(Не)человеческий фактор

Импровизированный полигон в Сан-Жозе мало напоминал профессиональные площадки «Ментора» — по крайней мере те, что были на авианосце. Он представлял из себя расчищенную полосу земли между руинами склада и полуразрушенной оградой, утыканную мишенями из ржавых бочек и обломков. Тайлер шагал по краю площадки. Его взгляд автоматически оценивал расположение укрытий, углы обстрела, дисциплину новобранцев. Неидеально, но для условий, в которых они выживали — более чем достойно. Его внимание привлекла фигура у дальней стены, отдающая чёткие, лаконичные команды — Семён. Тайлер подошёл, дав ему закончить указания группе новичков, отрабатывающих перебежку под условным огнём. — Как идёт, Седьмой? — спросил Тайлер, остановившись рядом. Голос был низким, предназначенным только для ушей командира. Тот, не отрывая взгляда от тренирующихся, кивнул. Его вечно напряжённое лицо, будто высеченное из гранита, не выражало ничего, кроме сосредоточенности. — Двое из трёх не понимают разницы между прикрытием и укрытием. Исправляем. — Сколько времени нужно? — Тайлер скрестил руки на груди, наблюдая, как один из бойцов слишком рано поднимается для выстрела. — Чтобы стать на нас похожими? Годы, которых у них нет, — отрезал Семён. Потом, на секунду переведя взгляд на Тайлера, добавил чуть мягче: — Чтобы выжить в следующей стычке — неделя-две. Если не полягут до того. В этом коротком диалоге сквозило давнее понимание. Тайлер готовил Седьмого. Неофициально, без громких слов. Слишком часто теперь командующему приходилось разрываться между полевыми операциями и грузом административных решений, которые в этом новом мире значили не меньше, чем меткий выстрел. Кто-то должен был стать его правой рукой в грязи и пыли. Его преемником в том, что касалось войны лицом к лицу. — Собери наших через час. Брифинг по новым разведданным, — сказал Тайлер, уже отворачиваясь. — И продолжай в том же духе. Он обвёл взглядом площадку — ни одного знакомого лица, однако двое из этих новобранцев должны будут после подготовки и типичного «собеседования армреслингом» присоединится к спецотряду. Призраки недавних потерь витали в воздухе плотнее пыли. — Лана еще не восстановилась? — спросил Семён, словно поймав мысль лейтенанта. — На бумаге — восстановилась. На деле — не готова вернуться к исполнению обязанностей, — ответил Тайлер. — Но на собрание подтянется. — А Велидан? — в голосе Седьмого прозвучала не столько забота, сколько профессиональная оценка отсутствующего ресурса. Тайлер сжал губы. Лекс был отдельной статьёй. — Брат сейчас… очень занятой человек, — выговорил он с лёгким оттенком раздражения, которое позволял себе только с самыми проверенными людьми. — У него свой фронт работ. И я не могу его контролировать, как обычного бойца. Семён лишь хмыкнул, возвращаясь к наблюдению за тренировкой. Никаких дальнейших вопросов. Он понимал больше, чем показывал. Через час небольшое помещение, служившее им ситуационным центром, начало заполняться. Бойцы рассаживались на скрипучих стульях, хаотично разбросанных по комнате. На потолке расположился старый проектор, транслирующий белую заставку. Тайлер стоял во главе стола, заваленного картами и рапортами, сверяясь с записями. Дверь открылась, и в помещение прошла Лана. Она двигалась чуть медленнее, чем обычно — прослеживалась остаточная скованность, но осанка была по-прежнему безупречно прямой. Острый, как скальпель, взгляд скользнул по собравшимся, проводя мгновенную инвентаризацию. Он задержался на пустующем месте напротив Тайлера — та позиция, которую обычно занимал Лекс. Её тонкие брови чуть дрогнули. Раздражение, быстро подавленное холодной волей, но не до конца. Китаянка кивнула командиру, заняв последнее свободное место за столом, и тихо бросила: — Наш штатный сверхчеловек опять на сверхважных делах? В её голосе не было злобы. Была та самая, знакомая всем, сдержанная колкость, смешанная с обидой. Лекс ни разу не навещал её в лазарете после того, как девушка пришла в себя. А теперь и на общий сбор опаздывал. Тайлер, не глядя на неё, пробурчал: — У него дел больше, чем у нас с тобой вместе взятых. Лана лишь фыркнула, откинувшись