Ярость Лиссы

Юнона лежала на кровати и смотрела в потолок. Трещинки и паутинки с паучками если и были на нем, не интересовали девушку. Неинтересно ей было и есть, разговаривать, даже двигаться. Она никуда не ходила, почти не поднималась с кровати, а только иногда, добравшись до кухни, варила себе кофе, несла в комнату и подолгу смотрела в кружку, пока напиток в ней не становился ледяным. Она пыталась выпивать и холодный кофе, но в итоге попросту выливала остатки в раковину. Из окна своей комнаты Юно смотрела, когда не спала, на рассветы и закаты, на восходящую луну, тучи, дожди. Её родители уходили рано утром, жалея и не будя дочь. Рэй поначалу пытался коротать дни вместе с сестрой, но её молчаливость добивала его чувством вины. Он вскоре нашел себе лёгкую подработку, стал развозить еду, чтобы не напрягать предков и не маячить перед глазами Юно, которая, очевидно, не хотела никого видеть и слышать. Однажды утром Юнона проснулась от будильника на телефоне. Она взяла его в руки и безразлично посмотрела на экран. Оказалось, она не выключила из всех возможных один-единственный будильник. Сегодня. Внезапно девушку охватила тревога. "Проспала!"—спохватилась она и вскочила с кровати. На кухне, где завтракали родители, работал телевизор. Юнона наспех умылась и пришла на ту же кухню взять еды с собой в колледж. —Да нет же, я просто думаю, что если нужно будет покупать в любом случае, то нужно прямо сейчас, потому что дешевле уже не будет,—сказала мать и осеклась, увидев перед собой дочь. —Дочка, как ты себя чувствуешь?—спросил отец весьма настойчиво. —Вы продолжайте, я просто фруктов с собой возьму, а то я сегодня допоздна,—ответила Юно и взяла пакетик, чтобы сложить яблоки и мандарины. —Вот видишь, я говорил, что все хорошо будет, и нечего переживать,—шепотом сказал матери отец. Мама всегда беспокоилась по пустякам. Накрутит себе, а потом бешеное сердце не остановить. Однако сейчас она была права. Папа намного спокойнее в этом смысле. Видит только факты, держит чувства на коротком поводке. Наверное, поэтому мама не может работать в офисе. Не может быть такой собранной и холодной, как отец. Юно быстро поймала автобус и без пробок доехала до колледжа. Сейчас светлело совсем рано, так что солнце сияло совсем как днём. Несмотря на это, на асфальте ещё оставалось очень много грязных луж, в одну из которых Юнона, не глядя, наступила и запачкала свои чёрные джинсы вместе с ботинками. Она привыкла к этому, так что просто выдохнула и уверенно пошла к крыльцу здания. Поздоровавшись с шепчущимися между собой вахтершами, девушка спустилась на цокольный этаж и без труда отыскала гардеробную своей группы в этом лабиринте дверей. По коридору изредка проходили люди, все спешили найти аудиторию до начала занятий. В маленькой, но чистой раздевалке Юно встретила своего одногруппника и хорошего, но не близкого друга — Митчелла Майера. —Воу, Юно? Ты как тут?—удивился парень. Митч сидел на лавке, завязывая шнурки на кедах, а когда заметил Юнону, лишь задрал голову, чтобы видеть девушку, и приоткрыл рот. —Привет,—самозабвенно ответила она,—А у тебя нет влажных салфеток? Я все штаны себе изгадила, такие лужи отвратительные. —Я что, похож на чистюлю?—рассмеялся нервно парень,—Салфеток нет, но я, как джентльмен, могу сводить тебя в наш чудный туалет, застираешь. —Да уж, главное, чтобы там хоть один кран работал, а то я совсем не хочу отстирывать штанины в кабинете у Ота. Отом, или Генрихом, тут в шутку называли Генри Ортона, преподавателя живописи. Уже немолодой препод ужасно веселил студентов своими нелепыми историями, которые дополняла его избирательная картавость. В некоторых словах он совсем не произносил "р", будто её там и нет. Так, если имя он свое проговаривал нормально, то фамилия из "Ортон" превращалась в "Отон". Политика его отношений с учениками была проста: если ты ему нравишься и живо обсуждаешь с ними интересные ему темы — ты в шоколаде, а иначе — он будет попросту срываться на тебе. —Так это... Ты как обычно, до последней пары будешь сидеть?