Ярость Лиссы

—...так это же просто реакция на раздражитель, типа памяти,—сказал Жан, настраивая экраны. —Но собаки же боятся вместе с хозяевами? Типа чувствуют их эмоции и все дела,—спорил с ним Нино, сидя на кушетке. Карлос стоял в углу комнаты, а Мартин сидел за столом, вертя ручку в руке. —Да, но это не значит, что они понимают, что происходит. Человек может видеть угрозу, а собака, которая чувствует запах и не видит угрозы, тоже будет бояться вместе с ним, сечешь?—объяснил Жан, закончив подготовку оборудования. Нино не успел набрать воздуха для ответа, как снаружи послышался смех. У каждого в комнате сработал условный рефлекс. Смех Вира — опасность. Этот чудик в стрессе так хихикает, словно задыхается. Не зная, можно подумать, что его щекочут. Однако щекочут скорее его нервы. Жан рванул к двери вместе с Мартином, но оба остановились, когда дверь распахнулась изнутри. В комнату буквально влетел Вир, а Рыжий, пихнувший его, сжал двумя руками револьвер и закричал: —Никому не двигаться, сволочи! Жан моментально вскипел от ярости и от досады. Он позволил Рыжему добраться до своего оружия. До своей памяти. —Вы все, назад! А ты,—Деккерс указал револьвером на Жана,—Ключ от выхода. Быстро. Босс глубоко вдохнул воздух. Он почувствовал недовольство Мартина, но не страх Деккерса. Он правда решил, что сбежит сейчас? —Rojo, дай сюда ствол,—резко сказал Жан. Деккерс скорчил гримасу. —Сотни людей! Ты виноват в смерти стольких невинных! Мне ничего не стоит порешать убийц. Где ключ? —На моих руках куда больше крови, cariño. Отдай мне револьвер, пока ты его не сломал. Жан сделал шаг к Артуру, пытаясь воспользоваться его смятением, но тот дернулся и быстро пришел в себя. —Я убью тебя,—прошипел Деккерс. Жан буквально почувствовал ярость Мартина, которая затмевала всех остальных. Он точно был бы не против прибить мальчишку прямо здесь. Однако даже если бы Рыжий спустил курок, неизвестно, выстрелил бы этот старый как мир револьвер. —Выстрелишь один раз, и от тебя не останется мокрого места,—сказал Жан, головой кивая в сторону своих подчиненных,—Даже один из них сможет сделать из тебя чучело за жалкие секунды. Не глупи и отдай мне ствол. Теперь Жан почувствовал его страх. По телу пробежали мурашки. Рыжий испугался. Он, видно, успел предусмотреть только подчинение Жана из-за угрозы смерти. Но он упустил очень важную деталь. Страха не существует для этого человека. Ни фобий, ни тревоги, ни инстинкта самосохранения. Только холодный расчет. Это описание подходило каждому в комнате, кроме Артура. —Плевать, лучше так, чем быть пленником таких тварей!—сказал Рыжий. Он не переходил на крик, но голос его звучал звонко и очень четко. —Можешь выстрелить. Но ты не выйдешь отсюда. Выстрели, и для нас двоих история закончится. Я умру быстро, а ты - медленно и в таких муках, что ты и представить не можешь. Отдай мне револьвер, все продолжится мирно, и когда-нибудь... ты смиришься,—объяснил Жан. Запах страха Артура смешался с сомнением. Он не подавал виду, что сомневается, но нельзя скрыть эмоции от ищейки. Вдруг Деккерс двинул рукой и уткнул дуло револьвера себе в висок. Жан машинально дернулся, даже подняв руку. Если бы у этого пацана хватило храбрости выстрелить в Босса, остальные бы справились с делом. Карлос и Вир, с определенными трудностями, но смогли бы провернуть все сами. Однако, лишившись силы, которая есть у Рыжего, они, даже с живым Жаном, потратили бы ещё несколько лет впустую. Деккерс заметил недвусмысленную реакцию Жана. —Дай мне уйти, или я уничтожу то, что вам нужно,—решительно потребовал Рыжий. —Нет,—не думая, ответил Жан. Даже выстрел в голову Деккерса был бы лучше, чем его побег. Однако никто ему не поверил. Было бы глупо с его стороны стрелять. Совершенно не имеет смысла самоубийство, когда ничего никому не угрожает. Это блеф, иначе никак. Было бы глупостью повестись на этот блеф. Послышался