Witch's song

***

      Тишина, мирное и умиротворённое спокойствие… Или же… Затишье перед бурей?       Прекрасное тёмное звёздное небо, что пестрит разными, волшебными красками, что уносят тебя в совершенно другой, магический мир, без воин и сражений.       Высокий небосвод, на котором зажглись множества самых ярких звёзд. Ярких, необычных, и несомненно прекрасных — настоящая дива для глаз.       Космос… раньше такой недосягаемый, в скором времени может стать доступным всему человечеству, ведь науке подвластно все, а человек движется вперёд.       Вот уже, возможно скоро великий таинственный и тихий космос заполнят люди, и популяция рода человеческого во много крат возрастёт.       Вот уже скоро человечество может дотянуться до него. Загрязнить, испачкать, и тогда, это величественное место потеряет свою прежнюю красоту.       Из тихого и умиротворённого места оно превратиться в шумное и оживлённое, и вся прежняя атмосфера резко измениться.       Но, пусть даже так, это величие притягивает человека, притягивая к себе с недюжинной силой, и человек тянется.       Со всех сил и отчаянием тянется к этому волшебному миру, не осознавая, что если когда-нибудь дотянется, эта мечта утратит для него свою былую красоту.       Внезапно на тихом, чёрном небе вспыхнули алые огоньки, и прогремели взрывы.

Как оказалось, второе.

      Страна решила дать отпор, и за это ее покорают всадники тьмы — самый страшный, беспощадный и жестокий отряд захватчиков.

Туз, тщательно запрятанный в их рукаве.

      В шуме от взрывов послышались ещё одни звуки: это ревели железные верные скакуны всадников.       После нескольких секунд оглушающего рёва, появились и сами виновники торжества: отряд истребителей.       Отряд, состоящий из девяти человек, по чётко заданному алгоритму и команде, летели вперёд, рассекая воздух не хуже самых скоростных вертолетов или самолётов, и те, кому удалось однажды чудом узреть их в бою знали, что это — их не предельная скорость.       Да, производство оружия было под строжайшим запретом, поэтому огромных высот оно не достигло, но вот другие виды техники напротив, получив достаточное количество времени и ресурсов для изготовления, начали прогрессировать и этот прогресс возвысился до самых небес.       В последние десятилетия человечество начало интенсивно развиваться в сфере управления летательных аппаратов, и, естественно, самими устройствами.       И, как можно было узреть сейчас, за десятки лет люди достигли в этом больших успехов.       Летательные аппараты этой страны завоевателей не было столь удивительным и «волшебным». На самом деле, оно даже уступало реактивным двигателям и размерам дирежаблей других, более продвинутых стран.       Но, все же, это государство завоевателей не смогло бы достичь такой цели, пользуйся они лишь одним своим тузом, который, к слову, ещё никто так и не смог разгадать. Рано или поздно это случилось бы, и большие умы придумали и предусмотрели бы способы, которые позволяли избежать нелицеприятных концовок.       Будто зная такой исход, демон — так называли правителя страны завоевателей простой люд, придумал другой план, в котором, по простому, нормальному полезному сценарию были не только тузы, но и короли, дамы, валеты и множества других групп.       К слову, иногда вражеским шпионам некоторых стран удавалось взламывая устройства связи и проникнуть в их систему, но никаких команд и слов они так и не смогли различить — весь словарный запас, по показаниям взломщиков, был закодирован так тщательно, что даже самым опытным в этом деле работникам, практически асам, понадобилось бы несколько недель минимум, для того, чтобы расшифровать этот «чудесный супик», состоящий из множества неизведанных приправ.       Но этих нескольких недель у них не было, поэтому вся та информация, что им удалось узнать, это то, что противники что-то передали друг-другу по секретной связи. И передача эта была крайне важна, потому что после этой короткой передачи, над вражескими головами прогремели многочисленные взрывы, и страна пала.       Но этих бедняг незачем винить: сколько бы умов эта страна не собрала, они бы не успели. Даже при том, что они каким-то чудом остались бы живы, их бы никто не посмел обвинять.

У них не было ни шанса.

Да, это бесчеловечно.

Да, это ужасно.

Да, это жестоко.

Но, это жизнь.