—начал Митч издалека. Они шли по кафельному полу, его кеды иногда поскрипывали, а её туфли издавали только мерный стук. —Ну да, не очень хочется потом на отработки ходить, да и автоматы просто так не ставят, знаешь ли. Ты ведь и сам все понимаешь, к чему вопрос? —Слушай, я не хочу быть грубым и все такое... Но мы думали, ты еще немного побудешь дома. Пятерки пятерками, но ты сама-то готова продолжать учёбу? Митч вдруг сделался мамочкой. Он имел такую привычку. Следить за друзьями как за детьми. Мало кому нравится, но так он показывает свое неравнодушие. —Вот блин! Сколько я уже пропустила? Я даже не осознала, как долго меня тут не было. Генрих меня точно убьет, а Стеф... Юнона осеклась и замолчала. В ее голове забегали мысли и, судя по выражению ее лица, были они очень тревожные. Митч не стал больше пытаться что-то сказать, и они молча поднялись по лестнице и дошли до раковины, где Юнона наконец смогла отмыть все грязные пятна с ткани джинсов. —Ты ничего не подумай, пожалуйста,—подала голос Юно,—Я знаю, что ты думаешь, но у меня все в порядке. Со мной даже психолог работал. Сказал, что мое состояние, на удивление, стабильное. А значит мне просто нужно выкинуть все это из головы. Но ты можешь спрашивать что-нибудь, если захочешь, я постараюсь ответить. Она говорила легко и уверенно, но будто куда-то торопилась. —Да что ты!—вскрикнул Митч,—Я не хотел тебя расстраивать или напоминать о чем-то. Я просто рад, что ты жива и здорова. —Значит опустим тему? —Опустим,—одобрительно и с облегчением закивал он. Приближаясь к нужной аудитории, они услышали громкий стариковский голос. —Опять От кричит. Как думаешь, на кого?—спросил Митч. Юнона покопалась в кармане джинсов и вытащила монетку. —Вот. Ставлю на Селин. Она каждый день косячит, ей только волю дай. —Но ведь тогда она тоже бы орала как резаная,—заметил парень,—Ставлю свой завтрак на Диану. Оказалось, что От кричал на обеих. И Диана Пейдж, и Селин Джонс были ужасно склочными и истеричными девушками. Они обе попали в эту группу буквально чудом и, непонятно как, умудрялись постоянно ссориться между собой, но каждый раз снова мириться, и постоянно везде ходили вместе. У Селин были жидкие длинные волосы, выкрашенные в пепельный блонд, но краска через время смылась, и местами от пепельного остался соломенно-жёлтый цвет. У Дианы точно также были выкрашены только передние пряди, а сами волосы были очень темные и густые. —Джекпот,—выдохнул Митч, проходя в класс. Юно молча проскользнула следом за ним. Внезапно, заметив её, замолчали От, Диана и весь класс, кроме хабалистой Селин, до которой долго никак не доходило, почему наступила такая тишина. —Акино же тоже опоздала, почему вы на неё так не орёте?—возмущалась она. Юнона уже прошла вглубь класса и села на свое место, когда Селин все поняла и, ойкнув, наконец заткнулась. Несколько парней в классе зашушукались и засмеялись. Митч сел с ними. Юно прекрасно понимала, что в любой группе людей образуются кучки, в которых людям наиболее комфортно друг с другом. Для нее всем этим комфортом была Стефания. Юнона, конечно, могла спокойно существовать и одна, могла прибиться к какой-нибудь из уже существующей группке, но без Стеф она быстро начинала раздражаться и чувствовала себя неуютно. Такое же чувство съедало её сейчас, когда Митч, даже не подумав о ней, ушёл к своим друзьям. Юнона не ждала совершенно ничего, но глубоко в душе ей хотелось получить от парня намного больше внимания. Хотелось с кем-то поговорить, узнать, что нового случилось со Стеф, пока она ехала до колледжа, и тому подобное. К глазам подступили слезы. Юнона быстро их смахнула, убедилась, что никто не заметил и даже немного расстроилась, что всем на неё плевать. На перерыве девушка оказалось окруженной вниманием, так как всем хотелось ее поддержать и опросить. Кто-то гладил ее по плечу, подбадривая, кто-то задавал совершенно бестактные вопросы, кто-то сочувствовал, а кто-то просто интересовался подробностями. Даже От сказал пару слов о Стеф, которых никто не ожидал услышать, ведь старому преподу никогда не нравились такие девушки, как Стефания Бартлетт. Юнона отвечала на все вопросы и высказывания