Ярость Лиссы

Ранний вечер, для некоторых - самая тяжёлая часть суток, когда хочется поскорее закончить все дела и со спокойной душой отправиться отдыхать. Но кому-то и время хлопот, когда усталость уже накатывает, а день ещё и не думает кончаться, не в тягость. Толпа роится, шумит, гудит, не переставая. Люди, в основном подростки, молодые парни и девушки, шумным потоком движутся в одном направлении, вовлечённо наблюдая за тем, что происходит в конце широкого коридора. Паркет, поскрипывая, режет уши. Артур Деккерс морщится и, встряхивая ярко-рыжей шевелюрой, мотает головой. Вокруг него, солидного мужчины в дорогом костюме, собралось довольно много народу. Студенты, их друзья и просто гости - все, они, держались от Артура на расстоянии 3-4 метров, благодаря стене охраны, состоящей из троих очень крупных, угрожающе выглядящих мужчин, но даже так приносили ему крайне неприятные ощущения. Каждый норовил что-то крикнуть, спросить, попытаться подойти ближе. Один из охранников, заметив, как Деккерс потирает виски, наклонился над парнем и тихо произнёс: —Мы можем обеспечить Вам отдельное помещение, пока не придет время лекции. —Спасибо, это совершенно ни к чему, уж 15 минут я потерплю,—также тихо ответил ему рыжеволосый, приветливо улыбнувшись,—Скажите лучше гостям, чтобы занимали места. Охранник озвучил толпе просьбу Артура. Не сбавляя громкости разговоров, толпа поплыла мимо баррикады охранников, с неохотой оставляя Деккерса в покое, чтобы тот смог без проблем подготовиться к предстоящему выступлению. * * * —Стеф, блин, зачем так сильно душиться? - недовольно пробурчала Юнона, в который раз столкнутая на подругу. —Да нормально я душусь,—раздражённо ответила та, поправив пиджак,—Стой! Смотри, там, возле компьютеров, разве не Деккерс собственной персоной?—чтобы в этом удостовериться, Стеф пришлось подпрыгнуть. —Он...—охнула Юнона,—Всех оттуда разгоняют, мы не сможем даже близко подойти...Не верю, что вижу его вживую...- Юнона, совсем забыв о том, что нужно идти вперёд, завороженно уставилась на своего кумира, которого то и дело заслоняли грузные люди в чёрных костюмах. —Ты его хотя бы видишь! Пойдём скорее места займём, хватит таращиться,—Стеф схватила подругу за рукав и потянула за собой вглубь толпы. Не без усилий у девушек вышло пробраться к местам прямо в середине большого блестящего актового зала. На высоком белоснежном потолке красовалась огромная чёрная люстра, готического стиля со всевозможными завитушками и бутафорскими свечами. Если бы не нездоровый интерес Юноны к человеку, выступавшему на сцене за деревянной стойкой, то вряд ли бы она оставила без внимания люстру, высокие окна с причудливой стрельчатой формой, разнообразие присутствующих людей. На одного из них Юноне всё же пришлось отвлекаться. Как и в любом общественном месте, прямо перед ней сидела высокая широкоплечая женщина с пышной прической, из-за которой видно было только половину всего происходящего на сцене, половину фотографий, мелькающих на экране. "Наверняка приехала из мегаполиса"—подумала Юно,—Сколько времени у неё ушло на эту причёску? А сколько ещё уйдёт на то, чтобы смыть весь этот лак?" Юнона поёжилась. Несмотря на то, что стиль незнакомки не очень радовал глаз, весь её образ был довольно опрятным. Даже не видя лицо женщины, можно было догадаться, что её макияж был таким же стильным и качественным, как и одежда. Юнона поняла, что слишком зациклилась на женщине и наклонила голову в сторону сидящей рядом Стеф, в попытках рассмотреть Деккерса как можно более подробно. Артур же, привыкший к огромным залам и таким же огромным толпам зрителей, чувствовал себя расслабленно в уютном актовом зале, и его низкий мягкий голос звучал размеренно, спокойно. Но вдруг и этот уверенный голос задрожал. Деккерс старался скрыть это, но всей публике скоро стало понятно, что с ним что-то не так. Охранники, стоящие с обеих сторон сцены напряженно переглянулись. Артур зажмурился. Постоянные мигрени не были каким-то новым событием для него, с самого детства его тревожили боли в голове, но ощущение, которое он испытывал сейчас были незнакомыми. Неестественно острый слух парня был скорее не полезной аномалией, а вредящей. Он часто слышал звуки, незамечаемые другими людьми и уже привык к этому, но беспокоящий его сейчас ультразвук был оглушающим, невыносимым, словно волнами ударял в виски, пульсировал и сковывал. Деккерс шагнул вниз со сцены-ступеньки, и режущий уши звук отошёл на второй план. С всех сторон послышались выстрелы, сопровождаемые шумом падающих людей и пронзительным криком. Адреналин в огромных