И это их выбор.

Это тот конец, который они выбрали сами.

      «Вторгнувшиеся вражеские солдаты не несут никакой вины, за убитых ими жертв. Вес всех этих людских жизней ложиться целиком и полностью на правителя страны, что должен был всеми силами оберегать своих жителей.» — так раз от разу повторяли командиры и майоры перед будущими заданиями и зачисками, дабы успокоить новичков.       Со временем эта истина прочло крепилась к будущим непробиваемым солдатам, которых потом ничто не сможет сломить.       А о людях, которые не смогли пройти эту подготовку, ничего не было известно. Возможно это из-за того, что эта подготовка была настолько идеальна, что ее проходили абсолютно все, а возможно дело в другом.       Под ногами видны лишь пылающие языки пламени, обвивающие своими красками дома и построения, обрекая людей на мучительную гибель.       Громадные многоэтажки рушились, загребая под себя множества людских жизней.       Некоторые даже не успевали понять, что произошло нападение, и выйти из рушащихся построек.       Под немногочисленной армией, которая всего лишь за несколько минут превратила большую часть города в руины, в агонии бились люди, толпой пробегаясь по своим же бывшим друзьям и знакомым, не замечая вокруг себя ничего.

А как оказывается хрупка человеческая связь.

И эту истину можно понять лишь в то время, когда весь мир рушиться.

Вместе с этим миром, рушиться и вера в людей.

Тогда ты наконец ощутишь, что один.

Один единственный в этом мире.

      Именно это чувство почувствовал маленький рыжеволосый мальчик, с большими голубыми глазами, когда нажимал на кнопку детонации, ради спасения своей дорогой мамы.       Да, после этого инцидента его мать действительно осталась в живых. Цела и невредима, можно сказать.       Но потом эта самая «мама» отвернулась от него. Оттолкнула бегущего к ней в слезах собственного сына, которого так сильно любила раньше.       Отвернулось и общество.       Накахара Чуя — маленький, наивный в то время, мальчик пяти лет, ради того, чтобы спасти свою мать, по требованию какого-то психа террориста, нажал на ту заветную кнопку, тем самым унеся в тот мир более сотни людей.  — ВСЕ ЛЮДИ — ЗВЕРИ, ДАЖЕ ЭТОТ С ВИДУ МАЛЕНЬКИЙ МИЛЫЙ МАЛЬЧИК ОКАЗАЛСЯ НАСТОЯЩИМ ДЕМОНОМ ВО ПЛОТИ! — кричал тогда этот псих, дрожащей рукой показывая на большой экран, где транслировалось путешествие огромного судна, на котором, через несколько секунд, после нажатия кнопки, прогремели взрывы.       Этот лайнер потонул — никаких выживших.       Трагедия была даже похлеще того самого знаменитого «Титаника».       Но на этот раз все отлично знали лицо убийцы.       Доброе личико маленького мальчика, с большими небесно-голубыми глазами, что сейчас больше напоминали пустые темные стекляшки.       Тот детский весёлый блеск, что раньше всегда можно было увидеть во взгляде лазурных глаз, навсегда потух.       Конечно же, это дело полицейские постарались замять, и мальчика в тюрьму сажать не стали: по ведению закона, виновником тут был лишь этот неуравновешенный, что после совершения своей «миссии» благочестиво решил «откланяться», эпично перерезав себе глотку.       Но сколько бы власти не старались, несколько тысяч людей видели это происшествие своими собственными глазами, и потом, как тараканы, начали распространять эту информацию, увеличивая количество знающих.

Вот она — ужасная правда.

      Если секрет знают три человека, эту тайну можно сохранить лишь в том случае, что двоих из этих троих не станет.

А лучше всего — если не станет никого.

