмме. Да ты и себе, похоже, тоже житуху изрядно портишь… Ты в зеркало давно смотрелась? В гроб краше кладут! — брякнул Харрис, на что Флор моментально подобралась и, размахнувшись, попыталась двинуть наглецу кулаком куда-то в область челюсти, но Эрик играючи поймал ее запястье крепкими пальцами и сжал так, что девушка зашипела от боли. Дернув несостоявшуюся драчунью на себя, парень второй рукой схватил ее за волосы, заставив Флор запрокинуть голову назад. — Ты это брось, дорогая. Я не Дилан, лупить себя всяким сумасшедшим дурам не дам. Слушай сюда и усеки: Дилан страдает из-за тебя, тупорылой идиотки, которая не в состоянии понять своей белобрысой башкой, что ни разу не права в тех ограничениях, которые так упорно пытается ему навязать. Если хочешь мою точку зрения, то жри: да, я — говно-друг, я подставил его, заставил окунуться в это дерьмо, и я этим не горжусь, ясно? Я сильно сожалею, что втянул его в это, но сейчас вроде бы все позади, все поумнели, включая и меня. Не зыркай так, можешь не верить, но факт — упрямая вещь, — Эрик дернул светлые волосы сильнее, словно бы в отместку за то, что удерживаемая им Флор скорчила насмешливую гримасу. — К чему это я? Ах да, я, чтобы отплатить Дилану за всю доброту и преданность, готов свалить с твоей дороги, но только тогда, когда он сам меня об этом попросит. А пока все складывается так, что страдает он, страдаешь ты. А Эмма вообще подумывает о том, чтобы переселиться в другую комнату. Ты всех заебала, Флор, и прежде всего это отражается именно на тебе! Включи свой орех, который у тебя в голове, и подумай, что я не стою таких усилий. Я тебе не конкурент и отсасывать у ВоДКи не собираюсь. — Эрик, наконец, отпихнул от себя Флор, которая тут же отскочила от него на пару шагов, вынужденно ощупывая затылок. Слова парня с трудом, но доходили до нее. Совсем неожиданно в такой момент телефон в кармане разорался назойливой трелью. Не спуская с Харриса ненавистного взгляда, Флор вытащила мобильник и, не глядя, прислонила его к уху: — Да?! — рявкнула она в трубку. На другом конце раздался плачущий голос матери: — Флор, дорогая, это мама! Отец при смерти, вылетай домой ближайшим рейсом!