Горный хрусталь

      Просыпается он лениво и нехотя. В комнате полумрак, время близится к вечеру. Бильбо шевелится, чувствуя, как затекла рука: Смауг её придавил. Хотя ещё очень тепло и приятно. Хоббит вылезает из-под него и поворачивается спиной, чувствуя, как змей обнимает его со спины.       Отверстие саднит. Не то что бы болит или саднит как рана на ободранном колене… Немного неприятно, впрочем, должно скоро пройти. Интересно, так будет каждый раз? И так же приятно… Он вздыхает нежно, вспоминая события утра.       — Ты улыбаешься, — голос змея после сна не хрипит как у обычных людей, а шипит, — Почему?       — Я вспоминаю, что было парой часов ранее, — голос Бильбо звучит мягче.       — А-а-а… — будто это ему всё объяснило. — Хорошо было… — он потягивается всем телом и опять сжимает его в объятиях. — Теперь ты почти мой…       — Почему почти?       — Метка. И ты станешь моим мужем… — голос от шепелявости переходит к мурчанию. Прямо в ухо.       — Муж? У вас это так делается?       — Да. А у вас как?       — Ну… Свадьба, кольцо, гости…       — Свадьба… Видел, был. Бессмысленная трата времени. Я и так накормлю тебя всем, что ты пожелаешь. Гости… У меня нет семьи. Брат есть, но это отдельная тема.       — Нет… Значит, и звать нам некого?       — Видимо. А вот кольцо… Это мы можем сделать.       — Скажешь, пойти выбрать все понравившиеся в сокровищнице? — смешок.       — Ни одно. Вряд ли ты его найдешь так просто. Есть у меня одно кольцо, не совсем уж простое, — дракон поворачивает хоббита к себе лицом. — Увидишь…       И они затихают. Оба в своих мыслях, в нежности, в тепле и объятиях. В тишине урчит живот хоббита.       — Тебя надо покормить, — приоткрывается один глаз Смауга.       — И тебя, — Бильбо смущённо отводит глаза. — Это было очень… Энерго и водозатратно.       — Нигде ничего не болит? — рука змея ласково оглаживает ягодицу хоббита.       — Немного щиплет. Это пройдет.       — О. Хм, — и делает странное. Рывком поменяв их положение, ложится на спину, держа на себе, животом к животу, хоббита. Дракон тянется пальцем в рот, прикусывает. Выступает пара капель крови. Смауг тянется к раздвинутым второй рукой ягодицам и смазывает, немного проникая вовнутрь хорошо растянутой дырочки.       — Ай! Что ты ты делаешь? — Бэггинс смущается, краснеет и возмущается.       — Облегчаю тебе жизнь, — и дабы Бильбо не сопротивлялся, перекидывает его через спину, поворачивая по диагонали и сжимая. Свисая головой вниз сильно не посопротивляешься. Как только процедура заканчивается, хоббита возвращают в нормальное горизонтальное положение на спину и одаривают парой десятков поцелуев.

***

      Очередное утро встретило Бильбо пеньем птиц, ярким светом солнца сквозь толстые шторы и свободой. Его не обнимали ни ноги, ни руки, ни даже хвост. Он спал посередине кровати, раскинув руки и ноги в разные стороны. И он был счастлив. В первое время. Конечно, потом он задался вопросом, куда делся его любимый? Ответ ему подсказал приятный запах жареного картофеля и яичницы вперемешку с травами.       Сладко потянувшись, он плавно сел, свесив ноги, сонно зевнул и погладил голые плечи. Теперь они каждую ночь… Рука его потянулась к халату, в котором он спешно спрятал свою наготу. После нескольких раз «терапия» драконьей кровью ему была не нужна. И ещё раз потянувшись он направился на кухню, где тут же получил в заспанное лицо пару поцелуев.       — Я думал ты не умеешь готовить, только есть, — Бильбо плюхнулся на стул, оценивая взглядом дракона. Иногда он такой бесстыдник, особенно, когда надевает фартук прямо поверх голого тела. Конечно, Смаугу же не холодно и одевается он только из приличия. А раз спереди все закрыто, значит прилично. А может он знает, каким жадным взглядом провожает хоббит его булочки и как сглатывает, глядя на рельеф спины и груди.       — Представь, умею. Как, мой подарок не мешал спать?       И тут он вспомнил. Кольцо. Он же, как обещал, подарил. Бэггинс тут же взглянул на свою левую руку, рассматривая изделие. Такое большое, а не мешает, не спадает и совсем лёгкое. А ещё оно из какого-то странного белого материала, который отдает голубым оттенком. Странный металл… С небольшим белым, полупрозрачным камнем. Смауг назвал его «драконья слеза». Бильбо в ответ на это весь день провёл в сокровищнице в поисках самого лучшего. Конечно, он нашел много прекрасных вещей, но не было ничего лучше чем одна-единственная драгоценная вещь, которая была с ним все приключение — маленькая золотая булавка. На счастье. Он взял ее из дома. На ее кончике, на плотной части, была пометка его предка и с тех пор изделие передается у них по наследству. Именно это он и подарил тому единственному, кому был готов подарить свою жизнь.       — Оно великолепно. Про то, понравилось ли тебе, я спрашивать не буду, ведь оно такое простое и явно не сравнится с какой-то булавкой…       Змей с улыбкой издал смешок и обернулся. Хоббит охнул. Магия какая-то? На его груди, ровно на ключицах, была какая-то вещь, которая будто на влаге держалась. Продолговатая, по форме ключиц, а посередине была прицеплена булавка. Все это держалось и не спадало ни при каком движении, хотя давно должно было.       — Что… Это?       Дракон, чем немало его напугал, издал какое-то шипение вперемешку с рычанием.       — Ты чего? — он весь напрягся.       — Ну ты же спросил, как оно называется, — цокнул Смауг, — Я ответил. Я знаю его название только на драконьем.       — Так ты… А… — и он разразился смехом. — Я думал ты меня съесть собрался… Как оно крепится?       — Оно не крепится. Это теперь часть меня. А булавку можно снять, наверно. Пока что. Пока я ещё не поставил на тебе метку, — он бросил на него острый взгляд и опять отвернулся.       — Метка… А когда мы… Ну…       Едва не перебивая его, дракон заявил:       — Сегодня мы пойдем гулять. Пешком.       — То есть пешком? — Бильбо это сбило с любой мысли. — Ты же обычно летаешь.       — А ты — нет. Сегодня пойдем пешком. Я покажу тебе, как можно с этого склона спустится вниз и дойти до города.       — В город? Спуститься? Ты же говорил тут невозможно спуститься человеку!       — Ну мало ли, что я говорил, — Смауг хищно улыбнулся, — Вот сказал бы правду, ты бы или сбежал через ход, либо убился бы, пытаясь его найти. А теперь…       — …ты веришь, что я не сбегу.       — Именно.       — Даже без метки?       — Метка — дело времени. Мы сделаем её сегодня ночью.       Хоббит напрягся. Он всё ещё не знал, как это происходит и это пугало. Он лишь знал, что с этим как-то связан секс…       — Всё равно в первый раз мы пойдем вместе. Если тебя это вдруг беспокоит… Ты и с меткой сможешь сбежать. Но любой, кто хоть немного обладает магией, почувствует, что к тебе лучше не лезть. А тех, кто ею не обладают, просто хорошенько отвадит от тебя. Если, конечно, ты сам не захочешь этого контакта… И я сейчас имею ввиду не только интимную связь.       Хоббит выдохнул. Теперь с него вдруг будто спали все оковы мира. Он понял, что действительно, воистину, как никто другой в мире, свободен. Ведь именно его выбрал этот властелин неба и земли.

