Nach tausend Jahren

I took the stars from our eyes, and then I made a map And knew that somehow I could find my way back Then I heard your heart beating, you were in the darkness too So I stayed in the darkness with you Florence and the Machine — Cosmic Love

      — Ложь и правда. Сон и реальность. Всё это ведь не так важно, верно? Всё это не так важно, когда мир вокруг тебя горит.       Темнота озарилась яркими вспышками, тут и там, неистово потрескивая, словно хищники в предвкушении трапезы, вспыхивали языки пламени. Сара словно не видела их и не чувствовала жара под ногами. Она тщетно пыталась понять, что за голос вдруг заговорил в её голове. И почему он казался таким знакомым.       Руки сковала дрожь, а губы сами по себе зашептали молитву.       — Ну и ересь. Кто тебя научил этому, милая?       Сара почувствовала, как каждое слово, вырывавшееся из груди, начинало обжигать. Как мысли начали раскаляться, подобно металлу в кузнечной печи. Как захотелось разом их из себя вытряхнуть, выпотрошить свой разум, чтобы избавиться от этого жара.       Со стороны послышались жалобные вздохи и всхлипы. Сара поняла, что молитва, прочитанная спонтанно, по привычке, обожгла не только её.       — Кто ты? — вопрос неуверенный, но такой громкий, что даже земля едва задрожала под ногами. Ноги подкосились, и Сара упала на колени. От жара в груди начинало колотить настолько, что казалось, будто нечто пытается расплавить тело изнутри и вырваться наружу.       — Я тот, кто послал тебя на землю, Сара. Тот, кто вливал в твои вены кровь из рабонских святынь и плавил фарфор и творог, что стали твоей белой кожей. Тот, кто усадил тебя на трон и изваял тебе из криков короны, вставив в них алмазы из высохших слёз.       Сара схватилась руками за голову, пальцами вжимаясь в светлые волосы. Она словно наяву сходила с ума.       — И в тот день, когда ты перестанешь быть живее мёртвого камня, ты наконец-то вернёшься домой.

