Ярость Лиссы

У вас бывало такое, что все привычное и раньше любимое в раз становится мерзким, уродливым и нестерпимым? Какие у этого явления могут быть причины? Самые разные. А как это прекратить? Как остановить тоску, которая уже давно дожёвывает остатки сердца? Если бы на эти вопросы существовали ответы, если бы неосязаемые болезни, селящиеся в человеческом сознании, можно было излечить так же просто, как простуду, то никогда больше люди не совершали бы самоубийств, актов насилия и прочего. Но человек не может без боли. От животных мы отличаемся полностью осознающим себя разумом, но мы все ещё находимся во власти чувств и эмоций, как и звери. Без страха и боли человек может быть только холодной машиной, но не человеком. Юнона знала, что ей ни за что в жизни не избавиться от боли, но убеждала себя, что в ее чувствительности есть положительные стороны. Она искала хоть малейшего счастья во всем, что раньше приносило ей удовольствия, но это не помогало. Ей стало тоскливо и неинтересно общаться с семьей и людьми в колледже, а все ее хобби неизбежно напоминали ей о смерти лучшей подруги и кумира. В надежде найти спокойствие и тишину она, переодевшись дома после очередного дня в колледже, взяла велосипед и уехала за город, в лес. Озеро и сосны успокаивали так, как это не делало ничто другое. Природа будто шептала на ухо, что все будет хорошо. Юнона остановилась на дороге возле соснового леса, слезла с велосипеда и прошла вглубь, к берегу озера. Там она опустила на землю свой транспорт и села на небольшом земляном выступе у самой воды. Как бы ни была прекрасна природа, Юноне приходилось держать здесь саму себя силой. Как и всегда, ей хотелось к людям. Получить от них внимание, заботу, рассказать им все, что лежит на душе. Ей и сейчас нужны были люди. Но не те, которых она знала. Ни семья, ни колледж не могли ей помочь, Юнона не понимала, кто ей нужен. Поэтому пришлось заставить себя молчать. Сидеть в одиночестве и пытаться помочь самой себе. В верхушках сосен завывал ветер и гнал на небо серые тучи. Вода заволновалась, Юнона поежилась от холода. Вдруг громко забилось сердце, помутнело в глазах от неожиданного страха: чья-то ладонь легла на плечо Юноны. —Что ты здесь делаешь?! Это моя территория!—рявкнул человек, рука которого царапнула Юноне шею. Она молниеносно обернулась, брови полезли на лоб. —Простите! Я не знала, что здесь нельзя находиться! Честно! Я сейчас же уйду, только... Юнона увидела молодого смазливого парня, может быть, даже ровесника, который упорно держал руку у нее на плече, и тут же подумала, что он сумасшедший. Испугавшись еще сильнее, она притихла в ожидании его реакции. —Да я прикалываюсь, это не моя территория,—он наконец убрал руку. Юно выдохнула, но тут же напряглась снова, ведь юноша опять дал повод думать о его психическом здоровье. —Лес не может быть чьим-то, правда?—он засмеялся довольно странно и сел рядом с Юноной, вальяжно развалившись на траве,—Тогда бы это значило, что я тоже преступник, как и ты. Девушка недоверчиво поджала губы и выдавила из себя дружелюбную улыбку. —Я сюда с родителями ездила, так что подумала, что...—оправдалась Юно. —Значит, ты не преступница? А может, ты еще кое-чего делала? А?—прервал ее парень, едва заметно стукнув пальцами по ее руке. Юнона помотала головой. —Ладно, ничего страшного,—сказал он,—Мы все делаем что-то плохое иногда. О, а как тебя зовут?—опомнившись, спросил парень. —Юнона Акино,—ответила она, начиная думать, что могла видеть парня в колледже,—А тебя? —Эван,—парень протянул ей свою ладонь. Юнона потянулась пожать ему руку, как заметила, что вся его ладонь покрыта какими-то кожными наростами. Она поняла, что царапало ей шею и вздрогнула. Эван, видя ее смущение, сам пожал ей руку. Она сдержалась, чтобы не отдернуть ладонь. —Эван?