Идеально убитые чувства

      Эрик Харрис нехотя открыл тяжелые веки от того, что до его ушей донесся протяжный жалобный стон. Глубокая фаза сна совсем не желала просто так выпутывать его сознание из сладких объятий Морфея, но настойчивый посторонний звук, повторяющийся то тише, то громче, делал эти узы все более призрачными. Наконец, когда карие мутные глаза сфокусировались на явно чужом потолке, Эрик вспомнил, где находился. Резко сев на чуть смявшейся постели Флоранс Марсо, парень повернул голову на очередной болезненный стон. Эмма Найт в нижнем белье распласталась на своей кровати: одеяло валялось неопрятным комком на полу, а ощутимо трясущиеся руки закрывали ужасно болевшие глаза. Эрик сморгнул, наконец, полностью придя в себя, и кинул взгляд на свои наручные часы. Пять вечера, похоже, следующего дня. Сколько же времени он спал? Несколько часов должны были дать ему хотя бы небольшой резерв силы, но по ощущениям было понятно, что парень проснулся таким же уставшим, каким и лег. Жутко хотелось курить, и Эрик машинально хлопнул себя по карманам в поисках сигарет и огня. Эмма снова протяжно застонала, и парень тут же забыл про свои потребности. Мягко соскользнув с покрывала, застилающего кровать Флор, Харрис оказался рядом с Найт. Его рука взметнулась вверх, прохладные пальцы чуть коснулись пульсирующего виска девушки, от чего та вздрогнула, явно не ожидая здесь кого-то увидеть. Резко убрав ладони с абсолютно красных глаз, она уставилась на родное лицо, участливо склонившееся над ней. Стыдливый румянец тут же залил и без того горячие с перепоя щеки, едва Эмма подумала о том, что выглядит, должно быть, ужасно, в то время как даже заспанный, чуть небритый Эрик был настолько хорош собой, что сердце замерло на краткий миг, чтобы тут же снова пуститься в свой бешеный необузданный пляс, разгоняя тяжелую кровь по узким венам. — Черт бы тебя побрал, Эрик, — прошептала девушка, снова пряча лицо под руками. — Не смотри на меня, кошмарнее моей рожи сейчас нет ничего на свете. — Ну конечно, — ухмыльнулся парень, затем снова хлопнул себя по карманам и выудил оттуда небольшой блистер с зеленой пилюлей. — Прими. Нам нужно очень серьезно поговорить, Эмс. — Что-то случилось? — вяло осведомилась девушка, с усилием принимая полувертикальное положение. Тошнотворный комок тут же прыгнул в горло, в желудок словно вогнали кулак. Зажав рот рукой, вытаращив зеленые глаза, Найт едва удержала рвущуюся наружу кислую отрыжку, перепугавшись, что Эрику станет окончательно противно. — Боже… — Пей, поможет. Тебя вчера чистило несколько раз, сейчас рвоты быть просто не должно, — буднично заявил Харрис, и Эмма проблеяла: — Ты видел, как я блевала? Что было вообще? — Ты перебрала, — как можно ласковее отозвался Эрик, и девушка в ужасе закрыла глаза. — Я привез тебя сюда, помог добраться до кровати, раздел, уложил спать. Утром вернулся, принес воду и таблетки, затем меня рубануло. Вот и все. Ничего страшного не произошло, крошка.       Но Эмма так не считала. Из-под плотно сомкнутых век посочились слезы, в голове ухала и бумкала кровь, которая, казалось, того и гляди, разобьет ставшую вдруг такой хрупкой черепную коробку. Но это все было неважно по сравнению с тем, в каком состоянии ее наблюдал ночью этот парень. — Прости меня, Эрик, мне так стыдно, Господи, — всхлипнула девушка, сворачиваясь в жалкий комочек и желая умереть на месте. — Меньше всего на свете я хотела бы, чтобы ты видел меня такой…       Харрис недовольно поморщился, поджал губы и проговорил: — Эмс, послушай, за годы учебки здесь я видел девушек и в более невменяемом состоянии, которые творили такие вещи, о чем ты, наверное, даже не слышала, мышка. Так что не думай, что открыла Америку сегодня ночью. Прежде всего я видел перед собой человека, который был в беде, и думал не о том, как ты выглядишь, а о том, чтобы ты была в порядке, ясно? Не стоит сейчас размышлять, что я видел тебя в состоянии опьянения со всеми его последствиями. Важнее то, что я увидел кое-что еще, кое-что, о чем хочу поговорить, но не могу этого сделать, пока ты не примешь лекарство. — Ты пугаешь меня, — напряженно выдала Эмма, наконец, взяв себя в руки и перестав цедить похмельные слезы. — Что случилось? — Вот ты мне об этом и расскажешь, детка, но чуть позже, а сейчас давай пей, — заботливо налив в стакан минералку, Эрик мягко подтолкнул тару к красным губам Найт, другой рукой убрав с тонких плеч спутанные грязные волосы.       