      После того, как от мальчика отвернулись все, он стал сам по себе.       Домой он уже не вернулся, ведь: о чём идёт речь? У него нет никакого дома, как и матери.       В таком юном возрасте он начал скитаться по улицам, где на него обратил внимание Дазай, у которого этот рыжеволосый подросток, с безжизненным взглядом, вызвал неподдельный интерес, просто напросто подошёл к нему, и начал выдавать всякую херню.       И как думаете, как к этому странному отнёсся Чуя?       Он нагло взглянул на того, и…       Нет, все не так, как в сопливых романтических фильмах: их взгляды не встретились, и они не влюбились… нет, вовсе нет.       Взглянув на наглеца, Накахара вначале просто проигнорировал того: такие приставания случались нередко, но потом, когда Осаму не отстал даже после долгого игнора, Чуя просто взял, и скрутив тому руку, повалил наглеца на бетон.       Кареглазый тогда выдал что-то на подобии: «А бетон, к твоему сведению холодный и твердый…»       После того, как Дазай «обнялся» с асфальтом, за рыжим коротышкой он больше не ходил… ну, вернее, не подходил к нему слишком близко.       И, естественно, эта слежка Накахаре очень и очень, мягко говоря, не нравилась, но он продолжал делать вид, что сзади него никого. Только какая-то чертова амёба или скумбрия.       Но эта встреча была не единственной за этот день, и на него умудрились наехать ещё несколько человек. При чем одной гурьбой. При чем — специально.       И за это «специально» маленький злой рыжий коротышка сломал двоим челюсти, и вывернул пальчики по неестественному углу.       Но, даже при таких боевых навыках, голодному и обессиленному Накахаре было физически невозможно отбиться ото всех.       И когда Чуя совсем выбился из сил, и мог лишь звериным взглядом прожигать наступающих, в переулке прозвучал выстрел.       Один из нападавших намертво свалился на землю, и из разбитой черепушки потекла кровь.       После этого выстрела никто не сумел опомниться, как прозвучали ещё ровно семь выстрелов, которые попали прямо в цель.

«Он что, стрелять умеет?! И откуда раздобыл пистолет?»

 — Это ведь пистолет, да? Но их же запретили! — театрально воскликнул Осаму, натягивая лыбу. — Это подумал?  — Отвечай! Кто ты такой, и что тебе от меня надо? — вскричал рыжик, сверля взглядом полным гнева, улыбающегося Дазая.  — Успокойся, Чуечка! У меня к тебе одно дельце есть…

И с этого все и началось. Для Чуи.

***

      От этих воспоминаний на лице рыжика появилось недовольство.

Опять он в прошлое окунулся, вот же чертовщина!

 — Все как полагается, по плану! Не дремать, ваши умирающие тушки я тащить не буду! — прокомандовал Накахара своему отряду, и отключив рупор, помчался впереди всех, ведя свое «войско».       Отряд, правда, и сам знал, куда полагалось лететь, но, так символично смотрелся железный конь, мчащийся по воздуху, вопреки всем законам гравитации, и наездник, с пламенными вьюнами, командующий смертельным отрядом солдат.       Чётко следуя плану, выдвинутым ранее безупречным стратегом, то бишь — их командиром, отряд без каких-либо сложностей окружил и окупировал главное здание города, где на данный момент должен был находиться правитель страны.       Если они забили тревогу только недавно, он еще не успел скрыться далеко из этого места.       Наверняка и до последнего не мог поверить, что его «самый преданный» подчинённый мог выболтать врагам такую важную военную тайну. Или же просто плохо следит за своим окружением, что и пропажи столь важного человека заметить не может.       Печально, однако, у этой страны обстоят дела, если это действительно так. Ну, а если не так, то у Дазая всегда были запасные планы.       «При построении стратегии, всегда учитывай такой феномен, как «если». Если он окажется не там, где нужно было. Если у него не будет того объекта, который нужен был изначально, а если время сыграет злую шутку, и план окажется на краю краха? Если, если, если — не забывай об этом.» — говорил Осаму, вталкивая Чуе, который был в то время новичком, основную и полезную информацию.       И Накахара не станет скрывать то, что все уроки, преподанные этим страшным, во всех смыслах этого слова, человеком, пошли на пользу и не раз спасали в тяжелых ситуациях, из которых, казалось бы, невозможно выбраться.       Эти ситуации были как глубокая, или даже бездонная яма, выбраться из которой не представлялось возможным. Но выход был: отыскать выступы на скале, или же собственноручно сделать их. Ждать «спасительную верёвку или лестницу» было в крайней мере глупо.

Отряд всадников действовал быстро.

