Save me

Для атмосферы: Francesco Tristano — Circle Song

***

      Зачем? Зачем Тэхён заменил себя кем-то другим? Мог просто одного оставить, сам бы справился. Не маленький уже, чтобы кто-нибудь приглядывал за ним. Уж лучше это, чем вверять Юна в руки совершенно чужого человека. Он же о нём совершенно ничего не знает. Тэ даже не удосужился хоть что-нибудь про этого Чонгука рассказать по дороге до квартиры.       По идее, Юнги опять оставили одного. Не привыкать. Об этом думает Мин, когда едет до «дома», придя в который, сразу же вырубается. Слишком насыщенный событиями день.

***

      Проснувшись в крайне помятом состоянии, Юнги не сразу понимает, где он, что он тут делает, и который сейчас час. В комнате обставлено всё так, как любит любил Хоби. Значит, он «дома». Темно. Час поздний. Телефон неприятно уведомляет о том, что заряд скоро кончится. Заряжать, конечно, он его не собирался, но сообщение от Тэ заставляет его передумать. Нехотя поднявшись, Мин хватает зарядное и вставляет его в телефон. Вовремя. Он чуть не отключился. Пассив заходит в мессенджер. Тэхён прям поэму какую-то написал.       «Хей, Юн-и (Ким всегда его так называл), надеюсь ты не слишком злишься, хотя пойму, если это не так. В общем, ты же о Гуке ничего не знаешь, что совершенно естественно. Ну так вот. Я написал всё, что о нём нужно знать, а это очень много. Так будет честно. Может, ты поймёшь, что я тебя не абы кому доверил (как про вещь какую-то говорит).       Чон-и актив, как ты мог уже догадаться. Ему двадцать четыре, дом, семья, пока учится университете, в будущем хочет стать певцом. В целом добрый малый, но из себя лучше не выводить (будто бы Мин собирался).       Конечно, я бы хотел, чтобы вы поладили, но пожалуйста, не прогоняй его, когда тебе понадобится помощь. Поверь, Гук не откажет тебе в этом. И да, я тебя не навсегда оставляю. Это в первый и последний раз. Обещаю.»       Вау. Мин удивлён. Тэ всё же написал. Что ж, Юн ничего обещать не может, но он будет иметь в виду то, что есть кому «поплакаться». Пользоваться этим он, конечно, не будет. Сам справится. Дождётся Тэху, и всё будет хорошо. По крайней мере, хочется в это верить.

***

      Чонгук уже час, как проснулся, но всё равно продолжает лежать в кровати и ничего не делать. А всё из-за этого пассива. Вернее, из-за раздумий, как к нему подступиться. Если верить Тэхёну, то Мин может с лёгкостью отказаться не только от косвенного сближения, но и от помощи в любом виде. А помочь хотелось. Гук точно не знает, почему. Возможно, из-за схожей судьбы. Возможно, из-за чего-то другого. Сложно это всё.       Всё же встать приходится, ведь желудок оповещает своего хозяина о том, что кушать всё-таки надо. Парень заглядывает в холодильник — пусто. На полках еды нет. На кухне тоже. Дома еды не наблюдается. Зашибись. Придётся в магазин идти. Кстати, а у Юна еда есть? Вчера он видел пассива с пачками лапши быстрого приготовления, но разве ж это еда? Вы: Тебе нужно что-нибудь в продуктовом? «Сообщение прочитано»       Гук уже в магазине, но ответа так и не получил. Ну и ладно. Он, конечно, не знает, что нужно Мину, купит всё по своему усмотрению. Из магазина парень уходит с тремя полными продуктов пакетами, два из которых для пассива. Чон надеется, что этого хватит. Он погружает ношу в машину и просит Тэ скинуть адрес Юнги.