—Юнона повторила, чтобы напомнить парню назвать свою фамилию. —Эван,—отозвался он, либо не поняв, либо специально скрывая оставшееся неизвестным полное имя. У него были глубокого каштанового цвета едва волнистые волосы, ровно лежащие на голове, и такого же оттенка глаза. Форма губ у него была такая, словно во рту он держит лягушку. Одет Эван был в шаровары тёмного цвета, которые показались Юноне очень неуютными и тонкими для текущего времени года, и в синюю толстовку, поверх которой была еще и фиолетовая жилетка. —Зачем ты тут сидишь? Почему одна?—спросил он. Юнона отвернулась на озеро. Решила, что ей все равно, если Эван сумасшедший или маньяк, хуже ей уже не станет. —Я не знаю, что мне делать,—тихо выдохнула она,—Знаешь, я должна была умереть недавно. —Должна была? Кто дал тебе такое задание?—Эван снова выбрал крайне странную формулировку. Краем глаза Юнона заметила, что парень смотрит на нее в упор, не отрываясь. Она промолчала. —Не умерла, значит не должна была. Смерть ошибок не делает. Ты так не говори больше,—Эван помотал головой. Юнона по привычке надавила пальцами на переносицу. Она делала так, когда не хотела, чтобы кто-то видел ее слёзы. —А ты здесь что делаешь?—помолчав, спросила Юно. —Я живу тут,—ответил парень,—Сердцем и душой. В городе быть не люблю, здесь лучше. —Прячешься? —Может быть. —Значит, натворил чего-то?—Юнона попыталась передразнить Эвана, однако он воспринял ее шутку серьёзно и сконфуженно сморщился. —Откуда знаешь? Я ничего не делал. Юнона посмотрела на Эвана, по лицу которого было видно, что он напрягся. Она решила больше не поднимать эту тему, чтобы не разозлить парня. —Что с твоими руками?—вкрадчиво произнесла Юно. Лицо Эвана помрачнело. Будто нагнетая, завыл в верхушках сосен ветер. Парень опустил голову и стал рассматривать свои ладони, но так, чтобы Юнона их не видела. Он проводил пальцами одной руки по коже другой, ощупывая каждый причудливый бугорок. По его напряженной гримасе было заметно, что наросты ему не нравятся. Эван совсем не умел скрывать своих эмоций. —Это болезнь,—пробурчал он так тихо, что из-за шума леса Юно практически его не услышала. Эван сжал кулаки и опустил их на колени,—Я такой родился. А у тебя тоже болезнь. —Что? В смысле, у меня тоже?—Юно аккуратно согнулась, чтобы поймать понурый взгляд Эвана. —У тебя глаза орлиные. Ими убивать можно,—Эван поднял на нее глаза. Он выглядел совсем как ребёнок, рассказывающий матери невероятные выдуманные истории. —Тогда ты тоже можешь убить, своими руками?—подыгрывала Юно. —Нет!—он вдруг сильно воодушевился,—Мои руки это так, пустяки. На, попробуй. Эван протянул ей свою раскрытую изуродованную ладонь. Она с большой неохотой прикоснулась к ней, провела большим пальцем по шершавым наростам и даже засмотрелась на них. Это больше было похоже на неизвестные узоры, чем на генетическое или любое другое заболевание. Формы бугорков и вмятин-полос будто подчинялись особенному правилу, выстраиваясь цельной картинкой. —Поняла?—ожидая реакции Юноны непонятно на что, Эван нетерпеливо облизнулся,—И тебе от этого ничего не будет. А вот твои глаза очень опасные. Им нельзя смотреть. —Как это смотреть нельзя? Почему они опасные?—Юнона вытащила из кармана телефон и включила фронтальную камеру, чтобы посмотреть на свои глаза. Попутно она заметила, что пропустила несколько звонков. Эван недоверчиво поглядел на экран её мобильника. Он заволновался. Неожиданный шум в лесу заставил его нервничать ещё сильнее. —Кто-то идёт?—он вскочил и замотал головой по сторонам. —Что? Нет, не переживай. Там просто ветка упала. Видишь, где большой пень?—она убрала телефон в карман куртки. —Я знаю, где пень. Его отсюда не видно совсем,—сказал Эван как-то обиженно и отошел от Юноны. —Ты боишься, что тебя тут кто-то заметит? —Слабые боятся. А я нет,—Эван неожиданно мило улыбнулся. —Значит, я слабая, если боюсь?—Юнона уселась удобнее и устремила взгляд на поверхность воды. Эван засмеялся. —Что смешного?