      Да, шума конечно было много, но того следовала ситуация и план, по которому они наступали.       Тратить время и передвигаться бесшумно уже не было никакого смысла — их обнаружили, и напали. Оставалось лишь ответить на это нападение.       Чуе было лишь жаль тот беззащитный и не в чём неповинный народ: детей, женщин, девушек, и мужчин, которые не были в этом замешаны, но которых ожидала беспощадная смерть, по вине глупости их «короля».       Жалость… эта черта, на самом то деле, была присуща «всадникам». Они, как никак, были людьми, из крови и плоти, а ещё имели душу, данную им с рождения.       Даже будь они беспощадными и жестокими убийцами с самой молодости, какая-то слабая точка бы у них была.       Но, если они были самыми обычными людьми, то как им удалось завоевать и поработить столь большое количество земель, и вселить такой ужасающий страх в сердце людей, и все это за этот короткий срок?       У этой загадки есть одно решение, до которого многие правители не могли задуматься: правитель этой страны — неполноценный человек.       Из чего состоит его «неполноценная» сторона сущности никто не знал: возможно демон, или ангел, а может — простая пустота, чёрная дыра, из-за которой её хозяин никогда не обретёт своего счастья.       Не увидит того лучика, и до скончания дней будет бороздить во тьме.  — Стрелять на поражение! — послышалось откуда-то в помещении, в котором сейчас находились некоторые члены отряда.       «Засада? — промелькнула первая мысль в голове голубоокого командира, в то время, как он ловко увернувшись от града пуль, скрылся на время в относительно безопасном месте. — Они думают, что смогут уничтожить нас этими слабыми атаками? Или же это их уловка, маневр, для отвлечения?»       В другом зале, расположенном по соседству, послышался звон стекла, и выстрелы автоматов.       Видя замешкавшихся противников, парень выбежал из своего укрытия, и несколькими меткими выстрелами пробил противникам их черепушные коробочки.

«Если это так, увы, у них ничего не выйдет.»

      Глупо было предполагать, что отряд вломиться всей гурьбой в одно помещение и откроет по всем безприцельный огонь.       Они не в фильмах ужасов, чтобы не разделятся. Монстры тут нереальны, а вот мина под ногами, пуля в лоб, или граната в лицо — вполне себе реальное событие.       И этот отряд — не простое сборище новичков, которые по боязни или незнанию будут палить на право и лево.

Все же, они — элита.

      Внезапно, что-то дёрнуло рыжика отскочить в сторону, и как раз в этот момент, прямо около лазурных глаз, пролетела свинцовая пуля, на скорости звука впечатавшаяся в белую стену, покрошив при этом штукатурку.       А ведь вместо места в стене, этот кусок свинца мог сейчас покоится в голове удачливого солдата.       Прошло лишь мгновение, но поднатаскованному бойцу хватило его сполна, чтобы обнаружить зложелателя, и наточенным движением направить ружье прямиком в противника, и выстрелить.       Как и ожидалось, пуля попала в цель, и солдату, которому не удалось использовать «эффект неожиданности», осталось лишь замертво упасть, не в силах больше подняться на ноги.       Проверять свою цель Накахара не стал, ибо и так знал, что пуля поразила соперника.       Но излишне переоценивать себя никак нельзя — мало ли что в этой жизни может случится. Парень знал это правило очень хорошо, и не раз убеждался в нём на своём жизненном горьком опыте.       Правда данный случай не в счёт — в тот момент взор голубых очей успел разглядеть, как получивший пулю в лоб недруг, сначала приоткрыл рот в удивлении, а потом закатил глаза. Вряд-ли бы он стал настолько хорошо играть. Даже строить подобные предположения в крайней степени по-детски.       Ведь…

… умерший и потерявший однажды жизнь человек, больше не вернётся…

      Прислушавшись к радарам, и тишине в коридоре, Чуя выбежал на лестничную площадку, где его, как было по плану, ожидала немногочисленная команда.       Как и всегда — без жертв с их стороны. Все в целости и сохранности, правда некоторые немного потрёпанные, но боеспособны, и это главное.  — Следуем плану. Оставлять в живых лишь правителя, остальных, — взор небесных глаз был холоден, как лёд. — Убить.       Стуки военных ботинок и каблуков разносились по этажам полу-мёртвого здания. Полу-мёртвого потому, что всех, кого отряд всадников встречал у себя на пути, без промедления, ни разу не поколебавшись убивал, даже не задумавшись, что перед ними были настоящие, живые люди, а не мишени.

