Save me

      Холод ветра из настежь открытых окон никогда не сравнится с тем холодом, что ты испытываешь каждый день после того, как любимого человека не стало. Со своим уходом он оставляет бурю, огромную зияющую дыру, обнажающую омерзительный кусок с ошмётками мяса того, что раньше называлось сердцем. Хочется просто взять и вырвать эту мерзость из своей груди и воссоединиться с любимым, но ты же, блять, обещал ему, что не уйдёшь вслед за ним. Он же хотел, чтобы ты прожил прекрасную жизнь и без него. Но как объяснить мёртвому, что это невозможно? Как объяснить, что ты каждый день заставляешь себя просыпаться, вместо того, чтобы заснуть вечным сном? Как объяснить, что ты не живёшь, а существуешь? Правильно. Никак. Тебе придётся всё это терпеть из-за ёбаного обещания, данного пять лет назад.

***

      Вставать с кровати и вообще что-либо делать с каждым днём становится всё сложнее. Скоро он перестанет куда-либо выходить, как в первые полгода после поминок. Да и зачем ему это? Ничего не хочется. Смысл жизни потерян. Любимая работа давно не приносит совершенно никакого удовольствия. Топить горе в алкоголе он перестал ещё в первые месяцы, когда сам чуть не откинул коньки, вслед за своим соулмейтом. Друзей нет, кроме одного, но ведь проще замкнуться в себе, не прося помощи извне, ведь у друга уже появилась своя семья. Ну так зачем его загружать своими проблемами, если тот всё и так уже знает? Вот именно. Незачем.       Он думал, что первые стадии принятия смерти прошли. Похоже, они решили вернуться. В квартире всё напоминает о нём. Награды за танцевальные соревнования, множество фигурок лего, мягкая игрушка, похожая на медведя с головой коня. Ему она никогда не нравилась. Слишком странно выглядит. Но его парень был от неё без ума. Рука так и не поднялась её выбросить. Хотя так хотелось. Она ещё пахла им.       На кухне, как и ожидалось, ничего нет. Он уже и не помнит, когда в последний раз ел. Пять лет как в прострации. Все даты перемешались между собой. А чего ещё ожидать, если ты целыми днями сидишь и пялишься в потолок? Работу, конечно, никто не отменял, но длится она недолго, и вскоре парень снова остаётся наедине со своими кошмарами. Слёзы все давно выплаканы, даже кошки на душе не скребут. Одно лишь полное, отвратительное, всепоглощающее ничего. Проще жить без эмоций, тогда тебя не смогут сломать ещё больше. Забрался в свой кокон, и никто тебя не достанет, никто не обидит, никто не ранит, никто не убьёт.       Живот издаёт предсмертный стон, прося позаботиться хотя бы о нём. Интересно, сколько у него денег на еду? В последний раз их было достаточно для того, чтобы прожить примерно пару месяцев. А чем платить за квартиру? Воду? Свет? Электричество? Хотя, какая разница? Выкрутится как-нибудь. Опять. Убить себя и избавиться от всех этих проблем не вариант. Он обещал. Он поклялся. Но, кажется, тут он дико проебался. Он не живёт, он существует. Жизнь оборвалась вместе с ним. Только Хосок умер реально, а Юнги умер внутри.       Истерика подступает неожиданно. Тихая, беззвучная истерика, разрывающая тело изнутри, заставляя рваться связки, мышцы, крошиться кости, умирать вновь и вновь.