на спинку стула, но её пальцы постукивали по колену — нервный, быстрый ритм. Тайлер откашлялся, собираясь начать, как вдруг дверь снова отворилась — без стука, без лишнего шума. Вошел Лекс. Он не выглядел запыхавшимся — просто появился из полумрака коридора. Всё та же походная форма, что и у всех, но сидела она на нём как-то иначе — безупречно, почти неестественно. Велидан встретился глазами с Тайлером и коротко кивнул. — Прошу прощения за задержку, — его голос прозвучал по обыкновению ровно. Мимолётно Лекс осмотрел помещение и, обнаружив отсутствие свободных мест, просто встал у стены, приняв привычную позицию наблюдателя и готового к действию инструмента. С первой секунды появления Велидана Лана не сводила с него глаз. Её губы сжались. Раздражение никуда не делось. Но теперь к нему примешалось что-то ещё — настороженное, почти инстинктивное понимание, что перед ней стоит не просто возлюбленный, опоздавший на собрание. Стоит нечто, что даже Тайлер предпочёл назвать «очень занятым человеком», не вдаваясь в подробности. — Отлично, — сухо заключил Тайлер, и включил трансляцию на проекторе. — Внимание на южный сектор. Он ткнул лазером в точку, обозначавшую опорный пункт «Апогей» рядом со старым фармацевтическим заводов. — Наши проблемы кучкуются там. Местные активизировались. Раньше сидели по своим трущобам, попрошайничали у ворот и разбегались при первом окрике. Теперь — шляются по периметру, начались нападения на патрули. Обычно поодиночке, почти всегда под кайфом. Дерзкие, агрессивные, не чувствуют боли. В комнате повисло неодобрительное молчание. Все понимали, чем сулила такая перемена. — Чем вооружены? — спросил один из бойцов. — Кулаками, зубами, ножами, — пожал плечами Тайлер. — И вот этим. Он достал из-под стола небольшую металлическую банку с примитивной закручивающейся крышкой и поставил её на карту с глухим стуком. Внутри что-то булькнуло — густое, вязкое. — Это не взрывчатка. Неопознанное вещество, ядовитое. Если поджечь — пара вдохов ведет к спазму, тошноте и удушью. Всего час назад доставили вместе с двумя патрульными. Допросить их не успели — один скончался по дороге, второй не в себе, бредит. Образец ещё не отправляли на анализ. — Наркотики и химическое оружие? — прошелестел один из бойцов. — Слишком резкий скачок от попрошайничества к тактике террористов-смертников, — отметил Тайлер. — Где-то они это достают. Или у кого-то. Семён, сидевший прямо напротив Тайлера, сдвинул брови. — По поводу дури — могли стащить психотропы с завода. — Исключено, — тут же отрезал Тайлер. — Всё под охраной, ведется учёт. В этот момент с той стороны, где стоял Лекс, раздался ровный, лишённый интонаций голос: — Я заберу образец жидкости и отправлю на анализ. Когда получу подробные данные, с вероятностью 95% можно будет определить состав и потенциальное происхождение компонентов. Тайлер, не отрываясь от изображения на стене, кивнул. — Бери. Отчитаешься напрямую мне. Он украдкой скользнул взглядом по Лане, сидевшей неподалёку. Она не смотрела на банку, не смотрела на карту. Её взгляд, острый и неотрывный, был прикован к Лексу. В глазах читалось не восхищение, а что-то горькое и недоумённое. Тайлер продолжил, обозначая задачи, но девушка почти не слушала. Её мысли витали в далёком прошлом. Она вспоминала другого Лекса — того, что умел рассмешить даже после самого ужасного дня в школе. Того, чьи шутки могли быть колючими, но всегда попадали в точку. Того, кто заявлялся к ним в гости и начинал возиться с кофеваркой, строя из себя гурмана, после чего раздавал всем «порцию бодрости, не подлежащую обсуждению». Жизнерадостного. Острого. Живого. А теперь перед ней стояла его тень. Собранная, серьёзная, невероятно эффективная, но пустая. В нём не осталось ни искры того прежнего задора, ни намёка на самоиронию. Плен, эксперименты и все последующие за ними события выжгли что-то внутри, оставив только холодную, безотказную функциональность. Это ранило Лану сильнее, чем его отстранённость. Она видела, как Велидан меняется день ото дня, всё больше походя не на человека, а на идеально отлаженный механизм, который даже слеза не способна запятнать. — …Значит, прикрываем