***

      Сара очнулась ото сна, почувствовав холодные руки на своих плечах. Девочка вскочила, как только поняла, что задыхается, но тут же снова упала на бок. Лёгкие будто скрутило в косичку, и это отозвалось ноющей болью в грудной клетке. Глотая воздух, словно рыба, она опять попыталась подняться, цепляясь за всё, что попадалось на глаза.       — Сара! — голос подруги привёл девочку в чувство, и она смогла сделать вдох. Сара посмотрела на Клэр: та испуганно забилась в другой угол телеги, явно не понимая, что происходит. Но страшнее этого было то, что никто из них этого не понимал.       — Я в порядке, — прохрипела Сара, чувствуя, словно чьи-то сильные руки перестали удерживать шею и сдавливать лёгкие, выбивая из них последние крупицы воздуха.       — Что это было? — Клэр отлипла от угла и подползла к подруге. По её взгляду было видно, что испугалась она не на шутку.       — Сама не знаю.       Сара недовольно зажмурилась. Боль в груди всё не уходила, в голове всплыл тот странный сон, а фантомный жар разлился по всему телу.       — «Проклятый сон, — все ощущения казались ненастоящими, призрачными, будто она, совсем того не понимая, сама их себе внушила. — Наверное, я слишком поспешно приняла это решение. Мне стоило остаться, не идти за Клэр. В конце концов, это был её выбор. Я лишь пошла следом».       Девочка пару раз мотнула головой, отогнав прочь надоедливые видения из кошмара, и осмотрелась. Вроде бы, ничего не изменилось. Та же мрачная телега, рядом всё та же Клэр, а в другом углу забилась незнакомка, которая с момента своего появления не проронила ни слова, молча сидела в стороне и с по-детски наивным видом рассматривала бледные пальцы на своих тощих руках.       — Клэр, — тихо позвала она подругу.       — Да?       — Как долго мы уже едем?       — Третий день, — ответила Клэр, на секунду немного задумавшись. Она и сама уже успела потерять счёт времени.       — Долго, — выдохнула Сара, потянувшись руками к лежавшей не плече светлой косе. Пальцы аккуратно распутали связанную в узел ленту, после чего стали аккуратно отделять друг от друга волнистые пряди, отросшими ногтями расчёсывая спутанные локоны.       И всё же, какой Сара была красивой. Клэр про себя порой отмечала, что такой красотой обладать могут разве что богини, если они и правда существуют. Ну не может, не может простое смертное создание оказаться прекраснее своего создателя. Клэр даже не догадывалась о том, насколько правдивыми могут оказаться её мысли.       — Теперь нам закрыта дорога на небо, — пробормотала Сара.       — Почему?       — Ведь когда наши глаза станут серебряными, мы перестанем быть людьми.       Услышав эти слова, девочка, всё это время сидевшая в углу и, казалось, совсем не обращавшая внимания на разговора, испуганно подняла глаза, в которых тут же едва заметно отразился едва проникавший под навес свет, очертив круглое, но такое худое лицо.       — Тише, — Клэр выставила руки вперёд в успокаивающем жесте, дабы предотвратить лишнюю панику. Сара, глядя на это, лишь усмехнулась.       — Да ладно тебе, — произнесла она, снова заплетая волосы в косу. — И ей стоит знать, раз она оказалась здесь с нами. Всё равно в одном котле вариться будем.       — Может, не надо так резко? — Клэр посмотрела на незнакомку, которая, казалось, побелела от накатившего страха и уже была готова сыграть в ящик.       — Я не умею красиво играть словами, Клэр. Лучше всё рассказать, как есть.       — Что рассказать?       Внезапно врезавшийся в разговор голос заставил Сару и Клэр переполошиться. Они обе до последнего момента не верили своим ушам, пока девочка снова не заговорила.       — Что ты хотела рассказать, Сара? — повторила она, всё ещё ёжась к углу — кажется, только в нём она чувствовала себя в безопасности, находясь здесь.       — Августину мне в матери, — Сара от удивления на секунду потеряла контроль над своим телом, отчего лента, которую она взяла в руки, оказалась не завязана вокруг косы, а запутана в длинных тонких пальцах. — Чёрт, — девочка отпустила косу и принялась распутывать получившиеся узлы. — Не пугай так. Я думала, ты вообще говорить не умеешь.       — «Как я когда-то», — мысленно отметила Клэр.       — Умею, — прозвучало в ответ. — Но боюсь.       — Тебя как зовут-то?       — Я не знаю, — девочка нервно сцепила руки в замок. — Меня в деревне никак не называли. Лишь прогоняли, стоило мне только около двора появиться.       — Ты сирота? Что случилось с твоими родителями? — Клэр придвинулась ближе к незнакомке, дабы лучше её слышать — голос у неё был тихий, видимо, зажатый от страха.       — Я… Я не помню, — ответила она. — Я правда не помню. Люди говорили, что их убил монстр, но я этого не помню. Я не помню, чтобы на нашу деревню нападал монстр.       — Что сказать… необычный случай, — заметила Сара. Новая знакомая, безымянная, да ещё и с провалами в памяти. Второй пункт изрядно настораживал, не говоря уже о третьем.       — Может, вы там захлопнетесь уже? — раздался мужской голос откуда-то снаружи.       Голос не был похож на того странного типа с очками. Разговор тут же умолк, и только теперь Клэр расслышала, как ещё несколько пар лошадиных копыт стучат уже о сухую землю.       — Конвой, — тихо произнесла Сара, тоже обратившая на это внимание. — Странно, что они его только сейчас подослали. Или он следовал за нами незаметно.       — Тогда зачем подослали тех двоих клеймор? — недоумевала Клэр.       — Чтобы нам жизнь мёдом не казалась. Или чтобы нам не скучно было, — отшутилась Сара. — А если честно, то понятия не имею. Эту Организацию невозможно понять. По крайней мере, пока.       Сара и жизнь пока толком не понимала, не говоря уже о какой-то Организации, а странный сон, явившийся этой ночью, вполне мог стать причиной очередной путаницы. Сара знала, что когда их дом покинули сёстры, часть вины точно упала на её плечи. Она также знала, что каким-то образом повлияла на произошедшее, хотя в мыслях у неё не было ничего дурного. Может быть, просто всё так должно было случиться? Мама всегда говорила, что боги не посылают людям действительно непреодолимых испытаний, что из любой беды всегда можно найти выход, что если отчаяние подступает к горлу, а ответы не находятся, стоит хотя бы поднять глаза на небо. Оттуда они видят всё, слышат всё, чувствуют всё и направляют каждого, кто находится под их крыльями. И там любая душа найдёт своё спасение. Стоит лишь ждать и верить.       Её молочно-желтоватые длинные волосы в тени казались немного серыми из-за осевшей на них дорожной пыли. Из-за того, что пряди долгое время провели в заплетённом виде, теперь они падали на спину и плечи беспорядочными кудрями, придавая девочке совсем не неряшливый, а даже благородный вид. И не скажешь, что вышла из крестьянской семьи.       У Клэр не оставалось внятных воспоминаний о родной семье. Может, оно было и к лучшему, ибо что-то ей подсказывало, что будь они рядом, она не бросилась бы сломя голову на этот эшафот. Ранний уход родителей был менее впечатляющим, чем мог бы быть теперь. Возможно, именно это переживала сейчас и Сара. Она успела привязаться к своим родным, прежде чем жизнь отняла их у неё.       Но в отношении Клэр положение дел было немного другим, первоначальная причина заключалась не в побеге от одиночества, а скорее в погоне за своей судьбой, за последней соломинкой, за которую ей предоставилась возможность зацепиться. Поэтому Клэр не просто рвалась в Организацию, она ещё и новоиспечённую подругу с собой прихватила. Хотя Сару, впрочем, никто и не заставлял, у неё просто другого выхода не было: не пойди она сама, её бы всё равно нашли в лесу черноробые и уволокли бы силой. В чем смысл того, чтобы отсрочить предназначенное? К тому же, исход мог бы быть гораздо печальнее, чем теперь.       Поочерёдно оглядывая своих собеседниц, Клэр пришла к выводу, что даже несмотря на гостеприимство Теи и Ника, она всё равно оказалась бы здесь, в этой повозке. Просто сбежала бы, а там уже в лесу кто-нибудь бы нашёл. Что поделать, так решила судьба. Ей было предначертано быть щитом: сначала она защищала йома от излишнего внимания людей и клеймор, а теперь она будет защищать людей от йома.       — Так что же ты хотела рассказать? — не унималась незнакомка. Сара вздохнула.       — Да это так… Лишь предположения. Откуда мне на самом деле знать, что с нами будет дальше? Одним богам известно, — ответила она, нервно наматывая прядь волос на палец.       — Лучше не загадывать на будущее, — посоветовала Клэр. — Это ничем хорошим не заканчивается.       Уж об этом Клэр знала не понаслышке. К чему привели её мечты о жизни, в которой будет Тереза? К такому неприятному раскладу. Клэр знала, что рано или поздно им предстоит встретиться, но какой будет эта встреча? Как Тереза отреагирует? Что скажет? Примет ли такой поворот событий? Клэр могла только предполагать, но даже при всём желании не стала этого делать. Предположения становятся гнётом, а гнёт перерастает в навязчивые мысли, которые толкают человека к безумию.       Колёса старой телеги скрипели негармоничным хором, увозя их всё дальше и дальше от жизни, которую Клэр так смело оставила в прошлом.

