fansite "The Collector"

Я постоянно хотел быть в курсе дела. Просыпался и первым делом заходил на сайт, в твиттер, проверял информацию, искал новые фотографии, загружал на телефон. Я с трепетом следил за всеми новостями и обновлениями. Я не знал, как так вышло. Сначала это была просто увлеченность музыкой. Потом я начал смотреть передачи с группой. С самого начала, со дня дебюта. Они начали снимать о себе, будучи еще трейни. Никто из них не знал, кто именно попадет в группу, но смотря на парней, анализируя их характеры, поведение, то, как они говорят, результаты были у всех пятьдесят на пятьдесят. И только насчет одного человека можно было сказать с уверенностью: «он пройдет». Почему? Сам не знаю. Я смотрел это реалити уже после того, как выпустилась группа, поэтому я уже знал, кто станет частью этой семьи. Но даже при таком раскладе, от одного из парней исходила особая энергетика. И я понял – я буду любить этого участника. В отношении к нему с самого начала не было ничего особенного. Я просто выделял его на фоне других. Мне нравился его голос, смех, который звучал живо, который, будто говорил о внутренней наполненности этого человека. О том, что внутри у него огромный аквариум с прекрасными, разнообразными рыбами-хищниками. Почему хищниками? Потому что он вырывал для себя победу, превратив обычного провинциального паренька в человека, кем восхищаются сначала сотни, потом тысячи, а позднее – миллионы. Громко сказано? Отнюдь. Он делал прекрасно все. От него исходило странное тепло, которое ощущалось через экран. Он был добр, приветлив, хорошо относился к согруппникам, даже влияние на них имел. Он был главным вокалистом группы, главным танцором, отличным реппером. Он умел все. В это время я, наблюдая за ним через экран компьютера или телефона, только-только сдал выпускные экзамены и готовился к поступлению в сеульский университет. Слишком высока планка, но я никогда не жаловался на умение быстро запоминать информацию. Это помогало мне, как с поступлением, так и в обычной жизни. Факты о нем, странным образом, запоминались еще быстрее остального, откладывались в специальную шкатулку в моей голове, которая была тщательна спрятана и запечатана. Никто не знал о моем увлечении. Я молчал. Я не хотел отвечать на дурацкие вопросы. Я просто хотел жить и наслаждаться тем, что мне нравится. И я наслаждался. Я не пропускал ни одного обновления, везде включил оповещения, был в курсе всех его передвижений. Как невидимый гид всюду его сопровождал. У меня было много представлений о том, какой он вживую. Я часто задумывался, выглядит ли в жизни он так же, как на экране? На фото он выходил довольно хрупким и мне было интересно, так ли это в самом деле. Однажды мне посчастливилось попасть на концерт. Странным образом билеты остались только в вип-зону. Обычно эти места раскупают в считанные минуты. Я не могу сказать, что тогда прыгал от счастья, но я был рад. Это был шанс увидеть его поближе, понять для себя, какой он. Я сидел на своем месте с бутылкой колы и пачкой чипсов. Не знаю, почему я прихватил с собой именно это, но подумал, что здорово смотреть концерт и одновременно что-то жевать. Это помогает справится со стрессом, а в тот день стресса было не избежать. Я должен был увидеть его. Увидеть по-настоящему. Мое сидение было с левой стороны сцены, это отличное место. Я уже смотрел шоу в интернете раньше, поэтому взял именно его. Здесь лучший обзор, есть вероятность, что во время баллады или чьего-то соло, он подойдет именно сюда. Тогда я бы смог разглядеть его лучше. Телефонная камера уже была наготове. Я бы включил прямой эфир, чтобы вести репортаж с места событий, но, к сожалению, реальных аккаунтов у меня не было, подписчиков соответственно — тоже. Я занимался своими делами, причем всегда. В школе у меня был один приятель, точнее, иногда я платил ему, чтобы он играл роль моего друга перед отцом. Отец, кстати, женился второй раз после смерти матери, делал все, чтобы я нашел общий язык с мачехой. А я нашел? Нет, я не искал даже. Живя с ней в одном доме, я предпочитал просто не разговаривать. Она готовила завтраки и обеды в школу, я брал, потому что готовила она вкусно. И на этом все. Мне больше нечего сказать о ней, как о человеке. Хотя есть еще кое-что. У нее был сын, примерно мой ровесник, которого