***

      Ну и зачем он спрашивает, что нужно Мину? Будто бы ему реально есть дело до пассива. Смешно даже. В дверь звонят. А вот это уже не смешно. И как назло нет глазка. Посмотреть, кто к нему пришёл, не получится. Он, конечно, догадывается, кто решил к нему наведаться, но надеется на «лучший», по его мнению, расклад событий. Открывает.       — Что ты тут делаешь? — на проходе стоит, о косяк оперевшись. На Гука смотрит безразлично, в мыслях недоумевая, что это парень тут делает с двумя пакетами продуктов. Для него, что-ли? Не исключено. Тэ же наверняка попросил его о питании Мина позаботиться. В этом весь Ким.       — Я спрашивал, что купить, ты ничего не ответил, и вот я здесь, — актив осматривает паренька. Тогда, в магазине да и в кафе, он не смог детально его рассмотреть: запущенная стадия анорексии, не иначе. — Ты уж прости, что я так врываюсь в твою жизнь, но мне её доверил Тэ, а подвести я его не хочу.       Ну естественно это из-за Кима, думает Юн. Это задело, но немного: они же чужие друг другу люди, и забывать об этом не стоит. Нехотя пропускает в квартиру, сам не зная, зачем. Можно же было просто пакеты принять и выставить незваного гостя прочь. Но, почему-то, хочется провести побольше времени с живым человеком. Даже если они знакомы от силы два дня.       Юнги младшего до кухни провожает, сам садится на стул и просто смотрит на мощную спину Чонгука, который, к слову, вроде собирается что-то готовить. Интересно зачем. Мин и сам себе сварганить что-нибудь может.       — Прости за такой нескромный вопрос, — выдерживает паузу. — Но ты хоть иногда ешь?       — А тебе-то какая разница? — непроницаемый голос и взгляд куда угодно, только не на парня, около плиты крутящегося.       — В принципе, никакой. Просто уж слишком худой, — а в ответ ему тишина. — Не стоило мне спрашивать, наверное. Извини.       — Да нет, ничего страшного, — а Мин сегодня на удивление разговорчив.       В комнате повисло молчание. Один занят готовкой, а другой мыслями о странном для пассива поведением Гука. Хотя, это, наверное, нормально, когда ты заботишься о человеке, который ну совсем уж плохо выглядит. Но Тэ таким не был. А этот такой.       Актив, говорит, значит. Интересно, а пассив Гука не против всего этого? Но Чимин был не против рвения Тэхёна помочь Мину. Хотя, они ещё со школы с Минни дружили. А тут… Может, не встретились ещё? Брюнету двадцать четыре уже, маловероятно.       К примеру, Чим-Чим с Тэ вообще ещё в начальной школе нашли друг друга. А Юн встретил своего Хоупа в шестнадцать. Мама, конечно, была немного в шоке, когда узнала, что соулмейт её любимого сыночка старше его на три года, но природа всё решила за них, так что она не смогла ничего с этим поделать, но папа пообещал оторвать кое-что очень интересное у Хосока, если тот будет заниматься всякими непотребствами с Юнги. Но кто-бы его слушал. Долго же актив вымаливал потом разрешение видеться со своим парнем, но отец был непреклонен. Но это не мешало Мину под покровом ночи сбегать из дома и встречаться с любимым. А когда младшему исполнилось восемнадцать, он переехал к Хосоку. Скандал был ещё тот. Но старшим пришлось смириться и с этим. Правда, на этот раз условием было «никаких детей до брака» от мамы, а от папы последовал недовольный взгляд, но всё-же искреннее пожелание всего наилучшего любимому Юн-и и будущему зятю. Но стать им Хосоку было не суждено.       К горлу подкатывает ком, распирающей глотку изнутри, мешающий спокойно вздохнуть. Только не сейчас. Только не перед ним.       Заметив в разы ухудшившееся состояние Мина, Чонгук немного паникует. Что ему делать? Как помочь? Подойти? Приободрить словами? Приобнять? Чай успокаивающий налить? Всё вместе? Не медля больше ни секунды, Чон отправляется на поиски, желательно, ромашковой заварки, по пути включая чайник. К счастью, такой напиток в доме имелся, поэтому вскоре на столе перед совсем уж поникшим Юнги стояла кружка ароматного чая и большая тёплая ладонь на хрупком плечике, что нежно, успокаивающе гладила в надежде помочь.       — Если совсем плохо, то не молчи. Ты меня, конечно, не знаешь, как и я тебя, но лучше выговориться, чем держать всё в себе.       Мин промолчал, но чай взял. Даже руку чужую смахивать не стал. Спокойней так. Так и не наступившая истерика отступает.       — Спасибо, — едва слышно благодарит Юнги, но Гук слышит, тепло улыбнувшись.