Пока Эмма судорожно пила, запивая предложенную пилюлю от головной боли, Эрик думал о том, как начать неприятный, но такой нужный разговор. Спустя время его ярость, пылавшая ярким пламенем при малейшей мысли о Мастерсе, нисколько не утихла, но Харрис понимал, что сейчас ему нужно приложить все усилия, чтобы рвущая наружу злость не испортила момент, и Эмма не ушла в глухую оборону. — Мне нужно в душ, — неожиданно смущенно подала голос девушка, и Эрик вздрогнул, вынужденно поднимая на нее глаза. — Эмма, ты ведь помнишь вечер, когда я ворвался сюда с той фотографией и наговорил тебе кучу всего? — тихо осведомился парень, и девушка слегка вздрогнула, когда в ее голове спроецировалась картина произошедшего из болезненного прошлого, после которого вся ее дальнейшая жизнь просто пошла прахом. Но Эрик ждал ответа: его карие глаза настойчиво сканировали бледное в красных пятнах лицо, пытаясь поймать взгляд, который Найт так упорно отводила. — Конечно… — наконец, в тон ему, так же тихо отозвалась она, — разве я смогла бы забыть об этом даже при всем желании? — Расскажи мне, что было дальше? Как ты очутилась в комнате Чеда Мастерса, и что между вами было? — как не старался Эрик сохранять спокойствие, напряжение, сквозившее в его голосе, выдавало его с головой. Эмма недоверчиво взглянула на него, не понимая, почему он спрашивает об этом, но послушно ответила: — Чед подобрал меня полувменяемую с какой-то лавки возле вашей общаги. Я… я хотела поговорить с тобой, попытаться объясниться, что… — нежный голос дрогнул, девушка запнулась, но договорила: — Что не виновата, но не смогла осилить тот путь, что лежал между мной и твоим окном. И я осталась там, а потом пришел Чед. Почему ты спрашиваешь об этом, Эрик? — Я потом объясню, обещаю. Продолжай, пожалуйста, — желваки на скулах пару раз дернулись, руки против воли сжались в кулаки, и Харрис не понимал, кого сейчас ненавидит больше: себя, по вине которого Эмма попала в чудовищную ситуацию, или Чеда Мастерса, так вероломно и подло этим воспользовавшегося. — Ну хорошо, — странным механическим тоном согласилась Эмма, проваливаясь в тот злосчастный дождливый вечер, когда она невольно оказалась в постели парня, к которому была абсолютно равнодушна, но которому позволила напоить себя и развести на секс… — Ты помнишь секс между вами? — спустя время, предшествующее дальнейшему рассказу девушки, Эрик пытливо уставился в ее лицо. Эмма отрицательно покачала головой: — Совершенно не помню. Я не помню даже, как он начинался, да и был ли вообще… Правда, утром я проснулась… абсолютно голая, и Чед утверждал, что все было, но я… как не старалась вспомнить хоть что-то, хоть малую деталь, свои ощущения, так ничего и не вышло… — черные спутанные прядки упали на пылающие щеки: Эмме было дико от того, какие разговоры она ведет здесь с Эриком. — Так почему ты вдруг заинтересовался событиями такой давности? — Значит ты не помнишь… — задумчиво пробормотал Эрик, игнорируя ее вопрос. — Потому что ты спала, Эмма. Ты была в отключке, поэтому ты ничего не помнишь. — Выходит, никакого секса не было? — вскинулась было Найт, но Эрик горько поджал губы и покачал головой: — Уверен, что был. Этот подонок своего бы точно не упустил. Думаю, он просто воспользовался твоим обездвиженным состоянием, чтобы ты ему точно не отказала! — Что ты такое говоришь, Эрик?! — вскрикнула Эмма, невольно зажимая рот ладонью. — Тебя же не было там, как ты можешь утверждать подобное? — Дилан перепутал наши комнаты с пьяных глаз. Вместо нашей вошел к Мастерсу, и там увидел тебя без ничего с этой мразью в постели, — прикрыв глаза, Харрис следил за меняющимся выражением на лице Найт, едва справляясь с собой. — Ты была в отключке, а Мастерс не спал. Если ты помнишь себя одетой, то потом точно ты была уже без ничего — этому есть пьяный, но свидетель, и я ему верю. Так что, мышка, делай выводы. Похоже, что твой друг Чед той ночью изнасиловал тебя.       