эту лавочку и по возможности ликвидируем источник, — продолжал Тайлер. — Проблема в противогазах. Из выделенных под военные задачи исправно работают меньше десятка. И те нужно беречь на случай реальной химугрозы. Поэтому на вылазку идут только восемь человек. Группу возглавит Седьмой. Он бросил взгляд на Семёна, который лишь кивнул, приняв назначение как должное. — Местные, даже если нахимичили чего, против нормального оружия и брони — не соперники. Избегайте прямых стычек и лишнего кровопролития. Тайлер оценивал задание достаточно простым, но в то же время это был хороший шанс для Семёна. Ему нужен был реальный опыт проведения операций в качестве командира. — Брат, тебе — помочь с проработкой плана на основе карт и актуальных данных. И заняться этим, — лейтенант кивнул на банку с жижей. — Что скажешь по срокам? — Для составления оптимальной схемы действий группе потребуется около двух часов, — ответил Лекс. — Хорошо, — удовлетворенно кивнул Тайлер. — Непосредственного участия в вылазке ты принимать не будешь. И тут Лана, до сих пор сидевшая, сжав челюсти, не выдержала. Её ладонь с хлопком опустилась на стол. — Объясните логику! — её голос прозвучал резко, перекрывая тихий гул. — У него, — она почти ткнула пальцем в сторону Лекса, — способности, которые свели бы риск к нулю! Скорость, реакция, выносливость. Почему он тут будет с картами сидеть, когда может быть там, где реально нужен? Девушка надеялась, что в этой поездке удастся с наконец-то нормально поговорить с Велиданом. Опять все планы — коту под хвост. Лекс наконец-то посмотрел на неё. Взгляд был ровным, внимательным, но абсолютно непроницаемым. Внутри него боролись две правды: слова Ланы были логичны — он был бы эффективнее в поле. Но и позиция Тайлера понятна — новые «навыки» были нужнее здесь, для анализа, расчётов, поддержания хрупкой системы безопасности Сан-Жозе. Велидан не мог быть везде. И этот внутренний расчёт, это взвешивание приоритетов, было написано у него на лице — не эмоцией, а напряжением едва уловимых мышц. — У брата теперь другие обязанности, — жёстко вставил Тайлер, не дав Лексу заговорить. — Координация безопасности, анализ угроз. Ему и здесь работы хватает. — С каких пор наш командир записался в няньки? — вырвалось у Ланы язвительное замечание. Она тут же почувствовала, как кровь приливает к щекам, поймав на себе взгляды других бойцов — оценивающие, скучающие, неодобрительные. Спорить с командиром при всём строю — глупо и чревато. Она резко выдохнула, скрестив руки на груди. Немного успокоило лишь то, что её саму на эту миссию не отправляли. Китаянка слышала слухи. Что после той диверсии на корабле врагов у Велидана появился «доступ к части их технологий». Что-то про анализ данных, сбор. Расплывчато и тревожно. Именно это и стало официальной причиной его нового статуса. И это же не давало ей покоя. Собрание завершилось. Бойцы потянулись к выходу, обсуждая предстоящий выезд. Лекс взял банку и было двинулся к коридору, но улизнуть не получилось. — Лекс, постой! Он остановился и обернулся на Лану. Лицо было вежливо-отстранённым маской, которую он надел специально для неё. — Привет, Лан-Лан. Как твоё самочувствие? — попытался непринуждённо кинуть мужчина. — Не ври, что тебе интересно, — отрезала она, подойдя вплотную. — Что с тобой происходит? Почему ни разу не пришёл? Что там было, когда вы пленных вытаскивали? И что это за новые «способности», из-за которых тебя чуть ли не в начальство отправили? Лекс смотрел на неё, и в его глазах мелькнуло что-то живое, но тут же погасло, похороненное под слоем расчётливой осторожности. — Со мной всё в порядке. Тогда, на вылазке, было сложно. Обстоятельства сложились не лучшим образом. А новые задачи… связаны с анализом данных противника. Это позволяет предотвращать угрозы. Он не врал. Но слова Велидана были пустыми, как эхо. Он отгораживался от китаянки тайной, которую ему приказали хранить те немногие, что были посвящены в правду — новое руководство, Тайлер, Ренри. Предавать их доверие, даже ради давней подруги, он не мог. — Не хочешь нормально пояснить? — голос Ланы дрогнул от обиды. — Не могу, — выдохнул Лекс сдержанно. В