***

      — Ты не будешь слишком против, если я хотя бы раз в неделю буду заезжать и проверять, как ты? — актив ставит тарелку с аппетитным блюдом на стол, ожидая ответа. А у Юнги все рецепторы разом обостряются, слюнки текут, и желудок жалобно урчит. — Ладно, понял, оставлю вас пока наедине, — хоть Мин и старше, но сейчас выглядит, словно ребёнок, впервые увидевший нормальную еду. Хотя, в его случае, впервые за несколько лет.       Как только Гук уходит, Мин безжалостно набрасывается на бедное блюдо, исчезнувшее в желудке парня буквально за несколько минут. А этот Гук отлично готовит.       Перестав слышать чавкающие звуки, Чон заходит забрать тарелку.       — Ну так что по-поводу того вопроса? — сытый Юн теперь меньше на мертвеца похож, но работы ещё много.       — Ну… — немного меркантильно, но если Гук и дальше будет готовить, то он, в принципе, не против. — А в следующий раз приготовишь ещё что-нибудь?       — Ну, раз просишь, то у меня не остаётся иного выбора, — действительно, как ребёнок. Потерявшийся в себе ребёнок. — Больше ничего не нужно? — Мин мотает головой. — Тогда, еда есть, если проголодаешься, то просто разогрей на плите, в холодильнике продукты тоже имеются, так что в магазин идти не придётся. Если что понадобится — звони.       — Угум, — актив уходит, и в комнате стало чуточку холоднее.

***

      И почему Юнги хочется, чтобы Чонгук чаще приходил? Не он ли ещё вчера говорил, что никто ему не нужен? Ну так почему он кардинально поменял свою точку зрения меньше, чем за день?

***

      Чонгук, вроде, дома, а вроде и нет. Сложно объяснить. Просто такое ощущение, что Гук не там, где надо. Будто бы его дом совершенно не тут.

***

      В следующий раз Чон приехал через два дня, чем искренне обрадовал Юнги. Как и в прошлый раз, актив приготовил еду, правда сейчас Мин попросил Гука пообедать вместе с ним. Чон, конечно, удивился, но просьбу выполнил. Едят они молча, но разговоры не нужны вовсе. Вот так просто сидеть вместе намного приятнее, чем попытаться найти тему для разговора.       Впереди у них будет много времени, думает Гук. Ну или просто надеется. Ему приятно общество паренька, хоть и не знает его вовсе. Того, что рассказал Тэ, недостаточно, чтобы сложить точную картину о Мин Юнги. С ним всё намного сложнее, в этом актив точно уверен. Что ж, он попытается узнать пассива ближе, если тот только позволит.

***

      Да, Чонгук обещал, что навещать пассива будет раз в неделю, но сам не выдерживает, приезжая чуть ли не каждый день. Это ломка самая настоящая. Юнги Чонгуку жизненно необходим. Не может объяснить почему, но это так. Да и Юн к нему немного привязался. Как минимум похоже на то.

***

      Юнги продолжают сниться те кошмары. Зря он надеялся, что они его отпустили. С каждым разом всё страшней становятся, засасывают в пучину смерти и отчаяния. Мин всё выбраться оттуда пытается, но его схватили его мёртвой хваткой, отпускать не собираются. Материальный страх в виде омерзительной слизи вверх по телу взбирается, обволакивает плотно, вместо кожи стать пытается. Выше пробирается, в рот и нос забивается, дышать мешает. Юнги задыхается, освободиться пытается, но безуспешно. Вдруг вдали знакомая, такая любимая фигура появляется, руку помощи протягивает. Мин из последних сил тянется, вот-вот коснётся, но он исчезает, позволяя жиже поглотить парня полностью, утаскивая туда, куда ни одна живая душа не доберётся.