щелчок. Он это сделал. Он спустил курок, но древний револьвер дал осечку. Глаза Рыжего округлились донельзя. Не медля ни секунды, Жан вырвал ствол из его руки. Деккерс успел еще раз спустить курок, теперь не просто так. Грохнул выстрел. Пуля попала в стену, но каждый в комнате был поражен даже самому факту выстрела. Жан дал Рыжему мощную пощечину. Его кудрявая голова резко повернулась влево, он сильно пошатнулся, но чудом устоял. Револьвер оказался в руках одного из команды, а Жан схватился за воротник футболки Деккерса, ударил его коленом в живот и буквально швырнул лицом на кушетку, где раньше сидел Нино. Ему было все равно, расшибется ли Рыжий, ударится носом, лишится глаза, сломает кость. Теперь он не будет его жалеть. Артур упал на колени перед кушеткой, держась за нее руками. —Quién coño te crees que eres?!—зарычал Жан нечеловеческим голосом. Внутри него снова кипело жадное желание крови. Оно жгло грудь изнутри, застилало пеленой и так слабые глаза, не впервые заставляло Жана убеждаться, что единственное ощутимое для него чувство - это гнев. Тем не менее, он умел обращаться с этим недугом. Босс присел на корточки, запустив руку в кудри Рыжего и сжав ладонь с такой силой, что почувствовал, как стягивается кожа под волосами. Артур сопротивлялся всему. Пытался освободиться, мотал головой, но зря. —Думал, выберешься? Думал, ты умнее всех?—едко прошептал Жан,—Y una mierda que no. Он с силой ударил Деккерса головой о кушетку. Парень болезненно охнул. Откуда-то вынырнул Нино с веревкой, они скрутили Артура, связали ему руки за спиной и усадили на кушетку. Жан отошел, чтобы немного успокоиться и не забить чертового бунтаря насмерть. Когда он снова посмотрел на Рыжего, у того уже заплыл глаз. Маленькая струйка крови текла вниз от раны на лбу, под носом и вокруг губ кровь была размазанная и засохшая. —Босс?—обратился Вир. —Готовьте его, будем включать,—холодно ответил Жан. —Он не в состоянии, ты уверен?—вмешался Карлос. —Но мы не знаем...—начал Нино. —Делайте, что сказано. Подчиненные повиновались. Они подключили к голове Рыжего электроды и трекеры разных характеристик тела, выводящихся на экран, хоть ради этого и пришлось ударить его еще раз, а может, и пару раз. Как только был подключён трекер пульса, на экране высветилась ломаная линия и число ударов в минуту, скачущее от 130 до 140. К Рыжему подошёл Нино, как обычно, с дружелюбной и жалостливой, но явно выдавленной улыбкой на лице. —Послушай. Тебе уже досталось. Чтобы не прилетело сильнее, ответь на один-единственный вопрос. Какое чувство у тебя обострено? Без этого мы не сможем тебе помочь,—залепетал Медведь с присущим ему сочувствием. Рыжий поднял обезображенное ранами лицо и плюнул так далеко, как смог, в сторону Нино, попав ему на плечо. Медведь сдвинул чёрные брови, сконфузился и молча вышел из комнаты. Жан заметил, как в порыве ярости Мартин было кинулся разорвать пацана, но его остановил Вир, положив ему на плечо мягкую ладонь и что-то шепнув на ухо. В этом была какая-то особенная способность Вира. Успокаивать, заставлять подумать дважды. Жан посмотрел на Карлоса, выражением лица и характерным кивком спросив "Что думаешь?". В ответ тот лишь пожал плечами. Босс вернулся к Рыжему и наклонился, оперевшись руками в свои колени. —Ты слышал его. Назови свое чувство, и, может быть, я буду более снисходителен к тебе. Более, чем следовало. Число ударов сердца на экране стало потихоньку уменьшаться. —Понятия не имею, о чем вы, мрази, лопочете,—огрызнулся Артур, смотря Жану прямо в глаза. Босс выпрямился и выдохнул. Он в который раз зажал пальцами переносицу и закрыл глаза. Не может быть. Он думал, что все будет так легко? Нет, определенно нет. Однако был ли он готов к этому? Кажется, что тоже нет. Жан усмехнулся себе под нос. Глупо. Так глупо. Думать, что чертов буржуй сразу все поймет. Ха. Какой бы он ни был продвинутый, на деле