От лица Эммы отлила вся кровь, в ушах зашумело, а в висках застучало с новой силой. Она с трудом вникала в смысл сказанных Эриком страшных и странных слов и не могла в них поверить. Зачем Чеду это нужно было делать? Разве он потом, в последствии, не получил бы своего, как это было в его комнате, когда он пригласил Эмму на День Благодарения к своей семье? Девушка отрицательно покачала головой в такт своим мыслям, и Эрик расценил это, как жест недоверия. — Я понимаю твой скепсис, мышонок, — скрипнул зубами парень, — и я бы не мог утверждать все это, если бы не стал свидетелем одной сцены сам сегодня ночью. Ты помнишь, что было в туалете клуба, Эмс? Ты помнишь, что Чед сказал, когда нагнул тебя над раковиной? — Не могу утверждать, что мне это не привиделось в пьяном угаре, — прошептала Эмма, даже боясь взглянуть на почерневшего от гнева Харриса. — Он сказал, что трахнет тебя точно так же, как тогда, когда я тебя бросил, а ты оказалась в его постели без сознания, Эмма. Именно так он и сказал, — безжалостно припечатал Эрик. — И если бы я знал, что услышу и свидетелем чего стану, я бы включил диктофон, потому что вижу, что ты мне не веришь! — Боже… Я не… Я не могу поверить, что Чед… такой! — в шоке приоткрыв рот, Эмма-таки уставилась на Эрика, напряженного, словно струна. — Конечно, он сделал много чего неприятного, но… — А вот тут, дорогая, давай-ка поподробнее! — рявкнул Харрис так, что Найт подскочила. — Он — гондон. Низкая мразь, подлая тварь, назови его как угодно, но всю суть его черной покрытой склизкой плесенью душонки не сможет отобразить и грамотно охарактеризовать ни один эпитет, каким бы красочным и сочным он не был! Он подставил тебя — раз, согласившись участвовать в авантюре Дэвис, чтобы заполучить тебя любыми способами. Он не думал о тебе, а хотел только одного — опрокинуть на кровать и снять с тебя трусики. Не спорю, что я могу понять его влечение и то, что у него снесло от тебя башку. Вспомни, как у нас начиналось, когда при каждой удобной и не очень встрече я постоянно к тебе прикасался и пытался раздеть, но этот факт ни разу не оправдывает его за те действия, это, надеюсь, тебе ясно?       Эмма молча кивнула, завороженно глядя, как в запале Эрик расхаживает по комнате, активно жестикулируя. — Идем дальше: два — после всего этого, к чему он приложил руку, он претворялся твоим лучшим другом, подставившим тебе плечо, а на деле нагло воспользовавшимся наивной доверчивостью. И три: за твоей спиной он по прежнему взаимодействовал с Викторией Дэвис, продолжая делать все, чтобы мы с тобой не были вместе… — парень замолчал и устало присел обратно на смятую постель Флор. — И ему это удалось, Эмма. Ты сама видишь, он сделал все, что мог, в попытке уничтожить меня, чтобы я не мешал ему и дальше добиваться поставленной цели. — Все так… — тихо согласилась девушка, голова которой просто шла кругом от всего, что она услышала. Найт находилась в полнейшем стопроцентном раздрае: тяжело было вникнуть в страшный смысл сказанных Эриком слов. Тяжело было принять тот факт, что человек, которого она считала сначала своим другом. затем из жалости дала шанс стать ее парнем и познакомить со своей семьей, оказался гораздо-гораздо хуже, чем она думала. Конечно, ей следовало быть более внимательной к некоторым нюансам: хотя бы тот факт, что Чед подслушивал под дверью, когда Эмма и Эрик занимались любовью, уже должен был говорить о многом, но Найт в силу молодости и неопытности многого не знала о людях и не могла зрить в корень, раскусывая подлецов на раз-два. Шумно вздохнув, Эмма закрыла лицо руками, ощущая, что