в ее адрес, и даже казалось, что она переживает о других больше, чем другие о ней. Была в ней такая особенность, из-за которой никто рядом с Юно не чувствовал себя брошенным. Она всегда утешала и заботилась о других, была всеобщей любящей мамой. Так произошло и сейчас. Они начали перерыв с расспросов об инциденте, а закончили советами и комплиментами от Юноны. Девушка видела в людях то, что им необходимо, и давала это, перенося внимание с себя на своего собеседника. Это правда приносило ей удовольствие, особенно после нескольких дней, проведённых в кровати. Митч больше с Юно не заговаривал, кроме пары раз, когда ему нужно было одолжить карандаш или что-то еще. Она знала, что, каким бы он не казался коммуникабельным, на деле этот парень ненавидит почти всех вокруг себя. Подсознательно она даже понимала, в чем его проблема. Митчелл не может изменить свое окружение, так как оно построено на его образе жизни. Он любит шумные тусовки, но терпеть не может лицемеров и лжецов, которые на них собираются. Юнона надеялась, что является для него опорой, человеком, который действительно приносит ему душевное спокойствие. Она не могла узнать об этом наверняка, так что общалась с ним очень осторожно, но никогда ни в чем не отказывала. —Ю, не подскажешь, сколько времени?—окликнул кто-то сзади. Рут Аллен, полноватая смуглая девушка с длинными черными кучерявыми волосами, неловко потрепала Юнону по плечу, явно стесняясь. —Осталось три минуты,—шепнула ей в ответ Юнона. Та не ответила. После пар Юно снова увидела Рут. Она сидела на скамейке перед крыльцом колледжа, что-то нервно перебирая в руках. Юнона остановилась, поправила лямку рюкзака на плече. —А чего ты домой не идёшь? Ждёшь кого-то? —Ой, привет,—встрепенулась Рут, спрятав в ладонях клочок бумаги,—Не обращай внимания, я просто... Не хочу идти домой сейчас. Немного посижу, а то на улице совсем не бываю. Рут выглядела очень напряженной. Юно буквально могла видеть, как нервно дергаются уголки ее губ. —Понимаю. Повезло еще, что погода хорошая,—сказала Юнона,—Очень настроение поднимает. К тому же, Генрих сегодня был подозрительно спокоен, это тоже не может не радовать, да? —Ты права,—ответила Рут и попыталась улыбнуться,—Слушай, Юно... Прости, что сегодня напала на тебя с вопросами, тебе и так непросто, а тут ещё и я... Юноне пришлось вспоминать, что конкретно спрашивала Рут. Сама Аллен, наверное, тогда не заметила, что кроме нее к Юно лезло еще бесчисленное количество человек, задающее одни и те же вопросы. —Ничего, мне бы тоже было очень интересно. Не каждый день кто-то из твоей группы оказывается выжившим в теракте,—сказала Юнона так легко, что казалось, произошедшее ничего для нее не значит. Рут напряглась и поджала губы. Юно улыбнулась ей, стараясь приободрить. —Ладно, ты иди, я не хочу тебя задерживать,—пробормотала Аллен, смотря куда-то вниз. —Может, ты хотела еще что-то спросить? Я всегда отвечу, не стесняйся. —Нет, если только... А Деккерс и правда мёртв, как все говорят? Юно заметила, как у Рут почему-то стали дрожать радужки глаз. —Да, его застрелили прямо в голову на моих глазах,—ответила Юнона, все ещё улыбаясь. Она резко поняла, что очень странно улыбаться, когда говоришь об увиденной тобой смерти, поэтому наскоро попрощалась с бедной напуганной Рут и почти выбежала за ворота. Юнона свернула направо от колледжа и увидела, что ей по пути с бесчисленным количеством студентов, которые шли парочками, толпами и по одному, но все в одном направлении. Девушка ускорила шаг, лавируя между людьми и поднимая глаза только для того, чтобы узнать прохожего в лицо. Непонятно, зачем, но она часто всматривалась в лица людей на улице. Юно стала считать это какой-то игрой – узнавать в прохожем кого-то знакомого. Если же лицо оказывалось совершенно новым, она разглядывала его черты и думала, на кого похож тот или иной человек. Однако одну из группы девушек впереди Юнона узнала ещё со спины и совсем не загорелась желанием посмотреть ей в глаза. Вместе с кучкой "светских львиц", куда каким-то образом попала и Диана Пейдж, шла и говорила, не затыкаясь, Хезер Смит. Внешне Хезер ничем не отличалась от остальной свиты. Большие круглые глаза, длинные каштановые волосы, пухлые губы. Одета стильно, хоть и было видно, что не без чужой помощи. Юно знала о Хезер больше, чем кто-либо другой и больше, чем хотелось бы Хезер да и самой Юноне. Ещё совсем недавно, меньше полугода назад, Юнона могла назвать эту девушку своей лучшей подругой, а сейчас не могла воспринимать никак иначе, как пустышку. Они прекратили дружить, общаться и даже здороваться так резко, что на них отовсюду и ото всех посыпались вопросы. "Что случилось? Вы ведь были не разлей вода!"