***

      — Сколько их прибыло?       — Пока всего семь. Троих нашли на востоке, одну привезли с юга и ещё две должны в скором времени прибыть с севера, они всё ещё в пути. Им пришлось сделать немалый крюк, чтобы избежать кое-каких неприятностей.       В каменном тёмно-сером зале, окутанном тёплым туманом горевших где-то во внутреннем дворике трав, что просачивался сквозь совсем небольшие окна, нашедшие себе приют едва ли не под самым потолком, над холодными витиеватыми витражами. Между ними вверх ползли высокие гладкие колонны, с которых за каждым скудным днём, что имели честь видеть эти пустоголовые стены, наблюдали выточенные из чёрного мрамора уродливые гаргульи и едва оперившиеся голодные гарпии, распахнув в немом крике свои безмолвные клювы. Пустые углы тускло освещали небольшие лампадки, подвешенные на аккуратных тонких цепях, в которых едва мерцали свечи, распуская по воздуху лёгкий медовый запах, тут же сливавшийся с туманом.       — Что ещё за «кое-какие неприятности»? — хмуро задал вопрос Римуто, с привычной задумчивостью на лице восседая на своём троне со сцепленными в замок морщинистыми белыми руками и привычным сухим голосом, каким он и раздавал здесь приказы каждый божий день.       — В конвой на север была направлена Альга, тоже одна из новичков. Она вовремя заметила Пробудившуюся, которой они бы могли попасться на пути, если бы не свернули в сторону. Из-за этого они, собственно, и запаздывают.       — Понятно, — хмыкнул глава Организации. В его голове отчётливо были слышны нотки досады.       — Что-то не так?       Римуто глубоко вздохнул и потёр переносицу. Его выражение лица вполне могло сойти за ответ на этот вопрос, который можно было назвать риторическим. Тем не менее, было решено озвучить ответ.       — Много чего. Я ожидал большего. Но придётся довольствоваться тем, что есть, — произнёс Римуто, без интереса разглядывая драгоценный перстень на своём большом пальце. — Отправляйте прибывших в лагерь. С ними пусть пойдёт Зайра. Как только вернётся Альга, отправишь её следом. Марию и Алишу отдай в распоряжение Рубелю, пусть наконец пройдут аттестацию. Посмотрим, чего они стоят.       — Отлично. Я могу идти?       — Иди, Орсей. Не теряй времени зря.

«В конце концов, его никогда не бывает достаточно.»

      Орсей плавающей походкой направился к выходу из зала, попутно обдумывая полученные указания и составляя вполне несложный план дальнейших действий. Новенькие, конечно, сами себя не встретят, но и другая работа уже ждать не хотела: Тереза наверняка уже вернулась с задания и бездельничала где-то в лесу, у костра, в терпеливом ожидании нового приказа. Всё-таки, у сильных воительниц есть недостатки: они крошат йома, как орехи, и однообразия многим из них становится до смерти скучно. А подобные события редко могут привести к хорошим последствиям — уж кому, как не Организации, это было известно.       К счастью, устройство Организации явно брало во внимание тот факт, что зачастую множество важных дел валится на неё в один момент, и ни одно не потерпит лишней минуты ожидания. Средства, получаемые с заказов, более чем позволяли нанимать помощников, поэтому проблем в этом плане, не только финансовых, даже на горизонте не наблюдалось долгое время.       Но загвоздка появилась там, где её совершенно не ждали. Караваны с каждым разом приходили полупустыми, и такая ситуация продолжалась уже более полугода. Для нового поколения органов было более чем достаточно, а вот свободных тел крайне не хватало.       Орсей стоял как вкопаный, задумчиво глядя из-под своего чёрного капюшона на приближавшуюся к воротам телегу, и думал о том, как ему не хватает старых времён. Хоть и там были свои недостатки в виде непокорных воительниц, убегавших из-под крыла Организации, тогда им ещё было за что сражаться.       А теперь что? Времена изменились, люди тоже. Организацию боялись уже не так, как прежде, но всё же относились к её представителям с уважением, прекрасно понимая, что без её услуг в этом мире просто невозможно выжить. Воительницы, когда-то наводившие ужас на простых смертных, теперь были не более чем пешками в затянувшейся игре. Но некоторые «пешки» явно метили на роль «королевы», и от этого было интереснее наблюдать за ними. Хоть какое-то веселье.       Зайру он приметил ещё в тот день, когда она так же прибыла в Организацию ещё девочкой, маленькой, совершенно напуганной и отрешённой. С тех пор, как она завершила обучение, ей пришло стать редким исключением для воительниц, которое не выпускали за стены. Самостоятельно освоив мастерство боя, она стала учить других. Те, кто прибыл теперь, обещали быть третьим поколением из-под её крыла, если выживут после изменений. Орсей с самого начала понимал, что её ни в коем случае нельзя выпускать в число действующих номеров. Она была послана богами совершенно с другой целью.       Но никто из тех, кого она обучала, не знал её имени. Маленьким девочкам приходилось обходиться сухим «наставник». Им запрещалось смотреть ей в глаза, говорить с ней без её разрешения. Было сделано всё, чтобы она не могла сближаться с ними настолько, чтобы ощутить хоть какую-нибудь привязанность.