он такой же тупой, как его папашка. Как любой из них. Парятся о повышении на своей мерзкой работенке, об измене жены с ублюдком-соседом, о тётке в трамвае, которая не так на них посмотрела. И это люди? Высшие, разумнейшие существа? Гнилые тараканы, ворочающиеся в собственном дерьме. Они достойны жизни? Разве имеют смысл их дрянные жизни? Все что они могут — убивать друг друга ради выгоды. Придумывать все более изощренное оружие. Химическое, биологическое, ядерное. Поэтому их и высекают. Природный геноцид — единственный способ для Земли избавиться от паршивых блох. И всё же... Деккерс, кажется, уже праздновал победу. Якобы не сдался, ничего не сказал. Дурак. Жан открыл глаза, опять повернулся на пленника, опять взял за испачканный кровью ворот футболки и опять ударил его по лицу. На этот раз кулаком, сильно. Вместе с кровью изо рта Рыжего вылетел выбитый зуб. После этого Жан не отпустил футболку Артура, а наоборот, взялся за нее двумя руками. —Повторяю еще раз, Rojo. Назови чувство,—крикнул Жан, безумными глазами вглядываясь в изувеченное лицо Деккерса. Тот был напуган, истощен болью, неспособен членораздельно разговаривать, но ответил. —Нет,—прохрипел он, брызгая кровью изо рта. —Я мог бы вырвать все твои ногти, знаешь? Мог бы узнать то, что мне нужно, путем экспериментов, которые тебе точно не понравятся. Мог бы лишить тебя каждого из чувств по одному, пока не нашел бы обостренное,—с жуткой улыбкой продолжал Жан,—Я мог бы оставить тебя здесь одного без еды и воды, пока твоему здоровью не будет нанесен такой урон, после которого не восстановиться. Все еще думаешь о гордости? Кажется, кто-то говорил помимо Жана, но он этого не замечал. Он слышал только эхо своего голоса и свою жажду. Кто-то стал трепать его за плечи, но он лишь дернулся и затряс Рыжего. —Ты думаешь, какой ты? Сильный? Ни черта. Ты просто усложнил все для себя. Ты ничего не добьешься. С каждым ударом, так "смело" перенесенным тобой, операция будет более болезненной. Без лошадиных доз обезболивающего твой мозг будет пылать изнутри часами. Всю оставшуюся жизнь ты будешь помнить муки, которые перенес и которых мог избежать. Так что прямо сейчас, пока мое терпение еще не лопнуло, ты расскажешь мне правду. Живо! —Я... Слышу,—выпалил вдруг Рыжий, слишком испугавшись, чтобы хранить секрет. Жан поднял брови, морщинки на его лице разгладились. Наступила тишина. К нему вернулось осознание ситуации и заставило понять, насколько сильно Босс ушел в себя. Сорвался, стал неконтролируемым, однако добился, чего хотел. Жан разжал руки и наконец отпустил футболку Артура. Он обернулся на встревоженного Карлоса, который легонько тряс его за плечо. Карлос Эрреро, самый серьезный и хмурый человек, которого когда-либо знал Жан, сейчас с облегчением улыбнулся, глядя на забывшегося в ярости Босса. —Босс, все нормально?—крикнул Нино откуда-то из угла комнаты. —Тебе стоит отдохнуть,—вздохнул Карлос,—Мы тут и сами справимся, а ты лучше пройдись. —У него... Слух... Я думал...Я...—задумчиво нахмурившись, пробормотал Жан. Карлос похлопал его по спине своей широкой ладонью. —Ага. Знаю. Жан очутился сидящим на своей низкой кровати-раскладушке, не помня, как пришел сюда. Он смотрел в одну точку, снова и снова проигрывая в голове свои угрозы Рыжему. Он не жалел ни о чем, сказанном в гневе. Хоть ярость и была иногда для Жана проблемой, сейчас все было так, как должно было быть. Не будь с ним ярости, он бы сказал все то же самое. Каждый из команды сказал бы. Жан очнулся от мыслей. Его взгляд оказался пришпиленным к шкафу, за которым едва видна была последняя ступенька лестницы. Единственный выход наружу. То, к чему так стремился Деккерс. Жан нащупал в кармане связку ключей. Так хорошо, что Рыжий решил брать силой, а не хитростью, ведь силы-то у него совсем нет. Ведь никто не хотел применять силу. Да, Рыжий опасен. Он — неугодная богу тварь, отродье, паразит. Его