—возмутилась она. —Ты не понимаешь ещё, что такое страх. Ещё увидишь. Он высказал это, будто бросил горсть камней в воду, развернулся и ушёл, исчез за стволами деревьев. Юнона попыталась снова уйти в себя и задуматься, глядя на озеро и окружающий его лес, однако гадкое ощущение после этой страной встречи не покидало её. Когда в уши задул ледяной ветер с каплями начинающегося дождя, она побежала к велосипеду. Она ехала домой так, будто приехала в этот лес только для того, чтобы из него убраться. По дороге домой, неожиданно для самой себя, Юнона заметила, что мысли ее стали более упорядоченными и спокойными после беседы со странным парнишкой. Своими запутанными речами он как будто разложил по полочкам все то, что бешено металось в голове у Юно. Когда она подъехала к дому и затормозила, случайно заехав передним колесом в лужу, весь её велосипед и вся ее одежда были насквозь мокрые. Пристегнув велосипед, Юнона вбежала в дом. С головы, куртки и брюк противно капала вода. Однако как бы Юно ни была увлечена своей мокрой одеждой и волосами, она не могла не заметить незнакомую пару обуви в прихожей. Только после этого до нее донесся разговор матери с каким-то мужчиной. Юнона повесила сушиться куртку, встряхнула волосы и аккуратно выглянула в коридор. На кухне, за обеденным столом сидел брюнет в полицейской форме и очках. Он казался очень серьезным, но на его ногах были белые тапочки для гостей, что означало его подчинение маминым домашним правилам. Вскоре Юно была обнаружена, и к ней подошла ее мать, оставив полицейского наедине с чашкой кофе. —Мам, это кто? —Кто-кто, снова из полиции. И не надоело им сюда ходить! Ох, я скоро их шваброй гонять буду, как они мне надоели. Юнона грустно улыбнулась. —Хотя этот паренёк, кстати, довольно мил. Думаю, не будет сильно тебя мучать. Приходи к нам. Он спросит, что нужно, а ты чаю хоть выпьешь. Мама вернулась на кухню, чтобы снова отвлечь полицейского своими разговорами о районе и соседях, но тот уже заметил Юнону. Он встал, чтобы поприветствовать её и протянул раскрытую ладонь. —Инспектор Лайонел Маккей. Очень приятно наконец познакомиться с тобой. Случайно заметив, что рука его слегка трясётся, она почувствовала, что полицейский действительно был взволнован. —Здрасьте,—сконфуженно выдавила из себя Юно и пожала ему руку,—Что-то случилось? —О нет, ничего. Видишь ли, я работаю в паре с инспектором Чейн, но некоторое время не мог присутствовать в городе. Я очень хочу помочь коллеге, но у меня остались некоторые вопросы, так что я хотел бы поговорить с тобой. —Ладно... А она в курсе, что вы здесь? Мама недовольно нахмурилась, глядя на дочь из-за плеча инспектора. Это означало, что ей снова что-то не понравилось в речи Юноны. —Я ничего не делаю без ведома коллеги, не беспокойся,—поспешил оправдаться Лайонел и сразу после обратился к матери Юно,—Простите, Миссис Акино, не позволите ли вы нам поговорить наедине? Мама согласилась, не желая препятствовать полиции, но Юно легко прочитала по ее лицу все, что она думает об этой ситуации. Как только хозяйка дома покинула кухню, Юнона обратилась к инспектору: —Она оставила девичью фамилию, её зовут Мария Бородина. —Ох, не знал. Приму во внимание. Так что, начнем? —Ладно, только с самого начала я рассказывать больше не хочу, извините,—Юнона поставила чайник и села на свободную табуретку перед Лайонелом. —Что ты, не извиняйся, я прекрасно тебя понимаю. Прогонять в голове этот ужас снова и снова... Это довольно сильно выматывает. Я постараюсь сильно тебя не напрягать, мы просто поболтаем,—инспектор откашлялся и продолжил,—Ты попала под дождь? Гуляла с друзьями, наверное? —Каталась на велике,—сухо ответила Юно. —Совсем одна? Должно быть, одиноко. —Ага. Разминаю мышцы, на город смотрю. Мне не нравится одиночество, но Стеф была единственным моим другом, так что... —Нравится наш город?