количествах захлестнул разум Артура и тот полностью утонул в панике. В ужасе и смятении он обернулся, с очередной накатившей волной страха обнаружив, что оба охранника упали замертво. Лицо парня скривилось, он отшатнулся назад, потеряв равновесие, и упал на подлокотник ближайшего кресла. Шум испуганной толпы, визг женщин, тупая боль в боку от удара, пеленой накрыли его, мешая соображать. Люди в ужасе повскакивали с мест, кто-то бежал к выходу, кто-то тщетно пытался воспользоваться телефоном Но ситуация оставалась неизменной: почти все скамейки и стулья были опрокинуты, Артур Деккерс больше чем когда-либо стал приближенным к людям в этой расстерянности и сумятице, а в коридоре еще раздавались выстрелы. А люди, добравшиеся до порога, вдруг с выпученными глазами останавливались и на трясущихся ногах отходили от дверей, стремясь снова забиться в толпу. Звуки огнестрельного оружия вдруг смолкли, толпа поутихла, стал слышен размеренный стук шагов, приближающийся все больше каждую секунду, и закончив нервное ожидание людей, кто-то переступил порог. В зале появился человек в высоких кожаных берцах, огромной куртке и с головой немецкой овчарки, оглядел помещение и резко перевёл взгляд на людей, заставив тех снова всполошиться. Кто-то опять закричал. Один глаз человека в чёрном угрожающе сверкнул. Затем он поднял вверх правую руку в перчатке и, словно сквозь него, в зал, полный хаоса, зашли ещё несколько людей со звериными головами, держащие в руках оружие. Если бы не возгласы и крики народа, можно было бы услышать, как громко и часто билось сердце Артура. Вдруг кто-то сзади помог ему подняться. —Спа...—начал было Деккерс, оборачиваясь. Однако позади себя он увидел человека с головой скалящейся рыси и рывком шарахнулся прочь от него, случайно задев плечом и опрокинув ещё одно кресло. Эти люди, казалось, появлялись из ниоткуда, выходили из глубины зала, из всех запасных выходов и вскоре окружили все помещение, заставив толпу сбиться в одну кучу. Затем единственный из них безоружный, "пёс", вышел к сцене. В зале воцарилась практически абсолютная тишина, только жалостливые всхлипы доносились из публики. —Добрый день, дорогие гости. Надеюсь, мы не сильно вас напугали своим визитом, в любом случае, вам нечего бояться, если не будете мешать нам,—голос "пса" был громким, чётким и немного хриплым, что значило, что в иной ситуации его речь было бы довольно приятно слушать. Он говорил, но собачья пасть даже не открывалась,—Постарайтесь не обращать внимания на моих ребят, не пытаться кому-то звонить и свыкнуться с мыслью, что вы - мои заложники. Пока террорист говорил, словно гипнотизируя людей, те, боясь двинуться, наблюдали за тем, как неподвижно, наставив на них оружие, стоят остальные террористы. Вдруг голос утих. Оратор обернулся, что-то сказал своему подчиненному, вновь повернулся к публике и закрыл глаза. Мокрый собачий нос дёрнулся, парень вдыхал воздух, будто принюхиваясь. Голова медленно задвигалась из стороны в сторону, словно выискивая что-то в съёжившейся кучке людей, на секунду остановилась, "пёс" нахмурился, и поиск продолжился. Настала полная тишина. В напряжении некоторые из заложников даже перестали дышать. Но вот распахнулись собачьи глаза, остановившись на рыжеволосом, который несколько минут назад стоял на том самом месте, где сейчас стоит главарь террористов. Внутри Деккерса всё сжалось, по телу прошла колкая волна мурашек. «Что это значит? Они меня убьют?»—такие мысли пробегали по его ошарашенному мозгу, как тараканы, пока он нервно оборачивался на людей, которые лишь беспомощно смотрели на него в ответ. —Точно он,—зловеще изрёк "пёс", подавая союзникам знак взглядом,—Прошу Вас, выйдите ко мне,—адресованная уже Деккерсу команда прозвучала нетерпеливо и наигранно по-доброму, будто с сарказмом. Артур медленно поднялся, шагнул вперёд, затем, обернувшись, заметил, что помогавший ему подняться человек-рысь теперь снова подошёл со спины, на этот раз, чтобы приставить к спине Деккерса дуло. Непроизвольно вверх поднялись трясущиеся руки, усеянные веснушками, парень направился к сцене. «Господи, пусть только они не тронут остальных»,—это была последняя мысль Деккерса, перед тем, как он оказался в двух шагах от мужчины с головой немецкой овчарки и опустился перед ним на колени. Поднятые руки свело судорогой, умоляющий, полный ужаса и отчаяния взгляд больших зелёных глаз устремился к человеку в черном, но тот поднёс указательный палец к клыкастой пасти и достал из куртки пистолет. Артур резко вдохнул, его уши поразил ужасный шум выстрела, а затем всё исчезло.