она оставила жить с бывшим мужем, чтобы сойтись с моим отцом. Материнский инстинкт у нее отсутствовал напрочь. А забота обо мне — дополнительные баллы у моего отца. И она их зарабатывала. Отец купил ей яхту, на которой она проторчала все лето с подругами. Должно быть, это были горячие каникулы. Но отцу знать об этом необязательно. Для меня до сих пор тайна, отец, в самом деле, был так слеп или делал вид? Моя жизнь состояла из учебы и его. Он, кстати говоря, в учебе был такой себе, насколько мне было известно. Я где-то читал, что выпускной тест по английскому он написал на один балл. К слову, этот же тест я сдавал через три года, их особо не меняют, схема одна и та же. И я набрал по той же системе девяносто девять. Конечно, знания английского языка — это далеко не показатель ума, особенно, если человек он прекрасный. А человек он прекрасный, я убедился в этом на том самом концерте. Ему было плохо. Не знаю, заметил ли кто-то еще, но я заметил, только слепой мог не заметить. Но он выходил снова и снова. Когда в очередной раз он скрывался за кулисами, я думал, что на этом конец, что сейчас он точно не выйдет, но потом было его соло. И он прошел в мою сторону, как я и предполагал. Он был буквально в двух метрах от меня. Я смотрел снизу в верх, я видел, что под тонной косметики прослеживаются неровности кожи, что руки у него подрагивают от перегруза, он тяжело дышит в микрофон на паузах. Я, наконец, начал понимать, что он неидеален, и он стал нравиться мне еще больше. Невероятно сильно. В тот день наши глаза так и не встретились. Он коротко улыбнулся девушке на несколько сидений вправо от меня, та сияла, и я, в какой-то степени, мог ее понять. Я ее понимал. Я бы тоже хотел, чтобы он заметил меня. Я сделал много неплохих фото на камеру мобильного телефона. У меня была последняя модель айфона, и я подумал, что было бы неплохо собрать собственную коллекцию фотографий. У него было слишком много фансайтов. Но я решил стать еще одним. Я не знал, как его назвать, первые фото были подписаны многоточием. Со временем я стал популярен среди фанатов. Вернее, не я, а мои снимки. Кто-то называл многоточие «богом», кто-то клялся мне в вечной любви и меня это вдохновило. Я взял у отца денег на профессиональную камеру, посетил несколько уроков, которые ничего мне не дали и взялся за работу. И если раньше мне казалось, что я невидимый гид, то теперь я стал настоящим. Я ходил попятам, я делал много фото, ловил разные эмоции. Одно из моих любимых – он, крутящий в руке микрофон. Вышло незабываемо. Я был везде. И он был везде. Я не знаю, видел ли он когда-либо фото, которые я делал, мне лишь оставалось надеяться, что да. Я попал на фансайн за несколько дней до начала учебного года. У них только-только вышел новый альбом, я купил много экземпляров, слишком много, я забил ими всю подвальную комнату. Отцу сказал, что трачу деньги на учебники. А зачем учебники, когда есть все в интернете? И это был первый раз, когда я так близко увидел его. На мне была кепка и очки, их я так и не решился снять, но внутри меня все трепыхало, громыхало, дрожало. Первым сидел Сокджин, он поздоровался со мной, кажется, он был удивлен, что среди многочисленных поклонниц затерялся фанбой. — Ты стенишь кого-то конкретного? — спросил он, расписываясь на своей странице, я коротко улыбнулся, я не переживал рядом с Сокджином. Он казался милый и приветливым, у него были огромные плечи, самые широкие из всех, что мне приходилось когда-либо видеть. — Мне нравится группа в целом. Но, если честно, Чон Чонгук — великолепен, — я выложил как есть, заставив Сокджина громко рассмеяться. — Эй, Чон! — крикнул он сидящему через несколько участников Чонгуку. А я почувствовал, как сердце начинает колотиться в бешенном ритме. Я не смел перевести взгляд, не смел поднять его. Я вцепился глазами в сокджиновы пальцы, меж которых он зажимал черный фломастер, и даже руку к груди приложил, думая, что от этого может стать легче. — Этот парень твой фанбой! Кажется, на это он ничего не ответил, возможно улыбнулся, возможно, никак не отреагировал, но уже через несколько секунд Сокджин вернул свое внимание ко мне, и я поднял глаза, коротко улыбаясь ему. — Я не знаю, что можно сделать с тобой из того, что обычно делаю с фанатками. Взять тебя за руку будет