вся кожа начинает зудеть, словно по ней ползали тучи насекомых, щекоча ее своими отвратительными лапками. Девушку передернуло от омерзения, и она простонала: — Мне нужно в душ. — Не задерживайся там, — милостиво разрешил Харрис, снова начиная расхаживать по комнате, то и дело сминая в ладонях невидимый эспандер. — Разговор еще не завершен. Ты должна мне помочь наказать ублюдка, надеюсь, ты не будешь спорить с тем, что такое просто так с рук не спускают? Но для этого нам необходимо его чистое признание. Увидимся через час, не закрывай окно на шпингалет, и не вздумай никому звонить! — отдав приказания, Эрик быстро скрылся в подступивших зимних сумерках, впустив холодный воздух в прогретую комнату. Кожа Эммы тут же покрылась мурашками, она поспешно захлопнула оконную раму с характерным звуком и задернула тяжелую штору, только сейчас вспомнив, что не спросила Эрика о тех двух белокурых путанах, сопровождавших его в клубе. Впрочем эта случайная мысль тут же улетучилась, едва девушка снова подумала о том, что услышала. Подумать только… Чед Мастерс оказался способен на самый низкий поступок, который только может позволить себе мужчина по отношению к женщине… Что бы на это сказала его навязчивая заботливая мамаша? Боже мой… Девушка шумно вздохнула, запрокинув голову назад и закрыла лицо руками. Немедленно в душ, немедленно до красноты и боли стереть с себя липкое ощущение чужого грязного тела…

***

      Харрис стремительно гнал к мужскому общежитию, в его ладони был зажат мобильник, который парень то и дело прикладывал к уху. Дилан, которому он и звонил, упорно не желал брать трубку, и Эрик все больше убеждал себя в мысли, что его друг уже в дороге, и за грохотом техно в старой тачке банально не слышит звонка. Конечно же Ви уже на половине пути к Литтлтону, он ведь вчера предупреждал, что уедет, и с чего-то Эрик решил, что приятель еще тут? Оставалась последняя призрачная надежда, что Клиболд окажется в комнате, которая сразу же рассеялась, когда Харрис ворвался в их обитель, никого и ничего в ней не нашел, кроме большого белого листа бумаги, лежавшего на его прикроватной тумбочке. «Рэб, я проебал телефон, похоже, в клубе. Утром заходил за ним туда, но уборщики, конечно, ничего не нашли. Я без связи, пока не приеду домой. Звони на домашний. В» — Ну, блядь! — разочарованно выдохнул Харрис, сминая в кулаке записку. — Дилан, Дилан, вечно ты съёбываешь, когда так нужен! Твою мать! Ладно… — отбросив смятый листок в угол, Эрик уверенно нырнул в свой ящик стола и выудил оттуда диктофон, который ранее использовал на лекциях, потому что не успевал записывать проговариваемый преподом материал, пока, наконец, не набил себе скоропись, окончательно испортив и без того неразборчивый почерк. — Итак, Мастерс… Если все выгорит, тебя ждет охуенный сюрпрайз. От сучки Дэвис мы уже избавились, теперь осталось избавиться и от тебя…       Сжав диктофон в ладони, Эрик с размаху выскочил за дверь, едва ли не столкнувшись лбом с Логан Грин, которая собиралась постучать в их комнату. Отпрянув, девушка возмущенно посмотрела на загнанного Эрика и осведомилась: — Дилан там? — И тебе привет, — ухмыльнулся Харрис, демонстративно оглядывая ее с ног до головы, отмечая, что девица явно постаралась в выборе одежды и с макияжем. — Ты опоздала, Дилан уехал домой. Может ему нужно что-нибудь передать? — ухмылка ширилась, Эрик явно веселился от того, что девчонка была в легком замешательстве от его стремительного предложения, и уже было собрался подъебнуть ее какой-нибудь шуткой относительно того, что знает о ней и ВоДКе, как тут Логан выдала: — Ничего передавать не надо! — тряхнув уложенными светлыми волосами, развернулась и решительно направилась к выходу из мужского общежития, не забывая при этом наворачивать бедрами так, что свободная короткая юбка то и дело задевала ее по ягодицам. Эрик хмыкнул и тут же выкинул Грин из головы. Его ждали Эмма и очень-очень важная миссия по ликвидации Чеда Мастерса из колледжа Юмы.