Возможно… они просто не видели жизнь в них?

      А вот и нужная дверь, ведущая прямиком в главный кабинет управляющего страны. Как и полагалось, на посту стояла охрана, а дверь была прочно защищена не только живой охраной, но и машинами.

«Вот же молодец, президент! Не поскупился, и приобрел для себя алмазную дверь, созданную из последних технологий… да вот только…»

      Трясущаяся в страхе, но отважная охрана была мгновенно устранена, а отряд принялся «колдовать» над шифром в двери.

«Всадникам тьмы какая-то дверь — не препятствие даже.»

      Пару минут, и дверь податливо двинулась внутрь, и вход был свободен.       Секунда — и световая граната заброшена в комнату. Наверняка находящиеся внутри люди и не догадывались вовсе, что эту дверь, что может пережить атомную войну, не меньше, кто-то вообще сможет отворить, но, опять же, подстраховаться не помешает.       Неподстраховавшешося вполне может зашибить, причём в буквальном смысле этого слова. А если подстрахуешься — вреда от этого всё равно не будет.       Да, немного времени это займёт, но, согласитесь, намного лучше будет потратить немного времени, и пройтись по «безопасному пути», чем не пройтись по пути совсем.       Хотя в таких ситуациях и требовалась скорость и быстрота действий, о таких основных правилах бойцы не должны были забывать.       Если бы они забыли о таких законах, их уже не было бы в живых. Глупость ещё никогда людям не помогала, и от бед не спасала. По крайней мере в их случае точно.       После того, как граната сработала, отряд вломился в помещение и сразу в рассыпную, окружил зал.       В относительно небольшой комнате оказалось девять человек — трое, судя по их одеяниям, «большие шишки», среди которых отчётливо можно было выделить этого жирного главного толстосума, и шестеро охранников.       «Да хоть сотня, — хмыкнул про себя Чуя, направив оружие на беспомощных, катающихся на полу, вражеских солдат.       Несколько точных выстрелов — тушки больше не шевелятся. — А теперь…»       Взор аквамариновых очей оглядел зал: охранники уже не представляли никакой опасности, а те трое «важных шишек» уже приходили в себя.       Похоже, охрана таки сумела принести им пользу.       «Устраните всех, кроме главного. А его приведите ко мне, — прозвучал серьезный голос в наушнике, а после усмехнулся. — И желательно чтобы он находился в состоянии хоть как-то разговаривать, а то допрашивать бесполезную тушку будет весьма затруднительно.»  — Будет сделано, Дазай, — таким же тоном, что и командир, ответил Накахара, и дождавшись характерного щелчка в наушнике, обратился уже к временным заключённым. — Кто тут из вас главный?  — Пожалуйста, пощадите меня, пощадите, умоляю! — вперёд выскочил один из тех «государей».       Прямо таки на колени встал, и личико сделал такое жалостливое… и мерзкое.       «Люди готовы на всё, чтобы спасти свою шкуру. Не стоит даже задумываться о том, что они чем-то пожертвуют, ради других, — в сознании вновь всплыли слова командира. — Да что я говорю? Ты ведь, и сам это прекрасно знаешь.»       «Да, все верно, — взгляд голубых очей потемнел, а сам Накахара направил пистолет в этого смельчака и выстрелил. Послышался полный боли крик, подходящий скорее на какой-то визг. Пуля впилась прямо в жирное бедро представителя власти.  — Видимо, даже боли от обычных синяков не ведал, свинья ты жирная, — с презрением во взгляде прорычало рыжее нечто. — Ну ничего, это поправимо.  — И-и-и-к! — а просить дальше и испытывать судьбу, похоже, человек не стал, и поспешил смыться, полками отодвигаясь от источника опасности. Словно животное.  — Стоять, — стальным тоном произнес Чуя, и естественно, этот, одержимый страхом, и утерявший крупицы разума, персонаж, сомнительно людского рода, его не послушал. И когда на его слова никак не прореагировали, голубоглазый, направив пистолет в цель, выстрелил.  — И-а-а! — несколько грамм свинца теперь застряли во втором бедре, а сам дяденька с оглушительным «бум» приземлился на твёрдый пол, ударившись подбородком. На белоснежный кафель брызнули не первые алые капли. Но зато он остановился, как того и требовал приказ.  — Итак, повторю ещё раз: кто из вас — правитель? — также холодно, но уже настойчивей спросил голубоокий, приставив пушку к голове того пленного. — И имейте в виду, я не побоюсь испачкать о вас руки, мрази. В конце концов, они уже давным давно в крови.