этот момент на выручку подошёл Тайлер. Его взгляд скользнул по двоим, и лицо стало каменным. — Лана. На восточный периметр — в патруль. Немедленно. Девушка резко повернулась к нему, глаза вспыхнули. — Я водитель спецотряда, командир, а не рядовой патрульный! — Ты — солдат, который ещё не восстановился после тяжёлого ранения, — невозмутимо парировал Тайлер. — Патрулирование периметра — важная работа. Это приказ. Последнее слово повисло в воздухе железным грузом. Китаянка поняла, что спор проигран. Сопротивляться дальше — признать себя проблемой. Она стиснула зубы, бросив на Лекса последний, полный горького разочарования взгляд. — Так точно. Она развернулась и зашагала прочь. В голове стояла не обида, а холодная, ясная мысль: узнать всё самой до последней чертовой детали. * * * Сегодня Еве выпала работа на улице — обходить точки доступа, сбрасывая заевшие сенсоры движения на окраине периметра. Механическая работа, не требующая мыслей — то, что нужно, когда голова и так переполнена. Вернувшись в кабинет ближе к вечеру, она коротко отчиталась Оливеру. Тот, уткнувшись в пайку платы, лишь хмыкнул, не глядя: — Лорис, если следующий сбой будет в зоне, где ты забыла сменить аккумуляторы, я лично напишу в твоём деле «склонность к саботажу через халатность». Для разнообразия. Угроза прозвучала вяло, почти по привычке. После сцены с Лексом Паули, кажется, предпочитал держаться от неё на расстоянии, ограничиваясь формальностями. Это даже было удобно. Остаток смены Эвелин провела перед мониторами наблюдения. Сегодня её не клонило в сон, хотя прошлой ночью она почти не спала — разговаривала с Лексом. Вернее, наконец дорвалась до рассказа столь многочисленных мыслей, делилась своими открытиями и догадками. Велидан по своему обыкновению воплощал идеальный образец слушателя. Он изредка вставлял комментарии или уточняющие вопросы, однако та самая — особенная — страница дневника профессора вызвала у него неподдельный интерес, а в последствии — изумление. Аналитический ум не способен был добавить креативности в подход к столь нетривиально зашифрованному посланию. Но за сухими расчётами сквозило другое — его внимание, его готовность быть рядом. Теперь, после событий на крыше, после своих слов, которые Ева наконец высказала вслух, всё перевернулось. Раньше его гиперопека давила, вызывая желание убежать. Теперь же девушка ловила себя на почти физической потребности чувствовать Лекса рядом. Видеть профиль, слышать шаги, ловить его взгляд — даже если этот взгляд был порой отстранённым. Странные, но непреодолимые ощущения. Велидан формально возглавлял отдел, но реальным начальником, ворочающим бумагами и оргтехникой, оставался Паули. Должность Лекса была ключом — легальным поводом без спроса и временных затрат влезать в любые системы, иметь доступ ко всему. А Ева… она была его слабым звеном и самым сильным оправданием одновременно. Мониторы показывали унылую смену пустующих дворов и окрестностей у периметра. И вдруг — движение. На дальней камере, у кромки старого леса, в кадр вошла фигура. Не местный бродяга. Этот человек двигался быстро, целенаправленно, одетый в тёмную форму и балаклаву, скрывающую лицо. Крупного оружия не было видно, но и опознавательных нашивок — тоже. Лорис мгновенно нажала кнопку связи с диспетчерской и сообщила о нарушителе. После короткого доклада она перевела дух, только сейчас заметив, как участилось сердцебиение. Хотелось предпринять что-то ещё, но на этом обязанности девушки ограничивались в рамках данной работы. Поприветствовав подошедшего сменщика, Эвелин потянулась за своей потрёпанной кружкой, как вдруг в нагрудком кармане почувствовалась короткая вибрация голографа. На экране всплыло короткое сообщение от Лекса. Никаких лишних слов — только метка на карте с координатами одного из малоиспользуемых зданий в центральном секторе Сан-Жозе. И одна строка: «Встретимся там, когда освободишься?» У Евы ёкнуло сердце, и по телу разлилась тёплая, живительная волна. Это было больше, чем просто приглашение. Это было будто ответное эхо её собственных мыслей. Он почувствовал её. В этот самый момент, сквозь разделяющее их расстояние, он уловил