***

      Эмма подпрыгивала от холода, то и дело поворачиваясь вокруг себя. Девушка стояла в круге света от уличного фонаря, вокруг нее сгущалась темнота, и царило безмолвие. Студенческий городок наполовину опустел, многие уже разъехались на предстоящие праздники, и аллея, в которой стояла Найт, была словно неживая. И если бы не Эрик, находившийся по ту сторону вечнозеленой живой изгороди, ей было бы очень страшно. Она будто оказалась среди декораций к фильму ужасов, в котором невинная жертва того и гляди подвергнется нападению опасного маньяка. Вот только на этот раз именно жертва завлекала маньяка в ловушку… — Эрик, ты уверен, что это сработает? — с некоторой дрожью спросила Эмма, когда Харрис изложил ей свой план, и на стол перед ней лег небольшой диктофон. — Как два пальца об асфальт, Эмс, — кивнул он и продолжил: — Все, что тебе нужно — убедить его в том, что ты не сердишься на него, что ты хочешь начать все с чистого листа, вынуждая признаться тебе в содеянном. — А если он не признается? — тихо поинтересовалась девушка, которой с каждой минутой становилось все горше и противнее. Играть так, как умел играть Эрик, она не могла. Эмма была довольно бесхитростной особой, и с трудом представляла себе, как будет выводить Чеда Мастерса на чистую воду. Вот Флор точно бы смогла провернуть все без сучка, без задоринки, недаром же она посещала театральные курсы, и даже играла в довольно успешных спектаклях. Но Флоранс была далеко, советы по актерскому мастерству ей давать было некому, поэтому Эмма была настроена скептически. — Эмма, как бы мне не было противно это признавать, но этот мудак без ума от тебя. Похлопай ресницами, похихикай, словом, делай все, чтобы он клюнул. Влюбленный идиот не будет подозревать подвох, если объект его обожания сам плывет к нему в руки. Конечно, не позволяй ему эти самые руки распускать, иначе я за себя не ручаюсь, — Харрис кривовато ухмыльнулся. План и ему самому нравился где-то на минус 1000%, но другого в загашнике не было, и нужно было пользоваться тем, что есть. Что-то подсказывало Эрику, что если Чеду удастся ускользнуть, то больше прищучить выродка не удастся. Этот козлина оказался не пальцем делан. — Пожалуйста, только не надо драк, ладно? — Эмма опустила голову, искренне удивляясь, почему не испытывает никакой злости и ненависти к бывшему приятелю. Лишь одну бесконечную усталость и полный упадок сил. Все эти нескончаемые истории, следующие одна за другой, словно бесконечный поезд, так измотали ее, что невольно девушка подумала: справить Рождество одной в полной тишине совсем не такая ужасная идея, как могло показаться на первый взгляд. — Эмма, я не планировал устраивать драку, честное слово, — заверил ее Эрик, незаметно от девушки скрещивая пальцы за спиной. — Но если он только даст мне малейший повод, я не уверен, что смогу сдержаться. Если бы он не сбежал, как последняя драная псина ночью из толчка, бросив тебя, я бы размазал его по полу, отвечаю. Но ему повезло, что прошло время, и мой гнев утих… — Харрис врал. Врал лишь для того, чтобы Эмма не испугалась возможной предстоящей расправы над Чедом и не дала заднюю. Гнев нисколько не утих, Эрик никогда не забывал тех, кто вызывал в нем такие эмоции. И пока он не удовлетворит свою ярость, ему придется с этим жить.       