***

      Чонгук никогда особо на жизнь не жаловался. Родители есть, живёт очень даже неплохо: в свои двадцать четыре обзавёлся приличной квартиркой, неплохой машиной, может позволить себе отдых на море раз в год и не думать над каждой потраченной воной. Казалось бы, живи да радуйся! Но всегда есть фактор, который испортит всё. Соулмейт. Вернее, его отсутствие. Дефектные, так их называют. Тех, над кем судьба решила сыграть злую шутку, навсегда лишив возможности встретить предназначенного лично тебе человека.       Сначала ты отказываешься в это верить, потом ты готов идти войной против счастливчиков, затем пытаешься найти выход из ситуации, а когда и это не получается, уходишь в глубокую, разрывающую сердце на части, депрессию. А в конце приходит смирение. Смирение с нотками лёгкой печали.       В мире, где у 99% населения есть свой соулмейт, найти себе пару «дефектному» не представляется возможным. Кто бы что ни говорил, но без своей половинки очень сложно. Есть что-то омерзительное в том, что ты просыпаешься с мыслью об этом. День испорчен с самого утра. Опять. Но ничего. Чонгук привык. Пришлось привыкнуть. Нельзя же жить в вечной печали. Хотя, жить поначалу вообще не хотелось. Но он папе обещал. А обещания держать надо.       Тяжело встав с кровати, Гук быстро окидывает своё отражение в пыльном зеркале. Взгляд невольно задерживается на шее, потом на груди. Ничего. Ну конечно, с чего бы появиться метке? На что он постоянно надеется? Оторвав взгляд от отражения, Чон идёт собираться на пары, которые никто не отменял. Сегодня его друг, Тэхён, обязался кое-куда сводить, обещая, что он точно не пожалеет. Что ж, можно попробовать, хоть затеи Тэ не всегда заканчиваются хорошо. Но, кто не рискует, тот не пьёт шампанского.       Надев более-менее пристойную одежду для того, чтобы не надо было возвращаться домой переодеваться для встречи, Чонгук выходит из дома даже не позавтракав. Ничего, в университете что-нибудь перехватит. Ну или всегда можно забежать в магазин около учебного заведения.

***

      Кое-как успокоившись, Юн накидывает на себя лёгкий, не по погоде, плащ, старенькие кеды, берёт рюкзак с деньгами и выходит из ненавистной квартиры. Глаза опухли и болят, лицо всё красное, а тело мелко потряхивает. Видок тот ещё. Но голод сильнее стыда за внешний вид. Да и к тому же, его перестало волновать то, как он выглядит, уже давно. Не для кого быть красивым.       Мин отгоняет грустные мысли и ускоряет шаг. Не хватало ещё прямо на улице разреветься. Вообще странно, что сегодня его застала истерика. А ещё опять снились кошмары. Как тогда. Около двух лет назад они его отпустили. Как оказалось, не навсегда.       В ушах до сих пор стоит тот омерзительный писк панели жизнеобеспечения, заставляющий сжиматься органы; голос, от которого кровь в жилах стынет; лицо, из-за которого хочется выколоть себе глаза. Но вот только это не поможет. Образ давно въелся в подкорки сознания, постоянно проецируя его образ. От него не убежать, не скрыться, не уйти. Он — проклятие Юнги.       Судьба наградила Юнги самым лучшим и самым любимым человеком во всей вселенной, а потом просто взяла и забрала его. Смеётся теперь. Смешно получилось: сначала подарила самый желанный подарок, а потом отобрала его, мол, не заслужил ещё, пострадай немного. Потом ещё кого-нибудь найдёшь. А, нет, не найдёшь. У всех же есть свои соулмейты! Теперь ты дефектный, поздравляю!       Юнги горько усмехается своим мыслям. И зачем она так с ним? Чем он так согрешил в прошлой жизни, что теперь вынужден расплачиваться за это такими страданиями? Ответ, конечно, никто не даст.       Сегодня Тэ-Тэ предложил встретиться. Идти, конечно, не хочется, но Юнги уже и не помнит, когда в последний раз выбирался куда-нибудь с другом. Три-четыре года назад, кажется. Тогда у него была последняя стадия депрессии, и общество Тэ было нужным, как никогда раньше. А потом Ким вышел замуж. И свободных дней оставалось всё меньше и меньше, и в один «прекрасный» день они перестали видеться — только короткие телефонные звонки и односторонние переписки. Мин почти никогда не отвечал. Что ж, почему бы и не встретиться? Ким же ненадолго его вытащит, так ведь?       За своими размышлениями брюнет не замечает, как доходит до супермаркета. Быстро набрав всё, что нужно, он направляется на кассу и уже собирается уходить, как вдруг врезается в какого-то высокого парня. Судя по-всему — актива. Весело ещё и то, что Юн, не ожидав такой подставы, грохается на тощую пятую точку, слегка зашипев от боли. «Причина падения», при этом немного шокировано смотрит на него. Ну и чего он уставился?

