Nach tausend Jahren

      Своды старого каменного собора уходили куда-то в небо, завлекая за собой и внимания случайного прихожанина, застывшего в благоговейном изумлении. Каждый, кто оказывался в этих стенах даже не впервые, каждый раз останавливался и проваливался в небытие, едва подняв глаза.       — Ведьмам не место там, где боги общаются со смертными, — раздался где-то позади тихий, но вполне уверенный голос.       С давних времён как было так заведено, так и до сих пор люди не расставались с этим странным предубеждением. Те, кто считали йома порождениями Дьявола, так же считали своих защитниц его дочерьми, ибо в жилах сереброглазых ведьм тоже текла проклятая адским пламенем кровь. И как бы клеймор ни старались быть похожими на людьми, страх и презрение ждали их в большинстве своём именно со стороны тех, кто служил Небу и его богам.       — Тогда что здесь забыла ты? — не менее уверенно парировала Тереза. — А, Галатея?       Из-за массивного столба показался лёгкий силуэт в монашеских одеждах. Лица девушки не было видно из-под платка, но Терезе оно и не было нужно. Старую знакомую она узнала даже не по голосу. Как бы Галатея, растворившись среди людей, ни скрывала свою ауру, для Терезы никогда не было ничего спрятанного.       — Организация давно перестала быть моим домом, — произнесла Галатея. — В отличие от неё, здесь я чувствую себя действительно нужной. Люди, которых я спасала от чудовищ, зачастую даже не нуждались в спасении: их смерть наоборот изменила бы мир к лучшему. А здесь я помогаю тем, кому это действительно необходимо. Тем, кто потерял всё и с последней надеждой в глазах смотрит на небо.       — Раз ты теперь здесь хозяйничаешь, принимай гостью, — попыталась отшутиться Тереза.       — Двадцать лет я служу здесь, но храм до сих пор не стал моим домом. Его хозяева — те, кто покоится в здешних катакомбах, те, кто служил богу Рабоны при жизни и служит ему после своей смерти, — девушка вышла из-под тени, которую отбрасывала на неё серая колонна. — А я до сих пор здесь гость. Как и ты, Тереза. Под одним небесным сводом, под куполом этого храма — мы равны.       Галатея сцепила руки за спиной и поравнялась с Терезой, стоявшей перед алтарём. Их отделяла друг от друга стена долгих лет неведения, которую уже ничем нельзя было разрушить. Лишь пробить небольшую брешь и сквозь неё одним глазком посмотреть на истинную причину произошедшего.       Во время службы в Организации Галатея не считала себя религиозной, но её безумно привлекала одна из идей местной религии — идея о боге Рабоны, как об отце всего сущего и живого, о том, кто впустит тебя в этот мир, будет наблюдать за тобой, твоими успехами и твоими ошибками, кто не останется в стороне, но будет ждать, когда ты сам попросишь его о помощи, когда к тебе придёт осознание, что только твоих сил действительно для чего-то недостаточно. Галатее казалось, что со стороны это выглядело бы довольно метафорично и нелепо, но, когда она оказалась в стенах священного города, в самом сердце веры, которая так её манила, бывшая воительница поняла, что это именно то, к чему всегда тянуло её сердце. Нет ничего смешного или постыдного в том, чтобы говорить о любви, о всеобъемлющей любви бога-творца к своим непутёвым творениям, которые зачастую за всю свою жизнь так и не могут научиться жить.       — Должна сказать, годы пошли тебе на пользу, раз ты смогла своим чутьём меня обнаружить, — произнесла она. — И я просто не могу не признать, что у тебя прекрасно получается притворяться человеком. Если бы я тебя не знала, сочла бы за обычную прихожанку.       — Нас одинаково этому учили. Просто некоторые внимательно слушают, а некоторые витают в облаках.       — Думаю, та девочка, что какое-то время назад за тобой хвостиком ходила, будет не из этих.       Одной этой фразы хватило, чтобы Тереза наконец соизволила одарить старую знакомую пусть и недоумевающим, но всё же взглядом.       — Как ты… Откуда тебе это известно? — только и смогла произнести первая, чувствуя, как волнение невидимой рукой сжало её горло.       — Восточный ветер разносит слухи быстрее, чем кто-либо, — Галатея лишь пожала плечами. — И не надо так на меня смотреть. Я знаю, что ты сюда не на проповедь явилась. Тебя видели вместе с этой девочкой, причем, неоднократно. Нас не так много. как людей, к тому же, они из-за страха следят за каждым нашим шагом, стоит нам только появиться в черте города. А за тобой тем более трудно не следить.       — В каком смысле?       — Да это я так… Просто помню, пока вы ещё учились, как некоторые девчонки из твоего поколения завидовали тебе. Мол, ты красивая. Я ни в коем случае это не отрицаю, но они и сами были далеко не уродинами.       — И всё же, они знали своё место, пусть даже так, — заметила Тереза. — Но что с Клэр? Она в Организации?       — Значит, Клэр… Тереза и Клэр. Интересно… — задумчиво произнесла Галатея, после чего всё же вернулась к теме разговора. — Если ты оставила её одну, то либо она там, либо её нет в живых. Третьего не дано.       — Я оставила её в Рокуте. Городе на востоке. Но этот город правильнее назвать деревней.       — В поселении, с трёх сторон окружённом горами. Если туда сунутся разбойники, от них сбежать сможет разве что какой-нибудь горный козёл. Надеюсь, у тебя не было проблем с местными. Если они видели тебя с девочкой, ей придётся несладко.       — И неужели с этим ничего нельзя сделать?       Галатея тяжело вздохнула. Эта беседа случайно подвела её к неприятным воспоминаниям о собственном уходе из Организации.       — Видишь ли, Тереза, — произнесла она. — Меня уже однажды заживо похоронили. Тогда, двадцать лет назад. Ещё до твоей аттестации. Эти наивные дурочки полагали, что я не выживу, не говоря уже о том, что снова когда-то буду видеть. Бросив меня там, они сообщили старейшинам о моей смерти. Поэтому в моём возвращении не было смысла. Поэтому только ты знаешь о том, что мой меч был воткнут в землю над пустой могилой. Поэтому с той поры и навечно я связала себя с этим собором. Я пришла сюда, потому что Рабона, и этот собор — её сердце — никогда не выдадут меня Организации, потому что никогда не узнают, кто я на самом деле. Но несправедливо получается. Я ждала нашей встречи, чтобы отблагодарить тебя за спасение, и как же я могу тебе теперь помочь…       Девушка невесомо положила руку на плечо Терезы, не наблюдая на лице той никаких перемен. Будто все слова обходили стороной Слабую Улыбку. Те слова, которые она так не хотела слышать, но понимала, что они ей были необходимы. Ведь именно за этим она и пришла сюда, временно скрывшись от глаз Организации. За тем, чтобы вопреки всем священным догматам и запретам, царящим в Рабоне, остаться наедине с собой и с небом.       — Забудь о долге, Галатея. Не буду говорить, что мы ещё к нему не вернёмся, но сейчас не то время, когда нужно о нём вспоминать. То, что ты нашла себя здесь — прекрасно. А я нашла себя в этой маленькой девочке, и я просто хочу, чтобы она была жива и здорова. Чтобы она жила, как обычный человек и никогда не познала того, через что пришлось пройти нам.       — Я не буду давать тебе надежду, ибо тебе будет в сотни раз больнее, если она разрушится, — добавила Галатея. — Я могу лишь услужить советом: не повторяй ошибок Организации. Если в твоей голове и возникла мысль, что эта девочка… Клэр… уже мертва, то это не значит, что так оно и есть. Но ты и не должна жить иллюзиями о том, что с ней всё хорошо. Всё, что ты можешь сейчас, это поверить. В то, что она действительно жива и в безопасности. В то, что вы однажды снова встретитесь с ней.       Серые глыбы в холодных стенах глухо отражали каждое слово. Будто даже их поражало то, что Тереза впервые сама не своя. Галатея даже не подозревала, что она не первая видела сильнейшую настолько слабой.       — Галатея… — тихо произнесла Тереза, перебив монахиню. — Прошу, оставь меня здесь. Ненадолго.       — Ладно, — ответила та. — Но позволь мне всё же закончить. Даже не всем воительницам в радость твоя компания, не говоря уже о людях, но эта девочка — живое чудо, раз она однажды захотела пойти с тобой. Пока я не получу хорошей вести, я буду молиться за Клэр всем богам. А пока… Я могу пообещать тебе только одно. Если Клэр осталась в живых и всё-таки попала в Организацию, я ни за что на свете не скрещу с ней мечи.