—как ни в чем не бывало улыбнулся Лайонел и поправил очки,—Когда я был моложе, у меня было огромное желание переехать в город побольше. Тебе никогда не хотелось сменить обстановку, жить самостоятельно в мегаполисе? —Меня все устраивает. Да и я не могу бросить учебу,—Юно пожала плечами. —А с родителями ты не ссоришься? Юнона вопросительно подняла одну бровь, заставив Лаойнела слегка покраснеть и исправиться. —Прости меня за такие вопросы, просто у меня самого есть дочь, наверное, меня просто интересует эта тема,—засмеялся Лайонел и добавил полушепотом,—Это так непрофессионально, кошмар. Из-за волнения инспектора Юно расслабилась и перестала относиться к нему с подозрением. Она улыбнулась, чтобы поддержать его. —Мы только иногда ругаемся из-за мелочей, без этого никак. А сколько вашей дочке лет? —Девять, а по ощущениям уже все четырнадцать! Ее зовут Элла. Иногда мне кажется, что она гораздо умнее меня. —Да уж, дети стали очень умными. Вскипел чайник, Юно приготовила себе мятный чай, предложила и инспектору, но тот вежливо отказался. —Твоя мама рассказывала о твоем старшем брате, но когда она его упоминала, то говорила с какой-то грустью, отчего так? —А, Рэй,—Юно махнула рукой,—Он, бывает, ругается с папой, в детстве из дома часто сбегал, но быстро возвращался. Лайонел хотел что-то уточнить, но Юнона продолжила, понизив тон. —Дело в том, что сейчас Рэй стал пить, и это меня настораживает. Только не говорите об этом с мамой, пожалуйста. Она от этого только расстроится. Мой брат... Он в какой-то степени травмированный человек, поэтому может совершать странные поступки, но никогда не навредит нам. —Странные поступки? Под действием алкоголя? Это какие, например? —Бывало, он приходил с синяками на лице,—Юно совсем затихла. —Вот как? Ты сказала, Рэй травмирован, что ты имела ввиду? —Не обижайтесь, но мне кажется, что все военные травмированы. То, что мне рассказывал брат об армии... Я просто не могу себе представить, как это можно перенести и остаться в своем уме. —Боишься войны?—уточнил Лайонел. Юно смущенно кивнула. Он понимающе покачал головой и поджал губы. —Вы ведь смелый, раз служите в полиции. У вас когда-нибудь были ситуации, когда кажется, что все кончено? Когда так страшно, что темнеет в глазах? Лайонел придвинулся к ней и заговорил так, будто выдавал большую тайну. —Однажды мы с напарницей участвовали в перестрелке. Я тогда был совсем шкет, а она, казалось, уже тогда была расчетливой и опытной. Я за ней кое-как поспевал, да не поспел. Получил пулю в ляжку, вот сюда,—он указал на свое левое бедро,—Не знаю даже, что было страшнее: сама рана или злая Тошико. Лайонел усмехнулся, а Юно захихикала, закрывая лицо ладонью. —Как ты чувствуешь себя после случившегося сейчас? Мне сказали, ты совсем не отдохнула от учебы. —На самом деле я не думала над этим, —Юно немного помолчала,—Просто одним утром поняла, что мне пора в колледж, и пошла. —Ясно,—Лайонел опять прижал мостик очков к переносице,—Давай ненадолго вспомним место преступления. Что именно произошло с тобой, после исчезновения террористов? Ты помнишь дым? —Да, дым был. Черный такой, горький. Мне поплохело то ли от него, то ли просто от испуга, потом меня кто-то толкнул, я упала и потеряла сознание. Последнее, что увидела, это как женщина с большой прической вцепилась кому-то зубами в руку,—Юнона вздрогнула,—То ещё зрелище. Дальше, наверное, вы и так знаете. —Да, мне много о тебе рассказывали. Ты молодец. А что скажешь насчёт самих преступников? —У них явно был какой-то хитрый план. Но мне кажется, что что-то пошло не по их сценарию. В какой-то момент я как будто увидела, что и для них все случилось не гладко,—Юно вгляделась в глаза Лайонела, надеясь на то, что он её поймёт. —Вот как? —Да, у меня до сих пор есть такое ощущение. И еще, маски у них были такие реалистичные... Я им не симпатизирую, мне просто очень интересно, из чего и как сделаны эти головы животных. —Что ж, преступления это не работа. Они не должны проходить идеально, там всегда присутствуют неувязки, страх, расстройства или ссоры самих убийц. В любом случае, спасибо за разговор, Юнона,—Лайонел улыбнулся и благодарно кивнул. Уже в прихожей, провожая инспектора, Юно особенно дружелюбно на него взглянула. —Передавайте привет мисс Чейн. Я верю, что вы способны найти этих... преступников. Прошу вас, найдите. —Мы сделаем все возможное,—ответил заученной фразой Лайонел, прежде