Неискушенная наивная Эмма проглотила ложь, как и всегда. Эрику на кратчайший миг стало совестно, но он тут же с легкостью убедил себя, что это все делается только ради ее блага. Харрис должен был раз и навсегда положить конец поползновениям Мастерса к этой девушке. — Как только мы получим факты его действий, он окажется связан по рукам и ногам. Мы вынудим его оставить тебя в покое, иначе эти доказательства будут обнародованы, и кто знает, как отреагирует старик Сноу, узнав, что в стенах его драгоценного заведения учится насильник… — Эрик недобро улыбнулся. — Декан так рвет анус ради престижа своей шарашки, что я не удивился бы, если бы он исключил Мастерса, чтобы тот не порочил его репутацию. — Ты собираешься шантажировать Чеда? — Эмма уже не знала, как реагировать на поступки и планы Эрика, который все больше и больше открывался ей с новой, признаться честно, достаточно неприятной стороны. Он мог легко идти по головам, запросто ломая жизни людей, которые где-то не там перешли ему дорогу. Конечно, поступок Чеда был омерзительным, до дрожи неправильным, и по идее, он должен быть наказан, но не таким же образом… Но измотанная маленькая мышка в цепких кошачьих коготках, загипнотизированная прекрасными темными глазами, сдалась, услышав непоколебимый, решительный ответ: — Если понадобится.       Время шло. Девушка то и дело включала телефон, чтобы уточнить, который сейчас час. Мастерс запаздывал, чего ранее за ним никогда не наблюдалось, и Найт грешным делом подумала, что он и вовсе не придет, а значит вся необходимость играть во влюбленную дуру отпадет сама собой. Открыв было рот, чтобы позвать Харриса, девушка внезапно услышала хруст снега под чьими-то ногами. Вздрогнув, Эмма заозиралась, про себя молясь, чтобы это был вовсе не Чед, которому она позвонила и отвратительно кокетливым голосом под одобрительным взглядом Эрика назначила встречу в студенческой аллее, а кто-нибудь еще, как тут в круг света вошла высокая знакомая фигура, кутаясь в дутую куртку. Мастерс быстро глянул по сторонам, убедился, что Эмма одна, и решительно к ней подошел. Девушка невольно отступила назад, но быстро справилась с собой, запихнула руку в карман, нащупав диктофон и нажав на кнопку записи. — П-привет, — выдохнула она, растягивая губы в неестественной улыбке. — Привет, Эмс, — поздоровался в ответ парень, нерешительно глядя на девушку. — Честно я очень удивлен твоим звонком, признаться, я думал, что после клуба ты не захочешь со мной даже разговаривать. — Я хотела как раз поговорить о том, что произошло в клубе, — начала Эмма, все больше набираясь решительности, но вместе с тем машинально поглядывая на кусты, в которых прятался Эрик. Ни одна веточка в них не шевелилась, словно там и не было никого. Найт ощутила мандраж. — Во-первых, я хотела извиниться за свое поведение в танце. Я не должна была использовать тебя, чтобы позлить Эрика, тот поцелуй был… был моей ошибкой… — в кустах что-то хрустнуло, Чед и Эмма сразу среагировали, и девушка поспешно проговорила: — Кошка, наверное, — затем запоздало поняла, что про поцелуй-то Эрик и не знал. Очевидно, когда Эмма бросилась сосаться с Мастерсом, Харрис этого так и не увидел. Черт подери. — В любом случае, я не должна была нарушать границы твоего пространства без твоего на то согласия… — пристальный взгляд в лицо Чеда, но тот лишь плечами пожал: — Не стоит, мне понравилось. Это все, что ты хотела сказать? — Не совсем. Еще момент, произошедший в туалете, который бы мне хотелось обсудить с тобой, — Эмма понимала, что против воли отходит от плана, навязанного ей Эриком, что ее голос звучит сухо и безжизненно, и ни о какой внезапной влюбленности и речи быть не может, но ничего не могла с собой поделать. Глядя на человека, которого она считала своим другом, но с которым потом судьба принялась разводить ее в разные стороны, девушка хотела только одного: чтобы это все поскорее завершилось. Собравшись с духом, она продолжила: — Ты сказал, что намерен трахнуть меня точно так же, как в тот вечер, когда Эрик меня бросил, и когда я лежала в отключке. Что это значит, Чед? Что ты сделал со мной в тот вечер?       