***

      Быстро шагая по улице, Чон пулей залетает в магазин и такой же пулей хотел уже выбежать из него, но в него кто-то врезается и, судя по звукам, больно ударяется. Он оборачивается, дабы посмотреть на нанесённый кому-то ущерб и «слегка» удивляется.       Гук рассчитывает увидеть кого угодно, но не живой труп, отдалённо похожий на что-то, что раньше было человеком: серая, почти прозрачная кожа, на которой можно увидеть практически каждую венку, впалые щёки и глаза с абсолютно мёртвым взглядом. Несмотря на минусовую температуру, брюнет одет слишком легко и без труда можно разглядеть, что вместо нормального тела одни кожа да кости. На вид парнишка не весит больше сорока килограмм. Страшно представить, как он довёл себя до такого состояния.       Выйдя из транса, Гук быстро подхватывает пострадавшего под локоть, отрывая того от пола. Действительно очень лёгкий. Брюнет никак на это никак не реагирует.       — Ты в порядке? — тишина и быстро удаляющаяся фигура.       Странный он, думает Гук, сидя на скучной паре. Он мог бы его забыть, но что-то его в нём привлекло, заинтересовало. Что — непонятно. Самый обычный, даже немного некрасивый парень, но его взгляд… Настолько убитого человека Чон ещё не встречал. Интересно, что у него произошло? Что ж, времени для размышлений у него предостаточно.

***

      Проебался, он очень сильно проебался. Надо было внимательней по сторонам смотреть. Он почти полностью перестал контактировать с людьми, а тут это. Юн и забыл, каково это, когда о тебе хоть и из вежливости, но беспокоятся.       Влетев в квартиру, Юнги ставит кипятиться чайник, а сам бежит в душ. Это столкновение неожиданно придало сил. До встречи ещё несколько часов, а чистой одежды почти нет. Надо бы всё постирать и погладить, лапшу заварить, волосы в порядок привести… Лучший способ отвлечься от мыслей — занять себя чем-нибудь. Юну это не помогло тогда, но, может, поможет теперь. До встречи остался час. Самое время выходить.