чем перед ним закрылась дверь. —Какой вежливый молодой человек все-таки,—произнесла мама, возникшая за спиной Юно. —Я думала, он тебе не понравился. Кажется, он отец-одиночка. Сказал, что дочь есть, а кольца нет. Мама засмеялась. —Ну что уж тут, некоторые мужчины на работе снимают обручальные кольца, особенно если общаются с молодыми девушками. —Фу, мам,—Юно направилась в свою комнату. —А что? Бывают хитрые тараканы, я много таких историй слышала,—мама пошла за ней и остановилась в дверном проеме. —На самом деле, он на меня так поначалу смотрел странно, как будто хотел в чем-то обвинить. Мама состроила непонимающую рожицу. —Не бери в голову. А Рэй скоро вернется? * * * Лайонел бегло застучал пальцами по экрану телефона и набрал номер Тошико. —Маккей? —Привет, не занята? —Говори уже, что хотел. Он недоверчиво оглянулся по сторонам и понизил голос. —Мы можем отмести мою версию с сообщницей. Акино точно ни при чем. —Серьёзно? Даже после того, как ты прочитал все материалы? Я наоборот задумалась об этой версии, когда тебя в курс дела вводила. —Нет, бедная девочка не могла участвовать в этом ужасе. Она же еще ребенок. —Как я сразу и сказала. Лайонел добрался до своей машины, которая стояла чуть поодаль от дома Акино, и сел в нее. —Ладно, ты была права. Что насчет дыма? —За все это время я по несколько раз говорила с кучей спецов, я уже наизусть знаю все наркотики и психотропы, вызывающие тревогу, возбудимость и агрессию, но ни один из них не может быть распространен в виде газа, и... Тошико замолчала. —Чейн? —Виноват был не дым. —Вот дерьмо. Ладно, скоро буду в участке, попробуем зайти с других углов. До встречи. Лайонел выключил телефон и завел машину. * * * В участке снова появился Рэй Акино. Тошико услышала и узнала его сразу, как он переступил порог и заговорил с первым встречным служащим. К сожалению, этим первым встречным оказалась непомерно болтливая Кэссиди Патон, которая уже очень долго не могла дослужиться до звания выше сержанта. Бедная Кэсси никак не могла понять, почему, зато каждый в участке это четко осознавал. Когда Рэй из вежливости завел с ней небольшой разговор, она стала болтать без умолку и пропускала мимо ушей все его поводы уйти еще минут десять. Тошико слышала её визжащий голос из-за своего рабочего места, откуда просто не могла никуда уйти. Когда чаша её терпения наконец переполнилась, она встала из-за стола, ее стул откатился назад и стукнулся спинкой о другой стол. В участке поднялся гул, прямо как в улье, а Кэсси, кажется, уже замолчала. В любом случае, ей теперь не помешал бы выговор о важности работы полиции и разбалтывании посторонним информации. Сначала нужно выяснить, что она успела наговорить парню, а потом разбираться. —Сержант Патон,—окликнула Тошико девушку, которая уже успела куда-то ускользнуть. Невозможная девушка. Тошико, нахмурившись, повторила фамилию еще громче, все больше раздражаясь, и уже было нырнула в ряд снующих туда-сюда людей в форме, как конечно же столкнулась с Рэймондом Акино. Ни в каком из возможных вариантов развития событий она не стала бы останавливаться и заводить беседу с бритоголовым бандитом, просто потому что они косвенно знакомы, однако он пришел в участок именно ради неё. —Ох, простите,—прогремел над ней его голос,—Тошико, очень рад вас видеть. Я мимо проходил, вспомнил о вас и... Чейн не изменилась в лице. —Полицейский участок не то место, куда заходят просто поздороваться. Здесь люди работают,—Тоши сделала акцент на последнем слове, сверля взглядом парня. Это должно было отпугнуть его, а еще лучше, сразу же заставить уйти. Рэй, однако, состроил по-детски непонимающую физиономию. —Я понимаю, исключительно из-за этого я здесь. Вы ведь трудитесь целыми днями, как и все, но ваша работа точно важнее моей, например,—Рэй стал забалтываться,—Поэтому я и подумал, что вам может понадобиться это. Он протянул Тошико бумажный стаканчик из кофейни, из-под крышки которого еще выходил теплый пар. —Нет, спасибо, я пью только...