От лица Мастерса отлила вся кровь. Он ожидал чего угодно, но только не этого вопроса. Неужели она воспринимала его слова в клубе? Ведь он был убежден, что она ничего не помнит и мало что соображает. Или это Харрис ей сказал? Ведь он все слышал! Точно… Конечно, Харрис! Еще бы не сказал! Этот хитровыебанный ублюдок не упустит своего, лишь бы только сделать дистанцию между Эммой и Чедом как можно больше! — Я не понимаю, о чем ты говоришь, Эмс, — ровно отозвался парень, начиная нервно перекатываться с пятки на носок и пряча задрожавшие руки в карманах. — Я не помню, чтобы я такое говорил. — Не газлайть меня, прошу, — смиренно пробубнила Найт, понимая, что Чед так просто не признается. — Я ведь не просто так спрашиваю об этом, Чед, — насильный взмах длинными ресницами, смущенная улыбка, черная голова чуть склонилась на грудь. — Знаешь, я тут думала, что зря не дала тебе шанс, когда ты просил его… Помнишь? Ведь действительно ты вступил тогда в сговор с Викторией Дэвис из-за любви ко мне, — нутро Эммы едва не выворачивало от омерзения к себе и всей этой ситуации, но нужно было убедить Мастерса в том, что она — беспросветная дура, готовая простить ему абсолютно всё… — Как ты смотришь на то, чтобы нам с тобой… попробовать… опять?       Варежка Мастерса рухнула вниз. Эмма сегодня была полна сюрпризов, как неприятных, так и очень даже приятных. Что же с ней случилось? Головой ударилась, когда упала в туалете клуба на пол, и в мозгу произошло полное смещение полюсов? Но размышлять о причинах такого поведения Чед не стал. Пристально глядя на стоящую напротив девушку, парень тихо сказал: — Ты же знаешь, что я мечтаю о тебе и во сне и наяву, ты могла бы меня не спрашивать, потому что мой ответ всегда будет только такой: тысячу раз да! — он сделал шаг навстречу, намереваясь заключить перепуганную Найт в объятия, но та тут же выставила вперед руки, удерживая его на расстоянии: — Постой, Чед! Для этого есть одно неоспоримое условие! Я хочу начать все с чистого листа, понимаешь? Я хочу забыть все то плохое, что было между нами, но для этого я должна знать, что произошло той ночью в твоей постели, когда я напилась и уснула. У нас был секс, Чед?       Парень попытался снова вывернуться: — Если ты хочешь забыть, зачем тебе знать? Логичнее же будет, что и забывать ничего не придется, если ты не узнаешь того, что захочешь забыть? — Чед, пожалуйста, — взмолилась Эмма, понимая, что еще чуть-чуть, и она просто сбежит, не добившись ничего. Ситуация с каждой секундой становилась все омерзительнее, а человек, стоящий напротив, становился все уродливее. — Тем утром ты сказал, что у нас был секс, но я его не помню. Почему я не помню, Чед? Ты взял меня без моего на то согласия?       В морозном воздухе повисла пауза. Чед задумчиво жевал губу, раздумывая: если он сейчас расскажет ей все, что тогда случилось, где гарантия, что она не передумает с ним снова встречаться? Но с другой стороны, если она простит это, тогда между ними не останется больше тайн, и начать все с чистого листа будет действительно проще. — Ты не была против, — наконец, выдавил он, и Эмма напряженно уточнила: — Я была согласна? — Ты уснула… — таки признался Мастерс. и его щеки обдал жар. — Ты назвала меня чужим именем, потянулась ко мне, затем вырубилась… а я… я не смог удержаться, Эмма… Ты была такая теплая, такая красивая и такая доступная. Мне стоило лишь протянуть руку, чтобы коснуться тебя… Я не горжусь тем, что сделал, но это желание было выше меня… — парень выдохнул и прикрыл глаза. Странно. Емй стало до одурения легко, словно с его плеч упал огромный камень. — Значит ты действительно изнасиловал меня… — прижав ладонь ко рту, прошептала Эмма, во все глаза глядя на мерзавца напротив. Тот тут же встрепенулся: — Я не считаю, что это было изнасилованием в полном понимании этого слова… — Ты понимаешь, что я могла забеременеть?! — воскликнула Эмма, которую начинало трясти от проснувшейся ярости, злости и негодования. — Ты бы не