неловко, поэтому, давай, я просто пожму ее? Я кивнул, мы обменялись рукопожатиями как раз в то время, когда менеджер попросил меня двигаться. Джонни, все еще, разговаривал с девушкой, которая была в очереди передо мной. Она не переставала ставить перед удивленным парнем пакеты с подарками, а тот лишь рот в изумлении успевал открывать. Менеджер работал быстро, убирал подарки в специальные коробки. Я приподнялся на носочки, в надежде увидеть, кто сколько получил. Чонгуку и Тэхену, по обыкновению, уже сменили коробки. Эти парни были на первом месте в списке самых популярных мемберов группы. В списке самых популярных айдолов Кореи. — Привет, — улыбнувшись, Джонни взял фотобук и открыл на нужной странице, я изначально подготовил закладки, чтобы не тратить много времени. — Неожиданно увидеть здесь парня, — он очаровательно улыбнулся, отчего на его щеке выступила милая ямка. Джонни выглядел мужественно, при этом голос у него был приятный, бархатный, а забавные пухлые щеки делали его похожим на маленького хомячка. — Кому подписать? — Пак Чимин. У тебя классные ямки, — сказал я лишь потому, что нужно было что-то сказать. — Откуда ты? Издалека приехал? — Нет, я сеульский, далеко ехать не пришлось. — Школьник? – не знаю, чем я вызвал такой интерес Джонни, должно быть, именно тем, что я фанбой, поэтому он не переставал спрашивать. — Нет, первокурсник. Поступил на факультет искусств в Сеульский университет. — Серьезно? Я желаю тебе удачи, — он протянул руку, я протянул свою в ответ. У Джонни была кожа мягкая, а рука сильная. И я улыбнулся этому контрасту и тому, какой Джонни милый и замечательный в жизни. Я обожал его реп-партии, у него был мощный, необычный тембр и привлекательная внешность. Он был идеален для айдол-группы. Следующий мембер – Джинки. Он говорил немного, лишь коротко улыбался, спросил как у меня дела. В первый раз не расслышал, мне пришлось повторить, он по-доброму посмеялся над собой. Он оставил о себе хорошее впечатление и ощущение того, что он способен поддержать любой разговор, даже если тот совершенно не складывается. Стоя напротив Тэхена, я понял, что у меня потеют ладошки. Я судорожно стал вытирать их о грубую ткань черных джинсов, но причина была вовсе не в Тэхене. Рядом с ним сидел Чонгук. Он следующий. Я уже слышал приятный голос, но старался не смотреть. — Здесь нечасто можно встретить фанбоев, — улыбнулся Тэхен, и его улыбка заставила улыбнуться меня в ответ, хотя я чувствовал, что сердцебиение учащается. Это называется «предвкушением». – Ты ведь старшеклассник? — Я уже закончил, — промямлил я и краем глаза заметил, что фанатка, стоящая напротив Чонгука, продвинулась дальше. Он ждал меня. Ждал, когда я закончу с Тэхеном и перейду к нему, но я будто к полу приклеился. Тэхен больше ничего не спрашивал. Закончил расписываться и подвинул фотобук Чонгуку, обращаясь ко мне: — Всего хорошего, учись усердно, — и принялся махать широкой ладонью перед самым моим лицом. Я запоздало кивнул, я понимал, что нужно уходить, нужно отойти, но было страшно. Вот оно. Прямо сейчас я познакомлюсь с Чон Чонгуком в реальности. — Здравствуйте, — сказал я, когда оказался напротив Чонгука. Я положил руки на стол, вцепился в них взглядом и провел языком по губам. Чонгук — первый мембер, к которому я обратился на «Вы». Со мной тогда, явно, творилось что-то странное. — Кому подписывать? — прозвучал знакомый голос, и я инстинктивно поднял голову на звук. Я смотрел на красивое лицо Чонгука буквально в полуметре от своего собственного сквозь темные стекла очков. Я почувствовал что-то странное в груди. Его простая, легкая улыбка, дружелюбное и заинтересованное выражение лица… Я, в самом деле, не знаю, что со мной тогда случилось, но глыба льда будто свалилась с плеч, я почувствовал, что напротив меня сидит такой же человек, как и я. Он, безусловно, намного талантливее и привлекательнее, но он показался мне таким простым в своей неземной красоте, что сердце мое, несмотря ни на что, все же, пропустив удар, успокоилось, и я сказал: — Меня зовут Пак Чимин. — Это ты мой фанбой? — улыбнулся он, и я не смог сдержать ответной улыбки. Она у него была невероятная, такая светлая, искренняя. Меня всего затопило теплом, что исходило от него, и улыбка моя ползла, становясь шире и шире. — Да! Я – основатель