—твердил каждый, кому было не лень. Для самой Хезер Смит так и оставалось загадкой, что произошло между ними, ведь никто не сказал ей о причине конфликта. На деле же Юнона всего-навсего разом узнала все отвратительные сплетни и слухи, которые распускала о ней ее "подружка". Юно не выносила ссор и выяснений отношений, поэтому просто стала игнорировать Хезер, которая поначалу боролась за ее расположение, а потом сдалась, посчитав Юнону просто бесчувственной дурочкой. Скорее всего, в своей свите Смит только и делала, что говорила гадости о Юно, но ту это больше не интересовало. Девушка ускорила шаг, намереваясь быстро проскочить мимо группы фарфоровых куколок, жужжащих о косметике или сигаретах. Однако ей это не удалось. —Юнона, привет! Как ты?!—с показушной взволнованностью обратилась к девушке Хезер Смит,—Я слышала о трагедии, такой ужас! Девушки, которые были с Хезер, даже не остановились, когда та выцепила Юнону и завела ее за угол дома, тараторя слова соболезнования и прочего. В ответ Юнона могла выдавить из себя только нервный смех. —Да ничего, все нормально,—отвечала она, чтобы поскорее отделаться. Юно крайне не хотелось смотреть в глаза Смит, но она буквально заставила себя это сделать, чтобы не казаться слишком грубой. Хезер стала очень быстро говорить, плавно перетекая с темы трагедии на разговор о себе. Она всегда без проблем проецировала все на себя, вечно хотела казаться жертвой. Этот случай не стал исключением. Слушая Хезер и поддакивая ей, Юнона краем глаза заметила справа от себя человека и машинально повернула голову, чтобы посмотреть или даже проконтролировать, кто идет. Это была Рут. Она медленно и явно нехотя двигалась в сторону дома мимо девушек, пока не заметила Юнону, смотрящую прямо на нее. Рут робко остановилась, и они с Юно встретились глазами. Хезер насторожилась и замолчала. У Рут изменилось лицо, словно она чего-то испугалась, но старалась этого не показывать. Хезер, смотрящая то на одну, то на вторую девушку в недоумении, вдруг удивленно ахнула. Рут и Юно мгновенно обратили на нее внимание. Все происходило в абсолютной, даже напрягающей тишине. —Юно, у тебя глаза... Светятся,—пролепетала она испуганно,—Они как будто изнутри... Она не договорила. Рут сбила ее с ног, одним мощным толчком. Этот удар был таким сконцентрированным и злым, что, казалось, Рут годами копила обиду, чтобы сделать это. Однако никто и никогда не был свидетелем даже общения Рут с Хезер, не говоря о конфликтах. Хезер вскрикнула, падая руками на асфальт. Юно, среагировав с какой-то задержкой, помогла ей подняться и обернулась на Рут, однако та уже исчезла. —Что эта бешеная вытворяет? Это ты её подговорила?!—орала Хезер, пытаясь стряхнуть грязь с ладоней. —Ты о чем? Я сама не знаю, что на нее нашло,—оторопело выговорила Юно. —Я видела, как вы переглядывались, вы обе ненормальные! Я помириться с тобой хотела вообще-то! Юнона взяла себя в руки и твёрдо сказала: —Знаешь что, Хезер? Не во всех твоих жалких проблемах виновата я. И раз я тебе так не нравлюсь, держись от меня подальше. Иначе в следующий раз разобьешься сильнее. Её глаза снова сверкнули золотом, но Хезер не сказала об этом. Она, недоумевающе пялясь на Юнону, поспешила к своей свите, которая была уже довольно далеко. Хезер шла быстрым шагом, нервно оглядываясь и бормоча оскорбления. Юнона помотала головой, нахмурившись. —Что это вообще было?—спросила она сама у себя вслух. Юно пошла в сторону дома, прогоняя в голове произошедшую ситуацию снова и снова.