***

      Солнце едва осветило верхушки шпилей каменной крепости, как рог уже затрубил подъём. Для Клэр такое раннее пробуждение не было в новинку, но всё же было непривычно. Тело ныло от того, что ему пришлось провести ночь на полу, от холода которого холщовая постель совсем не спасала. Сквозь трещины и щели между камнями в стене свободно гулял ветер, то и дело отгоняя столь желанный сон. Поэтому к утру Клэр чувствовала себя разбитой.       Едва продрав глаза, она обнаружила рядом с собой аккуратно сложенную светло-серую форму и пару лёгких сапог. Наверное, её принесли в тот момент, когда Клэр наконец-то удалось провалиться в сон, хоть и ненадолго.       Не такой она представляла Организацию. Комната была скорее похожа на тюремную камеру. Хотя, в темницах, должно быть, даже получше. Ветром не так сильно пробирает.       Скинув с себя некоторое подобие одеяла, девочка поспешила переодеться. Ей казалось, что она уже успела промёрзнуть до костей. Руки не слушались, пальцы дрожали и не согревались даже от мгновенно замерзающего дыхания.       В пустых коридорах раздавалось глухое и даже немного жуткое эхо от капающей на каменный пол воды. Оно разносилось волнами по каждому тёмному углу, убаюкивало и немного пугало. Новая жизнь начиналась так же, как заканчивались старые кошмары.       Клэр наконец-то взяла себя в руки и решила осмотреть одежду, которую ей принесли. Простой серый комбинезон, на вид довольно невесомый, но плотный на ощупь. Тёмно-серые кожаные сапоги с металлической оковкой и мощными стальными каблуками оказались довольно тяжёлыми, когда девочка взяла их в руки, едва не уронив, хотя внешне они казались довольно аккуратными и удобными. Глубоко вздохнув и напомнив самой себе, что терять ей больше нечего, Клэр решила переодеться.       Костюм сел отлично, словно вторая кожа, да и был он гораздо теплее обычной одежды. Не мудрено, ведь воительницы служили Организации даже в северных землях, где одним костром не согреешься. А вот сапоги оказались действительно тяжёлыми, они здорово тянули ноги к земле при шаге. Клэр прошлась туда-сюда и стала понимать, как сильно они натирают. О таких тонкостях никто не предупреждал, да и нужно было ли? Многие прибывающие девочки либо были воодушевлены тем, что скоро будут сражаться с чудовищами, либо испуганы своим ближайшим будущим.       Собравшись с мыслями, Клэр шагнула в полутёмный коридор, попутно вспоминая, какой дорогой её сюда привели. От волнения сердце начало биться сильнее, где-то под рёбрами неприятно потянуло, а руки задрожали. Каждый шаг отражался от каменных стен эхом, которое будто отсчитывало секунды. Секунды до чего?       С тяжёлым сердцем она подошла к двери. Массивный замок на ней был открыт, толстое железное кольцо слегка покачивалось, будто кто-то был здесь буквально секунду назад. Подняв руку, девочка нерешительно толкнула дверь.       Яркий свет улицы ударил в глаза, едва не ослепив. Клэр зажмурилась от противного жжения и тут же отвернулась от света.       — Клэр! — вдруг раздалось откуда-то слева, после чего девочка почувствовала, как нечто накинулось на неё, заключив в объятия. — Господь Рабоны, какая же кошмарная ночь была! Около меня постоянно кто-то топтался и гулял по коридору. Страшно было, ты не поверишь, как.       — И я тебя рада видеть, Сара, — немного монотонно ответила Клэр, немного не вникая в ситуацию. Видя, что подруга в замешательстве, Сара поспешила всё объяснить.       — Сегодня на нас просто смотрят. Что мы из себя представляем, на что годимся, сдохнем ли, выживем ли. В общем, пока ничего серьёзного. Пойди возьми тренировочный меч и подерись с кем-нибудь. Больше от тебя ничего не нужно.       — А ты…       — А я уже, — перебила Клэр девочка, никак не успокаиваясь. — Они сказали, что у меня неплохие шансы на вторую десятку. Правда, я так и не поняла, что это значит… Не думаю, что они говорили про деньги.       — Деньги разве что мы им будем добывать. Своей работой. Не думаю, что нам что-нибудь перепадёт, — предположила Клэр, глядя на отчаянно дерущихся между собой новичков. Каждая из них старалась показать себя самой сильной, самой достойной, но что стояло за этой напыщенностью и этими выкрутасами? Да, они будущие воительницы, но не стоило забывать и о том, что они в то же время ещё дети, которым склонно преувеличивать свои достоинства и возможности. И как Организация справляется с таким порой неуправляемым стадом безрассудства и отваги… Очевидно было то, что она очень рано ломала их детство, отрубала их собственные крылья и приращивало собственные, уродливые и стальные, тяжёлые, неспособные поднять в небо, но такие устрашающие, что погружали в дрожь даже самого смелого врага.       — Клэр, потом будешь философствовать у себя в голове, — вернула подругу в реальность Сара, по её лицу быстро сообразив, что у той явно активно заработал мозг, причем, в не очень правильную сторону. — Сейчас тебе нужно показать себя старейшинам.       — Не уверена, что справлюсь. Я же вообще ничего не умею.       — Да тут все ничего не умеют. Просто делай, как знаешь. Просто дерись. Они смотрят не на технику, а на волю, — подбодрила её Сара. — Хочешь совет? Думай о том, ради чего тебе стоит сражаться. Можешь подумать обо мне. А ещё лучше о Терезе. Ведь это она вселила в тебя желание прийти сюда.       О Терезе. Удивительно, но всю дорогу Клэр даже не думала о ней и осознала это только сейчас, стоя на своей первой тренировке под острыми холодными взглядами старейшин, неприятно впивавшимися в каждую часть её тела, в каждую его клеточку. Была бы Тереза сейчас здесь, что бы она чувствовала? Что бы она сказала? Наверное, она была бы прилично возмущена хотя бы тем, что Клэр всё-таки сбежала из Рокута, не говоря уже о том, что добровольно явилась в Организацию, не испугавшись ни монстров, ни того, что она уже никогда не сможет вернуться к человеческой жизни.       Клэр попробовала взять в руки меч и сразу поняла, что он не стальной и даже не железный. Неизвестный металл, не заточенный в целях безопасности, мутно блестел на солнце, раскидывая едва сверкающие блики. Меч оказался не сильно тяжёлым, идеально лёг в руку, но здравый смысл подсказывал, что не стоит так радоваться. Тренировочное оружие на деле едва ли могло сравниться с настоящим.       Первый бой. Оставалось только молиться, чтобы он не стал последним.

***

«Я никогда не видела её, но это не помешает мне вознести к Тебе молитву за её жизнь и светлое будущее. Может быть, я не достойна того, чтобы говорить даже с одной из вас, но прошу, не оставьте хотя бы один мой зов без ответа. Защити это светлое создание, что так отчаянно борется со своей судьбой за то, чтобы хоть где-то найти себя. Ту, что несёт на своих плечах Твоё имя, а за плечами Твои крылья, Клэр.