Жертвы

      Утреннее слабое солнце начало постепенно освещать земли, уснувшие на ночь глубоким сном. Ростки трав и бутоны цветов постепенно начали открываться, вытягиваясь к светилу, а мелкие, еле заметные глазу, насекомые - свой рабочий день, как и живущие рядышком грызуны. Когда же утренняя заря пройдёт, а небо засинеет, очистившись от пелены облаков, в Скайриме запоют птицы, официально приветствуя новый день.       По прохладной росе, возникшей на стеблях молодых трав, бежит ребенок. Её крохотные детские ножки утопают в мягком природном ковре, но это её не останавливает. Девочка с серой кожей вдыхает свежий утренний воздух, гоняясь за бабочками с красивыми голубыми крылашками.       Поляна, на котором кружатся бабочки окружена высокими пихтами, между стволов которых можно увидеть умопомрачительный вид на земли Рифта и Истмарка. И, даже живя на плоскогорье, вряд ли можно увидеть вид лучше.       Данмерка, рассмеявшись, падает на землю, открывая солнечным лучам свою счастливую улыбку. Её черные, как смоль, волосы растрепались, но девочку это тоже не волновало. Она всматривается в постепенно расползающиеся по небу облака, чуть прищуривая, из-за яркого света, свои большие эльфийские глаза. Девчушка бы лежала и дальше, наслаждаясь красотой и спокойствием вокруг, но от занятия её отвлекли довольно скоро.       Собрав в корзину бельё, высокая данмерка окликнула веселящуюся дочь: — Фалура! Фалура! Пора идти, дочка.       Сев на траву, девочка недовольно прищурилась, увидев удаляющуюся домой мать, которая своим суровым взглядом не оставила Фалуре и шанса на продолжение удовольствия поиграть на улице. Потому девчушка тихонько поднялась, потрепав подол своего платья, и медленно последовала за матерью, которая уже начала бранить непослушное дитя.       Фалура живёт не только с матерью, но и вместе с другими мерами и людьми, которым ещё отец девочки пообещал еду и кров в обмен на помощь и поддержку его маленького поселения. А обосновались они все в пещере, расположенной высоко в горах, закрытой снаружи пихтами. За всё то время под началом отца Фалуры, поселение полностью обосновалось и устроилось. Теперь у них есть не только кровати с матрацами из соломы, но и собственная кузница с наковальнями и запасом руд.       Пройдя к входу в оборудованную своими родителями пещеру, девочка было обернулась, чтобы в последний раз за сегодня увидеть солнце, но была быстро затащена матерью внутрь. Как только дверь закрылась, и на крупный и сложный массивный замок, девочка оказалась вновь предоставленной сама себе. Ей всего четыре года, а потому она ещё слишком мала, чтобы помогать взрослым, хоть её мать думает иначе.       Пнув маленький камешек, данмерка вприпрыжку поскакала во внутренние помещения, подхватив снова своё хорошее настроение. Через несколько минут беганья по коридорам, она впрыгнула (по-другому это сказать нельзя) в самое значимое поселением помещение. Здесь мужчины, закаленные в битвах разных рас и возраста либо чинили своё оружие, либо стояли у кузницы, ожидая выплавку металла. В эту комнату могли входить лишь те, кто охотился, а значит, Фалуре там делать нечего, но она была так любима всеми, что никого и никогда не напрягало её присутствие, а в некоторых случаях даже приободряло.       Девочка с травой в волосах подошла к работающей над созданием стрел босмерке, которая не сразу заметила маленького ребенка. — Дэкрис! Смотри, что у меня есть! — громко произнесла Фалура, протягивая девушке в сыромятном доспехе свою находку в виде двух бабочек. — Фалура, олененок, ты слишком сильно сжала кулачок, когда их несла. Они мертвы. — О нет! — вскрикнула девчушка, внимательнее всматриваясь в насекомых. — Зато теперь с помощью их крыльев Тенку может создать яд для моих стрел. Тогда на нашем столе будет больше дичи! — С очаровательной улыбкой сказала эльфийка, чуть потрепав волосы девочки. Та была заметно расстроена, и потому Дэктрис поспешила её ободрить прогулкой в потаенную комнату многоуровневой пещеры-поселения. — Давай вместе отнесем их в лабораторию? Пойдём.       Выйдя, и оставив звуки молота по наковальне позади, две эльфийки продолжили путь по тоннелям, служившими для них домом. Проходя мимо каменных комнат, освещенные либо светильниками, либо светящимися грибами, они не спешили, разговаривая на отвлеченные темы. Девушке-таки удалось перебросить грусть подальше от ребенка посредством шуток и игр.       Но они шли медленно не столько из-за желания, сколько из-за потока людей и меров, существенно не позволявшего двигаться слишком быстро. Продвигаясь по тунелям, жители поселения переходили из одного помещения в другое, дабы помочь во всех возможных сферах. Всё ради процветания поселения.       