залетела, — попытался успокоить ее Чед, — я не кончал в тебя! — Меня сейчас вырвет!!! А куда ты кончал, Чед?!!! — завизжала девушка на всю аллею, стискивая руки в кулаки. — Может ты накормил меня своей спермой, пока я спала, доверившись тебе, как другу? Человеку, с которым я делилась бедами, которого жалела?! — Эмма, все было не так… — опешивший Мастерс тут же пожалел о своем признании. Как знал, блядь, что нужно было держать язык за зубами! Как знал! Он стремительно подскочил к Эмме, намереваясь схватить ее за плечи, но тут за его спиной снова послышался хруст ветвей. — Умница, мышка! — раздался зловещий голос Эрика, и Чед вздрогнул, резко делая шаг назад. — Мне искренне жаль, что ты прошла через это… А ты, мразь, теперь молись… — слова кончились, пора было приступать к делу. Харрис так быстро оказался за Мастерсом, что Эмма едва успела уловить это движение. Мощный толчок в спину ногой отправил Чеда прямиком носом в землю, но тот успел выставить перед собой руки, смягчив удар. — Эрик, не… — начала было Найт, которую всю трясло то ли от ярости, то ли от страха — что теперь будет? Аллея была абсолютно пуста и тиха, и никто не сможет вмешаться в то, что сейчас тут начинало происходить. — Ты развела меня?! — Вскочивший на ноги Чед увернулся от кулака Харриса, метившего ему в челюсть, и ломанулся было к перепуганной Эмме, как Эрик достал его ступней: зацепившись за голень противника, рванул, и тот снова оказался в лежачем положении. — Уходи отсюда! — успел крикнуть Харрис, обрушиваясь сверху на Чеда с сокрушительной силой. Толстая дутая куртка врага явственно смягчала удары, поэтому Эрик перестал бить Чеда по корпусу, нацелившись на его ничем не защищенную голову. Сильный удар кулаком в висок дезориентировал Мастерса, а Эмма начала кричать: — Эрик, перестань, ты же убьешь его! Ты обещал не драться!       Дыхания дать достойный ответ Харрису не хватало, поэтому он промолчал, продолжая наносить методичные удары по лицу Мастерса, который пытался выставить хоть какой-нибудь блок. Эйфория от прикосновения костяшек рук к ненавистной роже захватила Харриса настолько, что все прочие звуки внешнего мира для него слились только в один: хрип боли, хрип страха, вырывающийся из окровавленного рта Чеда Мастерса. — Эрик!!! — завизжала окончательно деморализованная девушка, тот поднял на нее глаза, и тут же получил сильный удар в скулу. Чед подпрыгнул на спине, скидывая Харриса с себя, и сам навалился сверху. Теперь оба поменялись местами, Эрик лежал на лопатках, а Мастерс всеми силами старался как можно ярче разукрасить его лицо. — Прекратите! Вы поубиваете друг друга! — продолжала надрываться Эмма, но ее никто не слушал. Оба парня горели таким азартом боя, что остановить их мог разве что наряд полиции или смерть противника. Слишком долго они терпели, слишком долго носили в себе эту незамутненную ненависть друг к другу, слишком долго она тлела глубоко внутри, разгораясь все ярче… И ей нужно было дать выход, иначе эта ненависть просто пожрет их.       Эрик тоже сплевывал кровью, смутно ощущая, что губы, похоже, в хлам. Почувствовав, как цепкие пальцы Чеда вцепились в его бомбер, парень машинально дернул молнию на куртке вниз, распахивая полы и выныривая из нее, словно змейка. Одежда осталась в руках ошарашенного Мастерса, но Эрик оказался на свободе. Пока Чед пытался перевести дух, Харрис снова оказался за его спиной: кулаки синхронно взметнулись в коротком замахе. Два удара в виски, и Чед рухнул лицом в снег, как подкошенный.       За спиной Харриса раздался рев. Обернувшись, Эрик увидел, что Эмма в остервенении, путаясь в рукавах и карманах, выдирает из пальто диктофон. Наконец, справившись с этим, девушка швырнула его в снег и, развернувшись на негнущихся ногах, побежала сквозь заснеженную аллею, куда глаза глядят.