«Кто-то из них не сможет принять новые органы, кто-то погибнет в первом же бою. А кто-то дойдёт до конца. И ты не можешь, просто не имеешь права узнать заранее, предупредить, спасти от верной гибели. Ты сама видела всю эту кухню изнутри, Зайра, и тебе придётся принять эту философию. Мы никогда не вмешиваемся в то, что никаким образом не зависит от нас.»

      Ты-то видела, Зайра. Ты-то знаешь, как эти несчастные создания бьются в лихорадке и молятся по ночам своим богам. А потом некоторые из них засыпают, чтобы уже никогда не проснуться.       Орсей наблюдал за тем, как она оценивающе глядела на каждую новоприбывшую из высыпавшей из телеги четвёрки. Мысленно она уже присоединила их к тем нескольким десяткам, приехавшим до них и поняла, что они на этот раз последние. Очередная игра со смертью начинается завтра, а дети будут лишь оловянными солдатиками в её руках, которыми она будет противостоять силам, стоящих на пути к аморфной цели Организации.       Ему не составило труда разглядеть тень сомнения на лице своей подчинённой.       — Тебя что-то беспокоит, ведь так? — с загадочной ухмылкой на лице произнёс он, проследив за её взглядом. — Что ты увидела в ней?       Она смотрела на девочку с волнистыми молочными волосами, вышедшую из телеги последней и одетую в пыльное жёлтое платье. Вряд ли внимание Зайры привлекла красота этого ребёнка, которую невозможно было не отметить. Девушка заметно занервничала, невольно натягивая на запястья бархатные рукава своего длинного черного платья, застёгнутого под самое горло. Пряди убранных в незамысловатую причёску пепельных волос выбились из-под капюшона плаща от неосторожного поворота головы в сторону собеседника.       — Светлые дети несут…       —…за своими плечами тьму. Ты всегда говорила об этом, Зайра, и ещё никогда не ошибалась.       — Возможно, но…       — Но что?       — Та в жёлтом платье, — Зайра взглядом указала на девочку с неопрятной светлой косой. — Лучше бросить её на растерзание монстрам, чем приютить под своим крылом. Она принесёт за собой немало бед.       — Нам разные дети попадались. Переживём. Нынче времена такие, что выбирать не приходится. Каких нашли, тех и привезли. Хотя… И не сказать, что особо искали. Мы уже кое-как наскребли следующее поколение.       — Ищете ту, которая превзойдёт Терезу? Рано или поздно она появится, но мне кажется, что до этого ещё далеко.       — Далеко, не далеко… Мы здесь давно не считаем время, Зайра. Однажды и ты этому научишься.       Он смотрел, как эта хрупкая девушка, однажды сумевшая пойти против здешней строгой системы и отыскавшая своё место в ней, принимала «под крыло» новоприбывших. Молча, без церемоний и каких-либо вопросов. Даже сами девочки не в силах издать и звука при виде Зайры, её поразительно спокойного лица, её грациозных, простых и понятных жестов, приказывающих следовать за ней.       Орсей часто вспоминал, какой слабой была Зайра, но она и теперь не отличалась особой силой, когда уже повзрослела и, казалось бы, окрепла. Однажды он увидел в этом создании то, что раньше не встречал ни в ком.       Эта девочка с самого начала воспринимала реальность немного иначе. Говорила странные вещи, и всё зачастую невпопад.       Орсею стало интересно, когда эти вещи начали сбываться. Глядя на своих сверстниц в годы своего обучения, она рассказывала им, как они умрут и когда, описывала всё в таких деталях и красках, что некоторые подопечные, чья психика к тому моменту не окрепла достаточно, навечно запирались в себе и бились в страшных истериках по ночам, ведомые страхом собственной смерти. Когда прибывали следующие поколения, она без труда различала слабых, предателей и тех, кто однажды сойдёт с ума, постигнув свою силу.       Зайра предсказала падение Розмари и небывалое возвышение Терезы. Она заговорила об этом едва увидев обеих, когда они так же прибывали с конвоем в Восточные земли.       После этого она замолчала. Долгие годы длилось это странное затишье, и Орсей понимал — близится самая настоящая буря.