стоило бы закидать камнями, как паршивую псину. Так говорили и про Жана. Наверное, поэтому он хотел спасти Деккерса, подсознательно стремился лишь к тому, чтобы сохранить ему жизнь и здоровье. Поэтому ударил. Поэтому напугал до смерти, до бурления и вонючего дыма в его рыжей головёнке. Чтобы не пришлось делать то, что сделали однажды с ним самим. Жан как никто другой знал, чем чревато молчание на допросе. Знал, каково это, когда сидишь, дрожащий, на холодном мокром металле, связанный по руками и ногам, и молчишь. Стискиваешь зубы от одной лишь речи злых иностранцев, которые непонятно зачем мучают тебя, жмуришься от яркого света, ерзаешь и хнычешь, но все равно молчишь. Жану ничего не приходилось вспоминать, чтобы, спустя десятилетия, чувствовать ту же жгучую боль в глазах и бунтарский дух, который был с ним с детства. Такого врагу не пожелаешь. Легче потерять зубы, хоть все, чем зрение и внутреннюю стабильность, целостность. Рыжий резко закричал из соседней комнаты нечеловеческим криком. Он сам этого добился, путем неповиновения и непонимания. Ничего, теперь он все поймет. Людям нужно проходить через трудности, чтобы становиться лучше. Теперь он станет, точно станет лучше. Артур закричал снова, и снова, и снова. Жан слушал его крики как собственные, нервно ковыряя заусенцы ногтями. Наконец они прекратились и из аптечки вышел Карлос и подошел к Боссу. Тот не обратил на него внимания, упрямо разглядывая ступеньку у выхода. —Там это... Все нормально, но он так кричал, что я подумал...—начал Карлос издалека, проглатывая некоторые звуки. —Работа закончена? —Да, просто... —Брось его в коробку и пристегни к батарее. Можешь оставить ему банку консервов, если не боишься, что он тебе ее потом в горло загонит,—безучастно проговорил Жан,—Не хочу даже чуять эту тварь. —Так точно,—бросил Карлос и вернулся в аптечку. Коробкой называлась комната, что была в самой низине подвала. В ней не было ни окон, ни каких-либо вещей. Только старый матрас, трубы и голые стены. Через несколько мгновений вынесли Рыжего. Вир и Карлос, взяв его под руки, несли на себе, так что только ноги Деккерса волочились по полу. Он, кажется, был без сознания, хотя никого это не волновало. В любом случае, он оклемается. В нос ударил запах перекиси водорода, а кровью уже разило в разы меньше. Они обработали пленнику раны без каких-либо приказов. Слишком мягкие. Жан не хотел видеть, как его тащат, как болтается рыжая голова, повисшая бессознательно на шее, как Нино оттирает пол в аптечке от крови, поэтому не двинулся с места. Когда наконец-то все затихло, люди разбрелись по комнатам, занялись делами. Жан глубоко погрузился в свои мысли. Никто не заходил к нему, поэтому он совсем не замечал хода времени. Вдруг звук ключа, поворачивающегося в замке двери, нарушил тишину. Кто-то снаружи вошел внутрь. Жан слышал шаги по лестнице, но так и не отводил взгляда от последней ступеньки. Вниз спустилась Мелисса. Она была в темно-серых широких джинсах и синем свитере крупной вязки. Её короткие огненные волосы были взлохмачены от ветра, щеки и нос покраснели от холода. —Привет!—воскликнула он радостно и сразу запнулась,—Ой, ты занят? Жан не отвечал. —Мне Хосе дал ключ, я закрыла изнутри. Надеюсь, ты не против, что я зашла? Просто стало интересно, что тут у вас происходит, хвоста за мной нет, я поверила, а...Чего такой хмурый? Мелисса устало плюхнулась на матрас рядом с Жаном. От неё веяло улицей и помадой с запахом вишни. —Жан, что случилось? Поговори со мной,—став серьёзнее, потребовала Мелисса. Её умные бирюзовые глаза искали в лице Жана ответов на ее вопросы, или хоть какой-то отклик. —Мел,—подал голос Жан. Девушка встрепенулась и даже обрадовалась. —М? —Тебе не кажется, что мы делаем неправильные вещи? Парень сидел неподвижно, опираясь локтями в колени, и казалось, будто речь исходит не от него. —Что? Ты сомневаешься в этом деле?