«От которой мне в жизнь не очистится…»

 — Если мы скажем, то вы оставите нас в живых? — подал голос один из двоих, пока что нетронутых правителей.

«Что за тупое, вашу ж, мышление? Правители — главные шишки большой и влиятельной страны, а в критических ситуациях, когда шкура горит, совсем не знают, что делать, — Накахара издевательски ткнул носком ботинка по пока живой плоти. — Разбираются лишь в деньгах, чёртово гнильё.»

Но этот взгляд… нет, Чуе не было жаль их. Нисколько. Даже не капли.

Просто…

…он ненавидел врать.

      А лучше — он не только ненавидел врать, он не врал совсем.       Ложь — скорее стезя Дазая, но никак не его. Это Осаму мог соврать, не моргнув и глазом. И так профессионально он мог это сделать, что даже самый внимательный и бывалый, в таком деле, человек, верил. Как сам дьявол… но Чуя дьяволом не был. Он не был даже демоном или чёртом.       Он без дрожи лишал жизней, но он не мог соврать.

Просто не мог.

      Это ужасное чувство, когда твои руки по локоть запятнаны, а сам ты ощущаешь себя каким-то ничтожеством. Грязным. Запятнанным. Никого не нужным. Хуже любого мусора.       Когда ты понимаешь, что у тебя нет какой-либо свободы.       Как свободы выбора, так и свободы мысли.       Когда ты осознаешь, что и рта раскрыть не можешь, как и иметь собственное мнение.       Не можешь, как бы не хотел. Потому, что ты — н и ч т о ж е с т в о. Но, даже при этом осознании, как бы себя не винил в слабости, Накахара не умел врать.       Язык обычно не слушался. Мозг судорожно соображает, но порядка в мыслях лишь убавляется, и случается беспорядок.       Формулировка не та, слова не те, и вообще — смысл не тот.       И даже при том, что в сознании ты все построил почти идеально, вслух сказать ты это не сможешь.       У слов «Язык мой — враг мой» есть и другая формулировка.       Язык и мимика, лишние телодвижения и твой взгляд подведут тебя, и сдадут хуже самого худшего врага.       И сейчас, Накахара, внутри нерешительный, а внешне оставаясь непоколебимым, взирал на жалкого смертного, что в жизни своей не ведал ни физической, ни душевной боли.       Не ведал, поэтому и не находил понимания к окружающим его подданным.  — А сам то как думаешь? — в тишине комнаты прозвучал чуть хриплый низкий голос главы отряда, отдаваясь от стен негромким в самом деле, но оглушительным сейчас, звуком.  — Я… — соправитель резко замолк, неверящим взором уставившись под собой, осознавая свой конец. Вернее нет. Точнее будет назвать это не осознанием, а оповещением.       Осознание придёт гораздо позже, и сомнительно, что оно воспримется спокойно также, как и простое знание.       Осознание и знание такие же разные вещи, как и понимание со знанием.       Но, если уж на то пошло, о детальной смерти этого человека никто, кроме ныне находящихся в этой комнате, не узнает, а простой люд будет думать, что их правители встретили свой конец достойно, защищая их народ от злых захватчиков.       Да… правда бывает не столь хорошей, и прекрасной, как того от нее ожидают.

Какая жалость.

 — Кто из вас — главный? — ещё раз спросил голубоглазый, грубее ткнув дулом пистолета в макушку толстосума. — И на этот раз без шуточек. Терпение у меня далеко не железное.

«И у железного терпения есть своя точка кипения, да что там железо! Даже алмазное, при долговременном давлении расколется даже самый крепкий алмаз.»