***

      Тэхён сидит в обозначенном месте, заметно нервничая. То, что он собирался сделать, конечно, не незаконно, но в случае неудачи он может потерять обоих друзей. И если Чонгук может его простить, то с Юнги всё намного сложнее.       До недавнего времени Тэ был единственной опорой пассива, но теперь, с беременным Чимином, всё намного сложнее. Чимину нужно всё внимание актива, так что на Мина того же самого внимания попросту не хватит. А оно ему необходимо. Юнги может снова загнуться и уже навсегда. На кону стоит слишком много.       От размышлений Кима отвлекает лёгкая ладонь виновника тревог блондина на своём плече.       — Всё-таки пришёл, — Тэ поворачивается к Юнги. — Я рад, — тёплая улыбка.       — Угу-м, — Юн присаживается на свободное место и тупит взгляд в стол. Тэхён выбрал достаточно немноголюдное кафе, но пассиву всё равно было немного неловко. — Зачем звал? — оторвав взгляд от столешницы, спрашивает Юнги. Вот и подъехал вопрос, которого так боялся Тэхён.       — Ну… В общем… — договорить ему не даёт промелькнувшее удивление в мёртвых глазах друга, устремившихся куда-то за спину блондина. Повернувшись, Ким видит высокую фигуру, принадлежащую Чонгуку. — О, а вот и он.       — Привет, — Гук пожимает руку другу, уставившись на сидящего напротив парнишку. Это точно тот утренний парень. Что он тут делает?       — Тэ, что это всё значит? — еле различимым шёпотом спрашивает Юнги. Ему это уже не нравится.       — Юнги, — актив просит рукой сесть такого же недоумевающего, как и Юнги, Чонгука рядом с собой. — У меня беременный Чимин, и как бы я того не хотел, но я не смогу уделять тебе достаточно внимания, — Ким выдерживает паузу, собираясь с силами. — Поэтому я решил, что разумней будет найти себе замену, — Тэхён замолчал, понуро смотря на Мина. Если на нём и раньше лица не было, то сейчас омерзительную багровую массу с кусками мяса на раздробленных костях можно было с большей уверенностью назвать им. — Юн-и, прости…       Пассив слегка качает головой и собирается уже уходить, но его останавливает Чонгук.       — Подожди, — слегка грубее, чем хотелось, произносит он. — Тэхён, ты берега случайно не попутал? Какого хрена ты никому ничего не сказал?! — как ни странно, но Гуку сейчас не за себя обидно, а за этого Юнги.       Невооружённым взглядом видно, как плохо парню. Нет, беременный муж, конечно, важен и даже очень (Чонгуку самому хотелось ухаживать за своим беременным пассивом), но это не значит, что ты должен вот так в лоб сообщать новости такого рода. Неизвестно почему, но Гук не хочет видеть Юнги расстроенным. А ещё он до сих пор держит в своей руке запястье брюнета, за которое он его останавливал и сажал обратно. Оно такое тонкое и хрупкое. Одно неверное движение — сломается.       — Если бы сказал сразу, то он бы не пришёл вообще! Пойми, мне самому не хочется его отпускать, но иначе никак! — под конец Ким переходит на повышенные тона и встаёт с места. — Именно поэтому я и прошу тебя помочь!       — А его спросить ты не хочешь?! — Чон тоже поднимается, оказываясь выше Тэ. Запястье пришлось отпустить. — Мы совершенно чужие друг другу люди, и ты до сих пор думаешь, что это хорошая идея?!       — А что ты можешь предложить, м? — за своими криками никто не замечает, как Юнги впился ногтями в свои руки, раздирая нежную кожу, оставляя синяки, ломая кости, и что-то бормоча, как в бреду. — Я для его же блага стараюсь, хоть и понимаю, что будет очень тяжело!       — Хватит… — никто не слышит. — Пожалуйста, хватит, — голос чуть твёрже. — Хватит! Перестаньте! — истерика. — Не решай за меня, что мне будет лучше! — обращает на себя их внимание Юн. — Хватит, прошу, не надо больше! — встаёт и несётся со всех ног на выход. Надеется, что никто за ним не побежал. Ошибается.       За плечи крепкие руки хватают, останавливают, не отпускают. Слышится топот ещё одной пары ног.       — Юнги! — теперь голос этот ненавистен. — Юнги, прости меня, если сможешь, но иначе никак, — подходит спереди. У Юнги застыли слёзы на глазах. Берёт за окоченевшие на морозе руки. Смотрит прямо в душу и так проникновенно говорит: — Ты мне очень дорог, и я не хочу потерять ещё одного друга. Ты однажды уже остался один, я не хочу повторения того ужаса. Пожалуйста, хотя бы попытайся довериться ещё одному человеку, — очень хочется уйти, но крепкая хватка на плечах не даёт. — Я не ухожу навсегда, но на это время тебе нужно хотя бы знание того, что есть человек, который тебе поможет, — Тэ смотрит на Гука. Тот немного неуверенно кивает. Мол, попробует, в обиду не даст, хоть и видит пассива в первый раз. Ким ему верит. Парень тест на верность прошёл давно. Не в первый раз спасает. — Я просто очень сильно беспокоюсь за тебя, — и Мин ему верит. Верит, и позволяет записать номер Чонгука себе в телефон. Позволяет довести до дома. Позволяет оставить себя одного. Опять.