одного из Ваших фансайтов. — Правда? — кажется, он был здорово удивлен, но удивление вновь растворилось в улыбке, на этот раз он засмущался. Он выглядел совсем иначе, и смотреть на него вот так, вживую, совсем близко, чувствовать тепло, исходящее от его тела, приятный запах цветочного мыла и свежего одеколона, не шло ни в какое сравнение с тем, что можно напридумывать в своей голове. У него слезились глаза, но он, все равно, внимательно смотрел на меня, я чувствовал, что ему неловко, потому что я именно его фанбой, поэтому я протянул ему руку, чтобы пожать, я набрался этой смелости, я не хотел, чтобы он чувствовал себя некомфортно. Но Чонгук жать не стал, вместо этого он схватил мою ладошку, и издал какой-то странный звук удивления, уставился на меня и вопросительно вскинул брови: — Серьезно? — спросил он, и я сначала не понял, что он имеет ввиду. — Она, серьезно, такая маленькая? — он продолжал держать мою влажную ладонь, я чувствовал, что от этого простого прикосновения, внутри моего тела разжигается неизвестный ранее огонь. Начали подрагивать губы, я не знаю, видел ли это Чонгук, но я чувствовал отчетливо. Когда он приложил свою ладонь, которая оказалась на целую фалангу больше моей, я притворно улыбнулся, а у самого сердце в груди упало к ботинкам и вернулось обратно за секунду. Это несравненные эмоции, которые можно обозначить лишь одним понятием: любовь с первого взгляда. Это был настоящий удар под дых. Я никогда не терял границы, я был восхищен Чонгуком, как артистом, но не рассматривал его в этом плане. Я вообще не рассматривал мужчин в этом плане, никого, не только мужчин. Но, кажется, именно в этот момент эти спящие на дне моего организма чувства очнулись, распустились, раскрылись. Я почувствовал это. Я понимал, что не хочу уходить, это несправедливо, я не хотел с ним расставаться. Я пришел в себя, когда менеджер попросил меня продвигаться. — Подождите! — воскликнул я, принялся копаться в небольшой сумке, которая висела у меня на плече, достал из нее конверт, внутри которого были мои самые удачные снимки и придвинул к Чонгуку. — Вот, посмотрите, как будет время, — не знаю почему, но я продолжал говорить с ним формально. — И еще, — я снял очки и протянул Чонгуку. — Это для глаз. У Вас, должно быть, болят от вспышек. Чонгук сначала непонимающе смотрел на меня, а потом слишком по-доброму заулыбался. Он смотрел мне прямо в глаза. Я ему. Между нами больше не было преграды в виде темных стекл оправы. — Спасибо, — бросил парень, он смотрел мне вслед, когда я переходил к Джиену, мне казалось, он хочет что-то еще сказать. Но, когда подошла фанатка, он уже лучезарно улыбался ей. Отчего-то мне стало неприятно. Только потом прокручивая все в голове и анализируя, я понял, что это была самая обыкновенная ревность. На которую я не имел права. С Джиеном и Намджуном я практически не разговаривал. Поздоровался, поулыбался, получил свои автографы и прошел в зал. Там уселся на удобное место, с которого был хороший обзор, достал из сумки камеру и принялся за снимки. Чонгук несколько раз поймал взгляд моей камеры. В первый раз он широко и радостно улыбнулся, будто старому приятелю. Второй – сделал эгье, несмотря на то, что это не самое любимое его занятие, я знал из интервью. Потом мило улыбнулся, а позже еще и еще. И эти фото стали лучшими в моей коллекции. Они были великолепны. Чон Чонгук, позирующий для меня – лучшее, что могло случиться. Когда парни уходили за кулисы, я заметил, что Чонгук надевает мои очки, и внутри что-то подскочило от радости и благодарности. Позже я распечатал фото, развесил в своей комнате на специальных прищепочках. Выглядело по-девчачьи, но мило, мне нравилось. Однажды, когда я раньше пришел с учебы, застал мачеху, рассматривающую их и как-то странно усмехающуюся. — Не знала, что тебе нравятся айдол-группы, — сказала она тогда. Я промолчал, попросил ее больше не заходить в мою комнату. И так всегда. Я знал, что так будут реагировать все, поэтому скрывал это увлечение. Продолжал посещать концерты, мероприятия, делал множество фото, я буквально жил этим, уже не представлял себя, занимающимся чем-то другим. Это заполняло все мое свободное время. Идея забрать Чонгука себе возникла неожиданно и в одну секунду. После прочтения книги Фаулза «Коллекционер». Я подумал, что