Горный хрусталь

      Стук копыт по брусчатке, скрип несмазанных колес старой телеги, «С дороги!» Кудахтанье курицы из корзинки одной мимо проходящей дамы. «Яблоки, ягоды, грибы!.. Шелк! Лучший шелк!» А вдалеке слышно труппу музыкантов. Шум города. Они идут ближе.       — Ты не устал? Мы можем зайти в трактир и выпить чего-нибудь, — наклонившись к Бильбо, предложил Смауг. — Знаешь, тебя будут запоминать. Ты слишком мал для людей. Я думал, это я больше, а ты всего на чуть-чуть, а ты как гном, — он хмыкнул.       — Я не гном, — обиженно буркнул хоббит. — Но я бы выпил чего-то прохладного.       — Разве на улице жарко? — змей приподнял бровь.       — Конечно. Я же просто физически ощущаю жар твоей ревности. Прекрати заглядывать в глаза прохожим и проверять, насколько меня не узнать! — В ответ на эти слова дракон фыркнул и возвёл очи к небу.       — Я тебя просто охраняю. И не очень-то ревную…       Несомненно, жарко Бильбо было не только поэтому. Они оба были одеты поверх одежды в плащи, Бэггинс ещё в теплый, как настояла рептилия, с наброшенными на голову капюшонами, что немного скрывали лица и, несомненно, острые уши дракона. Хотя вряд ли это им помогло бы. В сравнении с грязными, противными, дурно пахнущими людьми на улицах, от которых несло если не рыбой, то какой-то дрянью, он был просто чистейшим созданием, спустившимся с небес. Именно так, как представляли эльфов местные.       Путники подошли ближе к импровизированной сцене из десятков бочек, накрытых досками. Поверх этого, нельзя сказать стоял или ходил — скакал, главный «актер». Он вещал что-то совершенно глупое, сумбурное, непонятное, но толпа хохотала.       — И наш бургомистр настолько громко перебирает золото, что еще немного, и на этот звук проснется и прилетит дракон! Видели ошарашенных кур?! Вот так будет выглядеть эта летучая тварь, когда поймет, что даже её сокровищница меньше!       — Хамы, — нахмурился хоббит. — Мне здесь не нравится. Пойдем всё-таки в таверну?       — Если уж у бургомистра такие горы, может наведаться? Люди мне давно дань не платили.       —Смауг! — со смешком и обреченностью воскликнул Бильбо.       — Или бросить один-два огненных шара на сцену. Вспыхнет, потушить не успеют…       — Обиделся что ли? Не обращай на них внимания, — хоббит сжал его руку. — Эти люди никогда не видели дракона, потому и не боятся его. Ты видишь, сколь они глупы?       Лесть — это, кажется, единственное оружие, которое может кого-либо защитить от этого смертельно опасного существа. Бильбо заметил это сразу, но использовал только в экстренных случаях.       — Так и быть, идём…       Не много времени прошло, как они нашли таверну и заняли пустой столик в углу, у замызганного, едва пропускающего свет, окна. После почти идеально-чистого, только немного пыльного, помещения их дома с большими прозрачными окнами, хоббиту это всё было несколько мерзко. Как себя чувствовал змей с почти эльфийским нравом, он даже не представлял.       По заказу Смауга им принесли бутылку прохладного вина из погреба и два сочных стейка. Проголодавшийся Бильбо радостно взялся за еду, а вот его любовник долго осматривал, принюхивался, а после отрезал кусочек, заявляя, что хоббит готовит в разы вкуснее. Мужчина, получив комплимент, сильно покраснел и лишь кивнул, не находя слов.       — У него есть трое детей, двое из них уже взрослые, дочь замужем. А… Двое от жены и один от любовницы. Он спит с поварихой. И разбавляет вино водой, уже давно, но местные даже не подозревают. Даже такая бурда для них вино, — сообщил дракон, отпивая из бокала.       — Невероятно. Как ты узнал? — Бильбо и сам взглянул на хозяина таверны, но ничего подсказывающего выводы Смауга понять не мог.       — У него стоят книги на тумбе. Новые и дорогие. Но сам он ни писать, ни читать не умеет, да и учиться не хочет, посмотри на его лицо: типичный представитель консерватизма. Если бы дочь выходила замуж, где бы она гуляла свадьбу? Правильно, в трактире отца. Видишь на стене ленту с именами? Еще не сняли. Его таверна называется от его фамилии, а фамилия девушки та же. Значит, это дочь. А про третьего… Кухарка недавно разродилась, где-то полгода назад. Мужа у неё нет. Здесь только они вдвоём, хозяин и она. У неё задран подол, будто его…       — Всё! Не надо! Я понял…       Дракон хмыкнул и опять положил в рот кусочек стейка.       — Ты как солнышко среди тьмы.       …Прогулка по городу затянулась до самой ночи. Бильбо завис на рынке, выбирая наиболее чистую посуду для молока, после был выбор яиц и ещё многих продуктов. Змей вился сзади, едва не тёрся — ко многим таким вещам он был неравнодушен.       — Вон тот бутыль, пожалуйста. Он ведь самый маленький, да? — хоббит встаёт на носочки и указывает пальцем куда-то за продавца, а именно в этот момент его ловят за пояс две руки, обнимают, скользят под плащ. Мужчина вздрагивает и резко приземляется на пятки, охая.       — Ну что ты… Прекрати… Нас могут увидеть… — шепчет он, хотя прекрасно понимает, что под прилавком, да и в плаще, и в толпе, никто на них не смотрит.       — Не могу. Я слишком люблю тебя и желаю, — он чуть поворачивает возлюбленного боком, чтобы произнести это на ухо, вытягивая раздвоенный язык и бессовестно скользя вдоль мочки. Бильбо сдавленно вскрикивает и едва не бьётся в его руках, пытаясь спастись от возбуждающих прикосновений. — И мне скучно.       — Больше я с тобой в город не пойду, — фыркает хоббит.       …Не спеша плыла среди серых ночных туч полнотелая белая луна, чей лик отражался в чаше, наполненной вином. Хоббит протянул вторую руку ко рту, откусывая кусочек булочки, отрывая для этого голову от плеча дракона, который сидел так же, прижавшись к нему. Холодало. Хорошо, что они надели теплые плащи. Бильбо уж точно рад, но для полного комфорта все же подтянул ноги к груди, согнув чуть влево, а Смаугу ничего, вытянул их вниз, по крыше, и наслаждается ещё теплой выпечкой и напитком.       — И что дальше? — тихо вопрошает светловолосый.       — А что ты хочешь? Что ты делал до того, как попал ко мне, что собирался делать? — он чуть поворачивает голову, уже без капюшона, оглядывая его взглядом с острым зрачком. Раздвоенный язык выскальзывает из рта и снимает крошку с щеки.       Бильбо молчит, оглядывает сначала крышу так, будто это то, что у него есть сейчас: какая-то деревянная кровля, немного заплесневевшая от дождей, но сейчас совершенно сухая, шершавая; улица внизу, где в этот поздний час никого не встретишь, но в окнах где-где мелькает свет. Он поднимает голову выше, туда, где какой-то храм, а за ним лес и опять, полнотелая красавица-луна. Поворачивает ещё голову, вновь встречаясь взглядом с драконом. Живой, активный в ночном свете, плавный, со внимательным острым взглядом.       — Я жил один. Огород, книги… Общался с соседями, друзьями. Думал ещё немного и завести жену, детей… Хотя я всегда это как-то откладывал. Так живут все в нашей деревне, но, на самом деле, никто не счастлив. Я хотел поехать куда-либо кроме Края, увидеть новые книги, другие расы, другие языки изучить… Возможно, найти свое дело. Я люблю готовить, немного шить… А в деревне, когда-то был учеником у лекаря. Одним из учеников. Но мы, хоббиты, болеем даже реже, чем скотина, а мне её лечить удовольствия нет, так что и толку от него не было особого… Возможно, среди твоих книг есть что-то такое? Знаешь, а я бы мог лечить людей этого городка! — воодушевился Бильбо, рассказывая, раздумывая.       — А я бы захватил власть в этом городе и в ближайших, — впроброс заявил Смауг, запивая выпечку вином.       — Что?.. — немного растерялся он.       — Я серьёзно. Я не умею по-другому. Мы всегда что-то захватываем. Да это и развевает скуку, заниматься управлением чего-то. Это как растить ребенка. Или перевоспитывать. Я бы переобустроил этот город… Школу бы открыл, а то ты посмотри, они тебе сдачу на пальцах посчитали. Кошмар! А ты бы мог почитать книги, попрактиковаться на этих людях, потом у эльфов бы отучился… А потом бы мы завоевали ещё город… Или ещё что-то придумаем, — и вновь отхлебнул. — Тебе местные ничего не сделают, если я им напомню, что было в прошлый раз. Так что не бойся.       — Я не боюсь, — тихо сообщил хоббит. — Я счастлив. Я и помечтать о таком не мог. Я люблю тебя.       Дракон поворачивает к нему голову и хищно улыбается.       — Тогда прямо сейчас покажем им, кто тут хозяева? — он отбирает у Бильбо чашу и вместе со своей ставит на ровную часть у подножья, нажимом на грудь опуская любовника на наклоненную поверхность крыши, перекидывая ногу и нависая сверху для того, чтобы после впиться ему в губы горячим, немного хмельным поцелуем.       Бильбо делал все как можно тише, боясь привлечь внимание местных, зажимая себе рукой рот, подавляя звуки, которых было не мало, благодаря стараниям Смауга, который, вероятно, поставил себе целью переплюнуть любые превентивные меры любовника. Кусал, целовал, залезал длинным языком в такие места, о которых Бэггинсу даже с врачом было бы стыдно говорить, но дракона это не смущало, а когда он понял, что выдержка хоббита достаточно сильна, то взял его прямо там же, на крыше, закинув одну его ногу к себе на плечо, придерживая за колено, перед этим заботливо подстелив на крышу свой плащ. Брал быстро, грубо, как в эту ночь хотелось им двоим, проезжая пупырчатым органом по простате и различным чувствительным местам, сжимая соски и оставляя ожерелье следов на ключицах.       В ответ же Бильбо влюбленно скользил взглядом по своему змею, цеплялся пальцами за волосы, и чуть касаясь металлического крепления с булавкой на его ключицах. Какая мелочь, какая глупость, а более близка, чем даже, поблескивающее на прижатой ко рту руке, кольцо. Выгибался, потираясь возбуждённым членом о твердый, напряжённый живот над собой, а потом, на пике чувств, пачкал его, кончая, все же не выдерживая, крича, крича имя и слова любви, поддаваясь навстречу.       Удовольствие от достигнутой цели, приятное сжимание изнутри, вид растянувшегося под ним существа, самого родного во всем мире, в приступах счастья, с ощущениям влаги между ними, которая будто естественный клей, скрепляла их. Можно ли такое выдержать? Для этого нужно быть големом, а кем-кем, но каменным изваянием Смауг не был. Так что и он забился в удовольствии, прокусывая кожу на шее любовника острыми клыками.       …Они лежали на крыше, под звёздами. Бильбо забросил на лежащего на спине змея ногу, работая как теплое одеяло, так как сверху был ещё накрыт плащом и глубоко дышал. После такого дыхание восстановить было жизненно необходимо. Рука хоббита оторвалась от груди возлюбленного, как и голова от плеча, для того, чтобы ощупать кровоточащие ранки на шее. Нахмурился, оглядывая окровавленные пальцы.       — Шшш, не прерывай процесс, — потянул его обратно Смауг, укладывая на себя.       — Что?.. Какой процесс?.. Ты же меня до крови закусал!.. — несколько хрипло, растерянно произносит хоббит, поддаваясь, укладывая хмельную и сонную голову на чуть прохладную человеческую руку рептилии.       — Я метку поставил… — задумчиво тянул змей. — Почти… Не мешай энергетическому обмену.       — Слушай, сколько можно разных ритуалов… Я же уже и так твой. Зачем…       — Но ты же хотел бы видеть мир моими глазами? Ощущать воздух, как ощущаю его я. А ещё, ты ведь спрашивал: каково ощущать пламя вот тут? — и опускает своей рукой руку мужчины ниже, с груди на свое солнечное сплетение. — Я не планировал. Просто… Почувствовал, что надо, что пришло время. И сделал.       — Рептилия… — вздохнул хоббит, явно собираясь заснуть здесь, на крыше чужого дома, полуголым, после жаркого секса, весь в липкой сперме, часть из которой — он чувствовал — вытекала из него понемногу.       — Коротышка, — с нежностью ответил ему дракон, приподнимаясь и целуя возлюбленного в лоб. В его голове вертелись мысли, миры, идеи и все это подстегивало вдохновение, которое, ему казалось, он давно потерял. И сейчас, вновь обретя, он был готов поставить мир на колени, а потом бросить к ногам этого хрупкого существа. Более того, он собирался это сделать. Ему не нужна была абсолютная жестокая власть. Он бы сделал этот подарок — весь мир, идеальным, прежде чем дарить его тому, кого он любит.