—ответила вопросом Мелисса. —Не знаю. —Жан, это ведь вся твоя жизнь,—возразила она,—Как можно теперь ставить под сомнение дело, которое забрало почти 30 лет? Не время отступать. —Ничего не 30. Просто мне кажется, это все пошло куда-то не туда. Что если мы и правда лишь никчемные убийцы? Жан развернулся к девушке, чтобы посмотреть ей в глаза, полные блеска. —Убийцы? Вы альтруисты. Вы добрейшие люди, которых я встречала. Если ты убийца, значит я — попугай из Рио-де-Жанейро,—возразила Мелисса. Они немного помолчали. Жан уставился в пол, а Мел тихо спросила: —Ты это из-за Рыженького? —Думаешь, мне нужен этот bastardo, чтобы начать соображать?—недовольно пробурчал Жан. —Не сомневаюсь, что не нужен. Так что он сделал?—Мелисса как-то по-матерински улыбнулась. —Пытался сбежать. Мел совсем не удивилась. —Ну... Это свойственно людям в стрессе. Он мог решить, что его жизни угрожает опасность, он же богатый. Богатые всегда первым делом думают о выкупе и всяких мерзостях. Вы не успели объяснить ему, зачем его привезли? —Я всё объяснил. Я видео, черт возьми, ему показал,—возразил Жан,—Не понимаю... Мелисса задумалась. —Надо ведь было так налажать!—продолжал Жан,—Оставить все в той комнате... Я был занят другим, и... Жан хлопнул ладонью по лбу. —Жан, что произошло?–спросила Мел еще раз. —Он угрожал мне моим же оружием. Так бесцеремонно взял мою собственность, посмел направить на меня мой револьвер. Наверное, нашел ту чертову статью. —Погоди,—перебила Мелисса,—Типа...ту самую "расчленёнка-кишки-по-стенам" - статью? Жан вновь посмотрел на нее жалостливым взглядом и кивнул. —Ох... Тогда ясно, почему он сорвался. Все ведь обошлось без потерь, да? —Все наши целы,—сухо ответил Жан. Мел сразу поняла, что он недоговаривает. Она нахмурилась и скрестила руки на груди. —А Артур? Странно слышать это имя от нее. —Да он тоже в порядке, оклемается. Мел промолчала в ожидании объяснений. Жан недовольно вздохнул. —Ладно, пару раз я его ударил. Может, три-четыре раза. Не сахарный, не растает. —Неважно, сколько раз. Кровь была?—строго спросила Мелисса. —Вон, видишь?—Жан пальцем указал на дверь аптечки,—Там на полу не до конца оттерлась, надо будет содой что ли засыпать... А, и, кажется, я выбил ему зуб, но даже не передний, так что он в норме. —Что ж, он в какой-то степени сам виноват,—согласилась Мел,—Когда теперь будешь "включать" его? —Уже это сделал. Не хотел терять время,—резко и холодно ответил Жан. Мелисса поднялась с места и встала прямо перед Жаном, чтобы наверняка сохранить зрительный контакт. —Я правильно понимаю, что ты подверг пацана пыткам ради сохранения собственного времени?—возмутилась девушка. —Ну каким пыткам, Мел?—сорвался Жан, тоже вскочив с кровати,—Этот человек обладает такой силой, что мне приходится глушить нюх все время, пока он здесь, и от него все еще разит страхом! И что, он не переживет три царапины при включении? —Шелли Дэвис,—выкинула Мелисса,—Осталась овощем до конца своих дней, не дожила и до 30. —Раны при включении тут были не причём,—парировал Жан. —Хоакин Уайлд,—продолжала Мел, повышая голос,—Умер в агонии, спустя сутки после включения. Мне перечислять дальше? —Не нужно меня отчитывать, Мелисса! Я прекрасно помню, скольких мы лишились, и чего стоило достичь того, что есть у нас. Эти жертвы не были напрасны, и ты сама прекрасно знаешь, что раны не играют такой значительной роли, тем более сейчас,—проговорил Жан. —Знаю, конечно. Ещё я знаю, какие физические страдания приносит такое халатное отношение. Я видела, как это происходит, и никогда бы не смогла сделать такое с человеком намеренно. Не понимаю, почему для тебя это пустой звук!—вскрикнула Мелисса и отвернулась от Жана. Парень сжал кулаки и выдохнул, чтобы успокоиться. —Ладно, прости меня, может, я погорячился. В любом случае, это будет для него опытом, малец живучий. Он переживет эту боль сейчас и станет выносливее. Без трудностей не взрастить характер, верно?