Кровная семья Фалуры, включающая в себя отца и мать, приехали из Морровинда за лучшей жизнью. И, не найдя пристанища в деревнях, и получившие долю дискриминации в Виндхельме, были вынуждены искать хоть какой-нибудь кров и способ пропитания вне людских поселений. Совершенно не сразу они подумали о собственной общине. Сперва они занимались грабежом, но хороших денег это всё равно не приносило. И только когда стало известно о скором появлении малыша, отец Фалуры вскинул голову и наткнулся взглядом на оставленную животными пещеру. С тех пор прошло четыре года. И всё бы хорошо, вот только у поселения никак не выходит торговля. Местные никак не хотят торговать с "дикарями".       Наконец, после прохождения серии каменных туннелей, спутницы добрались до лаборатории Тенку, которая находится чуть выше основного их «дома», в практически развалившейся каменной башне. Сам же Тенку, являющийся единственным алхимиком в общине, с самого утра уже корпел над толстенным трактатом, что-то бубня себе под нос. Босмерка, передвигаясь настолько тихо, будто подходя к саблезубу, стремительно оказалась возле алхимика. Он, конечно же, испугался и вскрикнул от неожиданного сжатия плеча под звонкий смех босмерки, и сразу же оттаял от страха, встретившись взглядом с зеленым омутом эльфийских глаз. Девушка предусмотрительно взяла из рук девочки четыре голубых крыла, которые тут же и протянула другу, налаживая диалог. Парень постоянно смущался, но пытался сохранять благородное выражение лица, больше смеша эльфийку, чем производя на неё благосклонное впечатление. Маленькая девочка же в этот момент, заскучав, начала рассматривать стеклянные колбы со всевозможными алхимическими ингредиентами, повсюду суя свой носик. Алхимик в мантии пару раз предостерег попытку Фалуры что-либо достать и повертеть в руках, но она, как и положено всем свободноживущим, не желала сдаваться. И, спустив с полки, за горлышко, бутыль крепкого зелье лечения, девочка стала всматриваться в жидкость, плескающуюся внутри цветного стекла.       Вдруг ни с того ни с чего послышался оглушающий грохот. Бретонец прекратил разговаривать, также, как и Дэктрис. Все в комнате, украшенной цветочными ловцами снов, выжидали дальнейшие действия и звуки. И даже Фалура в тот момент чувствует напряжение, воцарившее внизу, где были на тот момент все её родственники и друзья.       Потом прозвучал крик. Такой проникновенный, что, казалось, все бутылки из звонкого хрусталя сейчас разлетятся вдребезги. Босмерка, проделав пару легких шагов, сгребла ребенка в охапку, и стала в панике вертеть головой, ища укрытие. Парень тут же показал на угол под кроватью, прикрытый лоснящейся тканью. Туда и поместили четырехлетнюю девочку с большущими кроваво-красными глазами. Сами же взрослые, спешно закрыв дверь, спустились вниз, оставив Фалуру в одиночестве.       Но так устроен детский организм, что Фалуре стало просто скучно сидеть взаперти, не слыша ничего, что происходит снаружи. Она лишь слышит что-то приглушенно напоминающее разговоры, а потому, ни капли не боясь, и думая, что всё это — шутка, вылезла из-под кровати и направилась к деревянной двери. Открыть её было не сложно. Через пару минут Фалура выползла из своей «клетки». Но ей пришлось пройти несколько шагов, чтобы увидеть то, от чего она выпала в ступор.       Стены пещеры испачканы кровью, а вдали лежит тело орсимера, которого Фалура единственная из поселения не боялась, предлагая повсеместно свою помощь. Вслед за этим жутейшим зрелищем, Фалура слышит предсмертные стоны своего отца, и видит, как кто-то, облаченный в полный латный доспех, протыкает его насквозь, поднимая вверх. Девочка забывает, как дышать. В её глазах папа всегда был бравым воином, почти что полководцем, который планировал охоту до малейших деталей. И тут, оглядевшись, она замечает, что вся комната усеяна трупами её друзей и родственников, прежде населявших эту пещеру. Прикрывая рот, чтобы не заверещать от ужаса и паники, девочка кусает свою ладонь. Тут же, на полу, с несколькими ранами она видит Дэкрис, что лежит неподвижно, а также всех, кого ещё несколько минут назад она видела живым и здоровым, улыбающемся ей.       Убийца обернулся и увидел маленькую девочку, растерянно водящая взглядом по разбросанным по полу трупам. Её глаза полны слёз, а сердце стучит как сумасшедшее. Она впервые в своей жизни видит столько смертей. Столько бессмысленных смертей! Тут она замечает взгляд, и, не теряя ни секунды, поднимает кинжал под своими ногами и направляет на убийцу. Спустя мгновение Фалура побежала на рыцаря, плача и крича одновременно, горя от желания доставить тому, кто так, бесчеловечно зарубил её семью, боль. Кинжал проткнул плоть, но человек в полном доспехе не дрогнул. Он смотрел на кричащую девочку, наносившую ему удар за ударом. Он видел, какая ярость пылает в её глазах и удивляется тому, что ребенок на такое способен. — Это будет быстро. — Произнёс он своим безжизненным, глухим из-за шлема, голосом.       Цветными пятнами Фалура запомнила свою недолгую жизнь. Яркий, салатовый, солнечно-жёлтый, небесно-голубой, ярко-красный, кроваво-красный, глубокий бордовый, чёрный…