её желание его увидеть. Девушка вскочила с места, хватая свою куртку. Усталость как рукой сняло, сменившись лёгким, почти головокружительным подъёмом. Она очень хотела его увидеть. *** Лорис толкнула дверь плечом, и та со скрипом уступила. Она уже была здесь, в этой безликой служебной комнате, когда застала Лекса в напряженном разговоре с Тайлером. Тогда на её памяти у него впервые случился приступ — и стены будто сжались от невысказанного. Сейчас же здесь царила иная тишина — ожидающая, сосредоточенная. Велидан стоял спиной к ней, неподвижный, как памятник самому себе. Он смотрел на голую белую стену, куда из потолочного проектора падал рассеянный, бесформенный свет — просто светящийся прямоугольник заставки. Ева мягко ступила внутрь, ожидая, что он обернётся, но мужчина не двигался. — Лекс? — она подошла ближе и встала прямо перед ним. Он медленно перевёл на неё взгляд, будто возвращаясь из далёкого путешествия. Где-то в глубине клубилась какая-то сложная, невысказанная мысль. — Что делаешь? — спросила Лорис чуть тише. — Прокручиваю воспоминания, — ответил Велидан просто, как если бы сказал «проверяю отчёты». Ева на мгновение замерла. — Воспоминания… в каком виде? Как на компьютере? — Почти. Аудио, визуал, тактильные и обонятельные данные — всё индексировано и доступно для воспроизведения, — пояснил Лексар, и в его голосе не было ни гордости, ни сожаления — лишь констатация фактов. И тогда Ева вспомнила. Картины на авианосце — невероятно детальные, точно повторяющие пейзажи порта. Они были не просто талантливыми. Они были слишком точными, лишеннымм мазков интерпретации, похожие на снимки высокого разрешения. Теперь пазл встал на место. Лекс не рисовал по памяти — он проецировал её. — Что именно вспоминаешь? — девушка присела на край массивного стола рядом, следя за его лицом. Велидан не ответил. Он лишь повернул голову обратно к стене — и пустая заставка сменилась изображением. Лорис ожидала увидеть что-нибудь эпическое, достойное архивации. Хаос атаки на «Ментор», искаженные лица врагов, вспышки выстрелов в полумраке Колос-7. Но то, что возникло, заставило её дыхание застрять в горле. Это была она, увиденная его глазами. Не красивая героиня, а измученная, перепачканная девушка с растрёпанными волосами, выразительными мешками под глазами и свежей царапиной на шее. На фоне чернел небесный купол, бетон крыши под ногами. И её собственные слова, прозвучавшие столь убежденно на череду его вопросов. «Потому что люблю тебя» А потом — шаг вперёд, рука, остановившая за рукав и коснувшаяся щеки… Но тут же изображение отматывалось назад и начиналось снова. Петля. Лекс зациклил этот момент. — Завязывай уже! — вырвалось у Евы, и она вскочила, инстинктивно пытаясь встать между ним и проекцией, хотя свет проходил над ее макушкой. Горячая волна смущения накрыла с головой. Лекс послушно выключил трансляцию, но его задумчивый взгляд не изменился. Мужчина пересел на тот самый угол стола, где только что сидела Лорис, и посмотрел на неё снизу вверх. — У меня есть вопрос. По каким именно диагностическим признакам ты пришла к выводу о своих чувствах? — он сделал микро-паузу, подбирая точную терминологию. — Ты оценила их согласно объективным параметрам? Специфическая паттернная активность в островковой доле или префронтальной коре? Велидан говорил серьёзно, без намёка на шутку. Он был знаком с эмоциями, особенно с теми, что вращались вокруг неё. Также Лекс знал, что люди не имеют осознанного доступа к биохимии или активностям головного мозга, о которых только что говорил. Для него любые проявления эмоций были данными, параметрами, корреляциями — однако совершенно не поддающиеся объективному анализу. Сделать качественный, интуитивный вывод «я люблю» на основе этих цифр — было всё равно что пытаться описать музыку, анализируя только нотную запись. Но на что тогда опираются люди, когда делают выводы о собственных чувствах? Ева почувствовала, как смущение отступает, сменяясь другим — острой, нежной необходимостью объяснить. Ей самой было непросто говорить об этом с существом, пытающимся понять свои и чужие эмоции через логику. Но она должна была попытаться. — У меня