—заискивающе проговорил Жан, кладя руку на плечо девушки,—Ты не голодна? Может, чаю? Мелисса обернулась. —Успокоился? Она все еще была раздражена, но всё смягчала готовность Жана идти на компромисс. Она сдалась. —А сладкое у вас в этой дыре что-нибудь есть? —Во-первых, не дыра, а убежище,—поправил её Жан,—А во-вторых, у нас целый пакет конфет остался. Никто, кроме тебя и Полосатого, их не ест. Мел просияла. —И ты молчал?—сказала девушка и отправилась на кухню по строго намеченному маршруту. Жан пошёл за ней, сунув руки в карманы штанов. Они оба замолчали и не говорили на протяжении всего пути от комнаты до кухни. На душе у обоих было гадко, никому не хотелось обсуждать больную тему. Каждый из них по-разному вспоминал прошлое. Мелисса злилась на прошлую боль, Жан же принял её давно. Однако его съедала бесконечная чёрная тоска каждый раз, когда он вспоминал свои первые эксперименты. Первых паразитов, которых он пытался вылечить и в итоге погубил. И странную девочку с бездонными глазами и ужасно шершавыми пальцами, которыми, казалось, можно при желании поцарапаться, и парня с кучерявыми светло-русыми волосами, черным носом и вечными синяками под глазами, который так тонко чуял всю боль, и свою, и чужую. Они ни в чем не были виноваты. Однако из-за них люди погибали в мучениях, они разрушали общество изнутри, лишь живя своей жизнью. Они были рождены, чтобы уничтожать слабость, чтобы наслаждаться чужим страхом. Смерть паразитов не может стать горем для общества угнетаемых. Но, при правильном использовании, смертельная сила может стать спасением. Жан надеялся на это. Экспериментировал вновь и вновь, улучшая свои разработки, каждый раз переживая, как в первый. Нельзя сказать, что Коста-Вега, выходец из испанского сиротского приюта, никогда не убивал намеренно. Он крушил судьбы как простых людей, так и подобных себе паразитов. Первых случайно, с помощью заражения, своего проклятия, а вторых специально, со всей своей ненавистью к себе и ко всем таким же, проклятым. Когда потерянный, сломленный юнец вдруг осознал, в чем его несчастье, почему вокруг него столько смерти, и кто этому виной, он хотел убить себя сильнее всего на свете. Уничтожить силу внутри себя, которая выжигала человеческим страхом все вокруг него. Не будь Жан разумным человеком уже тогда, он бы совершил самоубийство, не раздумывая. Но нет. Он не мог позволить себе уйти, зная, что в мире так много таких же чудовищ. Жан почувствовал себя единственным во всем свете. Единственным, кто знал правду, и знал, что нужно делать. Он научился вынюхивать паразитов, воздерживаясь от природной тяги к простым, уязвимым людям. Он тренировался, выслеживал их и убивал. Тихо, быстро и не вызывая подозрений. Затем он постепенно находил союзников. Старых и новых знакомых, которые шли за ним как за мессией, соглашаясь с каждым его действием. Эти люди много повидали и, ровно также, как Жан, хотели мира. Вместе с ними были испробованы разные схемы и тактики по борьбе с вирусом страха, вместе с ними Жан создал свое величайшее изобретение. Он решил проблему хитростью, а не насилием. И вот, спустя долгие годы искания и тихой войны, Жан завязывал свои почти смоляно-черные волосы на затылке в лохматую кичку, чтобы приготовить чай для дамы, которая когда-то была любовью всей его жизни, единственным лучом света. Сейчас она, сидящая вразвалку за столом, зевающая девушка с детским блеском в глазах, была больше, чем любовью. Влюблённость, страсть, эйфория - все это проходит, однако остаётся взаимовыручка, помощь и поддержка. Мелисса стала опорой Жану, без которой он не смог бы достичь и половины того, что имеет сейчас. —Слушай,—подала голос Мел,—А ты чего в гриме своём до сих пор ходишь? Жан, не отвлекаясь от кружек с чайником, ответил: —Не хотел зря Рыжего пугать, кто его знает... Мелисса заливисто рассмеялась. —Видимо не помогло. Он-то всё равно струсил. —Да уж. Теперь жалею, что не нагнал страха. Жан принес к столу две чашки чая с чайными ложками в них, вернулся еще раз к плите, чтобы достать пакет с конфетами, и сел напротив девушки. Он взял в руки свою чашку, чтобы погреть пальцы, и задумался. —Так что, смоем с тебя краску?