      В комнате воцарилось напряжённое молчание.       Пленный упрямо, или пребывая в нерешительности, не зная, как спасти свою шкуру, молчал, а у командира, стоящего над ним, постепенно иссякало терпение.

Нет, так дело не пойдёт.

 — Если ты не скажешь сейчас же, то я обещаю, я отстрелю тебе ухо, — прошипел всадник, и в доказательство своих слов, острым каблуком ботинок придавил мужчине руку. Послышался противный писк, и мужик попытался убрать руку, но каблук лишь сильнее вошёл в жирную кожу. — Пока не скажешь, только посмей дёрнуться — лишишься не только уха, но и кое-чего очень важного.  — Это… Это он! — судорожно вздохнув, толстосум, громко закричав, или издав какое-то подобие крика, больно резанувшее по ушам, указал пальцем в человека, что в ужасе сидел в углу комнаты, охраняемый, точнее стерегаемый подчинёнными «рыжего чудища».       Когда «верный служащий» сдал своего покровителя со всеми потрохами, ради спасения своей шкуры, сам правитель ещё сильнее вжался в стенку. В его глазах отразился настолько глубокий животный страх, что беднягу возможно, стало бы даже жаль, если бы не были известны все те деяния, которые он совершил.       «Чёртов трус. Если уж сам можешь решиться на предательство, то будь готов к тому, что сам станешь жертвой этого, — Накахара раздражительно сверкнул глазами. — В конце концов, если такая карма постигает и тех, кто в жизни даже и не думал об таком, то что же ждёт таких, как ты?»  — Ага, понятно. — произнёс командир отряда, и чётким жестом дал знак одному из своих подчинённых. Послышался выстрел. Один из троих людей мертвым грузом упал на пол. Сам Чуя перезарядил пистолет, и направил дуло в голову только что говорившего.  — Как же… Ты же обещал! — вскрикнул представитель, не смея шевельнуться: посыл Накахары он понял точно.  — Я ничего тебе не обещал. Ты слышал хоть один раз из моих уст слово «обещаю»? — хладнокровно ответил голубоглазый, смотря на этого человека ледяным взором.  — Но как же…       По комнате разнёсся оглушительный звук от выстрела, и глаза предателя тут же превратились в пустые стекляшки, из кучи органических веществ, постепенно покрываясь белой пеленой. Он был мёртв.       В лазурном взгляде блеснула скрытая боль от воспоминаний, что были растревожены благодаря этому человеку.       Когда-то он тоже верил. Верил в добро, в людей, общество, любовь, привязанность и в нерушимость моральных ценностей.       Верил в родственные связи и души, верил в волшебство, как самый обычный ребёнок.       Но всё оказалось далеко не так красочно и хорошо, как его представляло себе детское сознание.

Все оказалось гораздо глубже и обширней…

      Как будто услышав депрессивные и болезненные воспоминания в голове командира батальона, в ушке рыжего засветилась рация.  — Ну, же, Чуечка, не грусти. Мы все отлично знали, чем это закончится. А привычкой сопереживания трупам и некрофилией ты, вроде как, не блистал. Поэтому поднимай свою пятую точку и приведи этого многоуважаемого «гостя» в главный штаб. Скажи, что его ваш командир на занимательную беседу пригласил. — а Дазай тут как тут, как на это ни посмотреть. Иногда Накахара действительно думал, человек ли их командор, а если и даже да, то не имеет ли он каких-то сверхъестественных сил?  — И, Чуя, — продолжил Осаму, но уже немного другим, более теплым тоном, будто поменяв смысл или трактовку речи. — Ты — не он. Вы не похожи. Совсем. И у меня есть хорошая новость — тебя ждёт награда, за хорошую работу, Чуя! Жду тебя после всех дел у себя в кабинете.       И аппарат отключился, оставив после себя тихие гудки, что сейчас вовсе не раздражали и не упомрачняли атмосферу.

«Да… Дазай определенно… дьявол.»

       «… или же… — Впервые, за несколько лет, во взоре васильковых очей появился здоровый, светлый отблеск, а сам хозяин взгляда свободно вздохнул, словно бы не ощутив камня на сердце. — Не дьявол, а лишь заблудшая душа?»