нет доступа к параметрам своего тела, — сказала девушка, присаживаясь рядом на стол. — Я не могу измерить химию или оценить активности разных отделов мозга. Это… это знание, которое приходит не из данных. Самое человечное в эмоциях и чувствах — иногда их нелогичность. Я и сама до последнего не понимала… не хотела признаваться самой себе в том, что полюбила табя. Это казалось абсурдным, раз уж ты не совсем человек, — вздохнула Лорис, но не разочарованно, а скорее из-за трудности таких объяснений. — Иррациональная любовь, надежда вопреки всему, смех в горе. Возможно, именно в этих сбоях прагматичного алгоритма и кроется ключ к тому, что мы называем «быть живым». Лекс слушал, не прерывая. Его взгляд был пристальным, как будто он пытался не просто понять слова, а уловить в себе внутренний отклик, нечто похожее. Казалось, он что-то для себя решил, отложив в отдельный файл для дальнейшего анализа. После повисшей паузы Ева наткнулась взглядом на небольшую банку на столе рядом. — А это что? — спросила она, схватив банку и одним движением открутив крышку, но тут же поморщилась. Лекс вытаращил глаза в испуге за ее самочувствие. Он спешно выхватил банку, возвращая крышку назад, но было поздно. — Ты туда клопов-вонючек что ли насобирал? — пошутила Эвелин, почувствовав легкую тошноту, но в воздухе действительно витал едва уловимый, знакомый с детства запах — горьковатый, химически-травяной. — С ума сошла? Это химическое оружие! — Велидан вскочил с места и тремя быстрыми шагами оказался у окна, распахнув его настежь. Он был готов уже тащить девушку в медпункт, однако Ева уверила, что успела вдохнуть лишь поверхностно, но на всякий случай переместилась к окну. — С каких пор «Ментор» промышляют такой гадостью? — нахмурилась Лорис, в то же время пытаясь выглядеть максимально бодрой, чтобы лишний раз не нервировать нервных. — Это не наше, — пояснил Лексар, в глазах которого продолжали стоять тревога и упрёк. — Местные что-то намутили в южном секторе рядом с фармацевтическим заводом. Нужно понять, что за дрянь и откуда берут компоненты. При упоминании локации в голове девушки сразу возник образ напавшего на неё незнакомца во время выезда туда. Ева поёжилась от этих воспоминаний. Но беспокоило другое. Своими глазами она видела, что из себя представляют тамошние коренные жители. Голодные, живующие в крайней нужде и пытающиеся найти утешение в наркотиках. Они просто не могли создать сложное химическое соединение — не только из-за общей необразованности и маргинальности, но и из-за низкого уровня технологического прогресса. — Слушай. А что если это и вправду секрет, который выделяют щитники? Мутанты, — предположила Лорис. Она бросила мимолётный взгляд к банке в руке мужчины, на миг уловив мысль вдохнуть ещё раз. Велидан чуть прищурился, успев поймать ее на этой мысли, и только крепче сжал сосуд с жижей. Ева сделала вид, что задумалась о чем-то другом. Эти немые переглядки длились всего пару секунд и закончились для девушки стратегическим поражением. — Оно действительно напоминало мне вонь от клопов-вонючек! — будто бы попыталась оправдаться девушка. — Правда, химический состав я не знаю. Но можете рассмотреть этот вариант. Лекс задумчиво повертел банку в руках, и в его глазах мелькнул тот самый холодный огонь аналитической работы. Он убрал ее в карман — уже не как угрозу, а как интеллектуальный вызов. Ева наблюдала, как его внимание погружается внутрь, сопоставляя разрозненные данные. Обрывки данных складывались в тревожную картину, но информации не хватало. Для точного ответа требовался доступ к данным из архива — тем самым цифровым осколкам докризисного мира, где можно было найти спецификации биохимических агентов. Но уже сейчас вывод напрашивался сам, отзываясь в сознании Лекса ясным, трезвым резонансом. Он посмотрел на Еву, и в его взгляде отразилось понимание, куда более сложное, чем просто идентификация яда. Мужчина в очередной раз отметил, как подвижен и оригинален человеческий ум — её ум, способный генерировать самые нетривиальные и безумные варианты. Именно этот хаотичный, интуитивный скачок мысли, а не его расчёт, указывал на истинную глубину загадки.