—поинтересовалась Мел. —Ай... Сейчас не до того, черт с ним,—безучастно ответил Жан. Мелисса зашуршала фантиками. Одна за другой конфеты из пакета отправились прямиком ей в желудок вместе с чаем. —Ты знаешь, я всегда думала, что натуральный ты намного красивее. —Да что ты? С этой изуродованной мордой?—усмехнулся в ответ Жан, как бы не веря девушке. —Ну, шрамы украшают мужчин, а твои... Как это сказать... Подчеркивают харизму, вот,—невозмутимо парировала Мел. Жан фыркнул, его губы растянулись в кривой улыбке. —То есть ты меня по шрамам выбрала? —Иначе я бы на тебя и не посмотрела,—продолжала Мелисса,—А ты что думал? Оба засмеялись. Жан отпил из кружки. —Получается, чем больше, тем лучше?—спросил он. —Конечно! И местоположение важно, у тебя вот всё как надо,—заверила Мел. —Как надо? —Ну, знаешь, как у всех плохих парней из медиа. Шрам сквозь глаз это, между прочим, очень привлекательно,—она опять засмеялась,—И на губе, красиво ведь! —И ничего, что я чуть не помер, получая их?—вырвалось у Жана с едким смешком. Мелисса вдруг замолчала, и ее лицо сделалось виноватым. Жан улыбнулся ей и дернул бровями, чтобы показать, что пошутил. —Это все равно эстетика...—тихо добавила девушка. —Ладно, ладно, верю,—сдался Жан. Оба замолкли. Мел резко стукнула кружкой по столу. —Так, ну и когда ты мне покажешь своего нового котёнка?—требовательно спросила она. —Точно не сейчас, он только после прививки, ему неполезно,—пошутил Жан. —Да? Ну хоть не после кастрации, и на том спасибо. —Если продолжит чудить, то я его точно кастрирую. —Жан! —Да ладно, шучу я... А, кстати, ты ведь так и не знаешь его чувство. Мел подозрительно улыбнулась и прищурила глаза. —Это ведь очевидно, нет? —А вот и нет. Он слышащий,—возразил Жан. Мелисса мгновенно поменялась в лице. Кажется, расстроилась. —Не может быть...—задумчиво произнесла она. —Медийная все-таки личность, хорошо играет, видимо. Пришлось из него это выбить, но он сказал правду. Иначе включить бы не смогли,—сказал Жан. Мел съела ещё конфету. —И как это мне так не повезло?—продолжил он,—Такой сильный и такой же мерзкий. —Ты его ещё не знаешь, может он другой. —Они все одинаковые. Чертовы нарциссы,—бросил Жан, раздражаясь. Мелисса вдруг засмеялась. —Слушай, как это символично-то! Фраза "как кошка с собакой" никогда не несла столько смысла!—завопила она. И правда. Почему собаки не любят кошек? Проблема ведь и не в собаках. Псы чуткие, любознательные, дружелюбные. В отличие от котов. Они же эгоистичны и лицемерны. Та же история с чующими и слышащими. Первые, как собаки, верные, понимающие. Они охотно идут на контакт, лишь иногда бывая агрессивными, когда это действительно нужно. Вторые, как кошки, самолюбивые, эгоцентричные, не способные на глубокие чувства. Эти твари очень успешны в разнесении заразы, потому что зависимы от интереса к собственной персоне со стороны окружающих. Им так нравится внимание, что они могут забываться в нем. —И как я сразу этого не понял... —Да ладно тебе, это не беда. А вдруг он, ну... Ты знаешь... —Мел сдвинула брови,—Дуал? Последнее слово оно прошептала так тихо, что Жан смог понять лишь прочитав по губам. —Таких не бывает,—сконфузился он,—Это сказки. Девушка встала из-за стола и вздохнула. —Ладно. Дело твое, во что верить и что делать. Мне пора, я на встречу опаздываю. Не провожай меня. —Понял. С кем ты? Хосе?—Жан подмигнул ей. —Да ни за что на свете, тьфу на тебя,—рассмеялась она и сделала пару шагов назад, остановившись,—Котёночка не убей. —Посмотрим. Мел послала Жану воздушный поцелуй и исчезла в каменном коридоре.