это неплохая идея. Он мог бы быть постоянно рядом, мне не приходилось бы искать поводов и возможностей. Я подумал об этом изначально лишь на одно мгновенье, а потом отбросил мысль, потому что так поступают только конченные кретины. Нет, это определенно не тот вариант, который мне нужен. Мои намерения стали тверже, когда я не попал на фансайн, хотя в этот раз приобрел альбомов даже больше, чем в прошлый. Я так и не понял, как работает эта система, но это явно походило на оружие в русской рулетке. Только в этом случае – нет патрона, прощай жизнь. Я попытался пройти в зал, сказал, что у меня фансайт и мне нужен материал, меня все равно не пустили, сослались на то, что таких как я, и так очень много. И я ждал снаружи. Тогда был уже ноябрь. Я был в ветровке и утепленных кроссовках, но все равно нещадно замерз. Чонгука я так и не увидел. Не увидел я его и на следующем фансайне, не увидел во время промоушена, потому рулетка по-прежнему была глуха. Мне удалось заснять его только на большом концерте в Сеуле, но место у меня было неудобное, фото получились ужасные. Кое-кто из фанатов даже спрашивал в комментариях, куда подевался «Коллекционер». На тот момент я уже перестал быть многоточием и стал «Коллекционером». Я его чувства понимал, они мне были подвластны. Очень часто я думал о том, что смог бы забрать Чонгука себе, сделать много прекрасных фото, говорить без конца, смотреть на то, как он улыбается, слушать звук его голоса, просто быть рядом, просто чувствовать его рядом. Мне казалось, что это настоящее помешательство, я много раз гуглил свои симптомы, но в каждой статье писали, что это влюбленность. Влюбленность в человека, о котором я знал все и не знал ничего. И это стало одной из тех причин, что послужила последним толчком в моем странном, ужасном, опасном, но сильнейшем за всю жизнь желании. Я захотел узнать его от и до. Я хотел его, я хотел изучить его тело, узнать его душу. Я хотел знать его мысли, хотел слышать его голос рядом с собой. Я хотел на него смотреть, хотел, чтобы он смотрел на меня в ответ и доверял мне. Я хотел много, но не мог этого получить. Но способ я знал. Я знал, как получить то, что так сильно хочется. Если у идиота Фредерика Клегга* получилось, кто сказал, что у меня не получится? Я был богат, вернее мой отец был богат, но это было одно и то же, я сказал, что хочу заняться нашим загородным домом. Он был заброшен, мы не ездили туда после смерти матери, я соврал, что хочу привести его в порядок, чтобы приводить друзей, и отец повелся. У меня никогда не было друзей, он боялся, что я не умею находить контакт с людьми, в какой-то степени так и было. Поэтому, когда речь заходила о друзьях, он был готов на все, он мог отдать мне последнее. Таким образом, я получил его безлимитную кредитку. Я нанял мастеров. В нашем загородном доме было два этажа. Он был огромен, в отдалении находилась просторная комната. Пройдясь по всему дому, я подумал, что она – самая подходящая для Чонгука. Я приказал привести в надлежащий вид весь дом, но именно эту комнату…я выбирал для нее самое лучшее, я сам ее обставлял. Я собирался сделать ее лучшей. Самой прекрасной, самой уютной. Я хотел, чтобы Чонгуку здесь понравилось, я искренне этого хотел. Я купил огромную кровать, подобрал самое дорогое постельное белье, подушки, одеяло — все антиаллергенное. Я поставил в углу аквариум с рыбками, телевизор без антенны, но с дисками, чтобы было нескучно, чтобы можно было смотреть фильмы. Большой холодильник, который обязался постоянно забивать разнообразными вкусностями. Я хотел сделать для него все самое лучшее, я старался. Я был уверен, что поступаю правильно. В первую очередь это самому Чонгуку, у которого плотный график и постоянные стрессы, на пользу пойдет. Я убеждал себя. Я искал себе оправдания, но оправданий мне не было. В какой-то степени я понимал, что поступаю ужасно. Но я уже все для себя решил, сделал большую часть. Дело оставалось за малым — забрать самого Чонгука. На дворе стоял ноябрь. Через месяц его группа отправлялась в мировой тур почти на год. Я должен был действовать быстро. У меня было слишком мало времени, и каждую ночь я тщательно продумывал, как правильно его распределить. Я рисовал в своей голове картинку, когда Чонгук, наконец-то, станет моим. На веки вечные.