***

      — Тэ, я не буду повторять, что это форменный пиздец — это ты и так знаешь — но почему именно я? У тебя, кроме меня, есть много людей, которым можно доверять. Я же про него ничего не знаю, — Чонгук уже согласился помочь, но хочется знать конкретную причину.       — Как бы тебе это объяснить… — Ким трёт затылок.       — Да и к тому же, разве его соулмейт не будет против? — на этом слове сердце немного колет. Взгляд Тэ мрачнеет.       — Он умер, Чонгук. У Юнги больше нет соулмейта, — повисло напряжённое молчание.       Тэхён мысленно переносится в ужасное прошлое, Гук пытается переварить услышанное.       Новость о смерти хоть и совершенно незнакомого, но человека, заставляет неприятно скрутиться все внутренности. Многое встаёт на свои места: и поведение, и внешний вид парня…       Как ни странно, но Гук как-то сумел проникнуться ситуацией Юна. Да, он совершенно чужой активу человек, но это же не значит, что Чон не может ему сопереживать. Возможно, всё дело в том, что он сам в подобной ситуации оказался. Да и по характеру Гук слишком добрый. Чонгук, конечно, не рыцарь на белом коне, но если Тэ ему доверяет, то он сделает всё, от него зависящее.       Дальнейший путь парни проводят в тишине.       — Гук, — тихо начинает Тэ. — Не позволяй ему снова закрыться в себе. И прости, что взвалил свою прямую обязанность на тебя, но это вынужденные меры. Мне правда жаль, что всё так получилось.       — Не беспокойся, я всё понимаю. Постараюсь не накосячить, — Чонгук хотел сгладить ситуацию, но не получилось. — Я не шучу. С ним всё будет в порядке.       — Надеюсь на тебя, — серьёзно говорит Ким, в конце всё же улыбаясь. — Я рад, что у меня есть такой друг как ты. Спасибо.       — Тэхён! — Ким уже вышел из машины, как его окликает Чон. — Тэ, кинь мне немного информации про него, — недоумевающий взгляд. — Я имею в виду, мне же надо хоть что-то о нём знать, чтобы как минимум хуже не сделать.       — А, точно. Хорошо. До встречи, — блондин машет на прощанье, срываясь к своему любимому Минни.       — Ага, до встречи, — бормочет Гук, трогаясь с места. Он очень постарается не навредить бедняге.       В голове очень много мыслей. Например, почему именно он? То есть, Гук не самая лучшая опора для человека, который потерял свой смысл жизни. У Чонгука его вообще нет, но он привык. Ну так что он может сделать? Хороший вопрос, ответ на который нужно найти самому. Парень надеется, что информация от Тэхёна поможет прояснить ситуацию.

***

      «Мин Юнги, двадцать семь лет. Пассив. У него был истинный, Чон Хосок, с которым Юн-и встретился в шестнадцать лет, в то время как Хорсу было девятнадцать (ну, так, на всякий случай). Отношения были просто идеальными, оба друг в друге души не чаяли, хотели обручиться, но у Хосока диагностировали болезнь, несовместимую с жизнью. Юнги он ничего рассказывать не стал, хён сам всё узнал. Был большой скандал, быстро сменившийся долгой истерикой. Последние месяцы провели вместе, но только Хо уже был подключён к аппарату жизнеобеспечения. Точно всей истории не знаю (Юн-и ничего не говорил, а расспрашивать не стал), но Юнги до сих пор не покончил с жизнью из-за данного Хоби обещания.       Вообще, он славный парень, как минимум был им раньше. Но и сейчас, если сильно постараться, то можно найти подход к нему. Парень он спокойный, поспать любит, ещё у чертёнка оч быстрый обмен веществ (из-за чего Чимин бомбит сильно), так что по-возможности проследи, чтобы он кушал (это необязательно, конечно, но ты сам видел, как он выглядит).       Работает он композитором в довольно известной компании, музыка пользуется спросом, но вот только сейчас пишет крайне редко, но денег хватает. Он так говорит. А ещё раньше был миленьким котёночком (главное чтобы Минни не запалил): ласку любит очень, поспать (хотя это я уже говорил). Кстати об этом: ему снились раньше кошмары каждую ночь, но это прошло. Правда, психолог говорил, что они снова могут вернуться, так что, если он вдруг позвонит тебе среди ночи, то ответь ему, прошу.       Знаю, что не вправе такое просить (ты и так слишком многое для меня делаешь), но попробуй сойтись с ним. И это я сейчас не только ради него. Тебе тоже было бы неплохо найти ещё одного друга. Поверь, если сделаешь всё правильно (ну и Юнги не будет слишком против, в чём я немного сомневаюсь), то Юн-и откроется тебе с совершенно другой стороны, и поверь, она тебе уж точно понравится.»       Чонгук заканчивает читать и теперь, в который раз за день, сидит в глубокой задумчивости. С одной стороны, это совершенно не его дело, и Гук может просто изредка проверять пассива, дабы с тем ничего не случилось. Но с другой стороны, у Юнги та же трагедия, что и у Чонгука. Он прекрасно понимает, как это больно, когда твоего истинного нет. Правда, у него соулмейта с рождения нет, а Мин его потерял, что намного трагичнее. Одному справиться с этим очень тяжело, но Чон, по своей же собственной воле, постарается ему помочь, хотя слабо верится. Но он попробует. Может, забота о другом человеке поможет отвлечься от собственной печали? Что ж, пока он не попробует — не узнает.