—она стала отнекиваться, пытаясь отказаться повежливее. —А-а это американо. Без сахара, с двумя шотами эспрессо. Я сам не сильно в кофе разбираюсь, мне инспектор Маккей рассказал, что вам нравится,—у Рэя вдруг покраснели уши. На них уже начали обращать внимание другие сотрудники, и Тоши пришлось взять кофе, чтобы поскорее закончить этот неловкий диалог. —Спасибо,—выдавила она, собираясь наконец найти Кэссиди Патон, чтобы устроить ей взбучку теперь ещё и за то, что она не выпроводила Акино сразу же, как он переступил порог. —Знаете, я и сладкое к кофе принес, но ваша коллега, разговорчивая такая шатенка, почему-то у меня все забрала. Я и не успел понять, о чем она говорила,—он сделался совсем красным,—Хорошо, что кофе оставила. Рэй мялся на одном месте, не собираясь уходить и не зная, что еще сказать. Он перебирал пальцами бегунок на молнии своей зеленой таслановой куртки и безобразно жевал губы. —Это все, что ты хотел?—подняла одну бровь Тошико. Казалось, подаренный напиток нисколько ее не смягчил. —На самом деле, я хотел бы остаться,—пробормотал Рэй еле слышно и виновато опустил взгляд. —Что-то незаконное произошло или у тебя есть наводки к нынешнему делу? Она была неумолима и нарочно не обращала внимания на поведение парня. Это придавало ей ощущения контроля и возвышения над собеседником. Ведь он находится в зависимой позиции, в неловкой, стыдливой ситуации, а она будто к этому совсем не была причастна. Внешняя строгость служила ей каменной стеной, защитой и хорошо справлялась со своей работой. —Не совсем, но... —Ты можешь написать заявление там, у дежурного,—Тоши указала направление пальцем,—Мне нужно работать. —Я надеялся, что смогу с вами поговорить и, может быть, пригласить на свидание?—выпалил Рэй и затаил дыхание. Боже, что же наделал этот бедный мальчик. Умудрился сказать такую простую фразу в самом неподходящем месте, в самое неподходящее время и самому неподходящему человеку. Надо же, и весь участок наверняка слышал этот нелепый выпад. Теперь он будет растерзан и намертво застрянет в головах у всех коллег Чейн, как еще один наивный порывистый юноша, который не успел понять, с кем имеет дело. За спиной Тоши уже послышались смешки и охания. Она плотно стиснула челюсти, сдерживая злость, сжала локоть Рэя и отвела его вглубь отдела, подальше от любопытных ушей, успев оставить свой кофе на столе. —Ты поступаешь крайне нетактично, самонадеянно и легкомысленно. Если проще, глупо,—сказала Тошико вполголоса. —Извините меня, я не хотел так вас подставлять, просто не знал, как еще это сказать. Если бы вы меня выгнали сразу, я бы просто не смог... —Акино, твоя сестра чуть не умерла, погибли десятки людей, а преступники до сих пор не найдены. Ты это осознаешь? Почему ты отвлекаешь меня этой ерундой? Рэй вздрагивал от каждого ее слова, но не отводил восторженного взгляда от ее лица. —Я благодарен судьбе за то, что моя Юно цела. Но, честно, никаких злых намерений у меня нет! Я знаю, что я позор всей армии, работающий в доставке еды за гроши, что ваша же работа куда важнее и труднее, и что один американо это чепуха. Конечно, кофеин не может вернуть семьям погибших родственников или найти ответственных за убийства, но если он доставит вам хотя бы немного удовольствия, я буду таскать сюда кофе каждый день. —Что ты несёшь?—Чейн запуталась в его болтовне. —Я имею ввиду, что я ни в коем случае не стал бы надоедать вам с цветами и всем таким, потому что вы точно этого не оценили бы, а просто хотел быть полезным. Тошико тяжело вздохнула. —Чтобы больше я тебя здесь не видела!—неожиданно громко сказала она и добавила совсем шепотом,—Теперь сделай испуганный вид и быстро уходи. Появишься здесь еще раз - убью. Понял? Рэй просиял. —А если что-то случится? —Это уже не мои проблемы,—она выпихнула его в коридор. Тошико оглянулась по сторонам, ядовитым прищуром отогнав от себя лишние взгляды, и вернулась на рабочее место. Она достала из ящика припрятанную на черный день плитку шоколада и, отломив от нее кусочек, кинула его в кофе.