***

      Неспешной походкой Смауг направился к краю скалы, где отодвинул небольшой камень. Взгляду хоббита тут же открылись выбитые в камне ступени, ведущие тропой меж валунов вниз, к подножью горы, к городу. В принципе, если идти отсюда, а не обходить, не так уж и долго…       — Сколько в одну сторону идти?       — Часа три, наверное, может пять. Давно не ходил, — змей направился первый.       — Долго…       Бильбо оглядел своего спутника. Одет неброско, возможно, как человеческий дворянин. Правда, если заглянуть в лицо, то становится понятно, что ни у одного человека не может быть таких утонченных и правильных черт. Конечно, если посмотреть совсем близко, то любой подумает, что и у эльфов не бывает таких острых клыков и алых глаз. Но красивое мужское платье и плащ поверх него, с ныне раскрытым капюшоном, не разрешат смотреть в лицо кому ни попадя.       Сам хоббит был одет в хорошую кофту, плащ из более толстой кожи (дракон убедил его, что в скалах гуляют холодные ветра), просторные штаны. Кожаная обувь была одинаковой. В руках Бильбо к тому же была корзинка. Вдруг он найдет что-то по пути? Да и не просто так они в город идут. Поэтому на поясе дракона был закреплен кошель с золотом, которое он щедро выделил из своей бескрайней сокровищницы.       Дорога была не такая уж сложная и опасная. Смауг поведал её историю. Она, как и многое другое, была сделана им самим для его возлюбленного. Именно из-за тропы он и погиб, так что змей даже засомневался, правильно ли он сделал, что показал? В итоге же взял с него обещание по городу ходить, скрывая лицо да никому не говорить о себе ничего.       —…Его убили потому, что он был мой. Он не скрывал ничего и был жутко болтливый. Всех бабушек на рынке по имени знал. Никаких дел не боялся, как и ты. Мог застрять с ними до ночи на рынке, помогая. И еженедельно делал им вливание из моей сокровищницы в бюджет города. Кто его знал — любил. Он и про меня много говорил, да кто жил — все померли и никто теперь, к счастью, не помнит, что я и подобным человеку бываю, — он спускался, иногда сбивался со слов, делая вдох, и вещал дальше: — Я уж не помню кто, но собрал в городе бунт: как это так, дракон у себя такие сокровища прячет, нажитые нечестным трудом. А эльф еще и тратит их куда хочет! В общем, обвинили его… Ну, как-то дождались, что он придет и казнили на площади за… За мужеложство и преступление против людей. Я сжёг почти весь город… Был там один, смелый… Заранее стрелы выковал. Меня, видно, приманить хотели. Не убил, конечно, но ранил. Ничем таким же не убьешь… — он хохотнул, — Помнишь, ты спрашивал про шрам на груди? Вот, от стрелы.       — Думаю, тебе нечего бояться. Прошло почти два месяца, о проходящих мимо гномах и хоббите все давно забыли. Да и я буду осторожен, — Бильбо поймал Смауга за руку и задержал, соскакивая со ступеньки, оставаясь на две выше, что дало ему возможность, встав на носочки и потянув руку дракона вниз, чуть наклонить его и поцеловать самым нежным поцелуем. — Со мной все будет в порядке. Я люблю тебя.