***

      Мин всё меньше и меньше спит, есть опять перестаёт, совсем в себя уходит. А Чонгук это замечает. Выяснить хочет, что с пассивом происходит. Наблюдает, вопросы аккуратно задаёт. Ответов не получает. Он присматривает за Юнги уже вторую неделю, и вроде тот потихоньку, медленно очень, но оживать начал. Внезапно вспоминает, о чём Тэ ему говорил. У Юнги кошмары опять начались, и это больше всего на правду походит. Делать что-то надо, а то парень совсем загнётся опять.       За обеденным столом Чонгук решает всё же поговорить об этом. Страшно. Страшно, что хуже сделает. Но назад пути нет, а если и есть, то Гук сам его завалит, чтобы от цели поставленной не отступить.       — Юнги, можно вопрос?       — Угум, — на Чона не смотрит и вообще как-будто не здесь находится.       — Тебя опять кошмары мучают? — Мин палочки откладывает, в еде ковыряться перестаёт, замирает весь, напрягается настолько, что ни единый волосок не дрогнет. Ясно паника ощущается, но Гук решает идти до конца, хоть и не хочет больно делать. — Ты же знаешь, что в любой момент можешь ко мне обратиться за помощью. Хуже от этого не станет, — Юнги молчит, лицо никаких эмоций не выражает, хотя с недавнего времени можно было разглядеть нечто, похожее на радость.       Через какое-то время Гук уже собирается уходить. Одевается, обувается, в дверях стоит.       — Я не настаиваю, но мой телефон у тебя есть. Не забывай об этом, — и уходит, оставляя Юнги одного. Чонгук такой же, как и он.       Мин долго думает над словами Гука. Он правда может позвонить, если ему снова приснится кошмар, и его не пошлют? Серьёзно? Как-то с трудом в это верится. Да и чем может помочь обычный телефонный звонок? Ничем. Юнги уже ничего не поможет. Слишком долго в этом всём варится. Эта боль засела настолько глубоко внутри, что её уже ничем не вытащить.       Пассив ложится спать, но сон не идёт. Призраки прошлого снова нагрянули, зазывая в своё царство отчаяния. А главный самый стоит себе весь такой, улыбается как-то грустно, не как обычно, руки свои костлявые к парню не тянет, как это делают остальные. На запястьях цепи тяжёлые, ноги в кандалы закованы. Нечто, что раньше крыльями было, грязными кровавыми кусками обломанными из спины торчит, дикую боль доставляет. А улыбка с лица не сходит, взгляд нежный на Мина устремлён, а тот лишь плачет, вырваться из цепкой хватки фантомов пытается, к любимому хочет, но твари лишь крепче к себе прижимают, своими когтями кровавые следы оставляют. Футболку раздирают, к метке клешни свои тянут, вместе с мясом отодрать хотят.       Юнги с гримасой ужаса просыпается, руками себя обнимает, ладошкой к имени любимому на груди прижимается, успокоиться пытается. Несколько раз пробует заснуть, но происходящее с каждым разом всё хуже и хуже становится. Сердце словно бешеное бьётся, из груди вырваться пытается, хозяина от боли избавить хочет. Не получается. Мин и есть боль. От себя не убежишь, как бы этого не хотелось. Клубочком сворачивается, скулит тихо-тихо, едва слышно, но в нём столько скорби и отчаяния, будто не человек вовсе, а один большой клубок убивающего горя.       Внутренний голос подсказывает, что одному не справиться, мол, звони Гуку, он помочь может, а Мин его давно не слушает, но, после очередной пытки, сдаётся. Долгие громкие гудки раздаются всего несколько секунд, а кажется, что целую вечность. Наконец, слышится сонное «Аллё?» и Мину уже плевать на свой севший зарёванный голос, и он тихо просит:       — Поговори со мной, пожалуйста.

***

      Чонгук лежит на кровати и думает, зачем он так сильно заморачивается этим пассивом. В который раз затрагивает эту тему, но ответа он так и не нашёл. Возможно, только из-за потери Мина; может, из-за обещания, данного Тэхёну, а может и вовсе от нечего делать.       Но недавно его посетила мысль о том, что Гуку просто необходимо о ком-то заботиться, а Юнги как раз забота и нужна. Эдакая крайне меркантильная помощь. От этого стало мерзко на душе. Неужели актив именно такой? Чонгук очень надеется, что нет, но кто знает? Нельзя просто так взять, и посмотреть на себя со стороны. Приходится самому додумывать всё. А если додумываешь, то обязательно приукрашиваешь. Без этого никак.       Но ведь у Чонгука просто нет никого, чтобы всю свою любовь и заботу отдавать. А Мину не от кого их получать. И если Чон почти никакой выгоды не получает, то Юн прямо расцветать было начал, но всё опять пошло не по плану. Кошмары. Ими называют самых страшных и омерзительных существ, встретив которых, жизнь теряет абсолютно все краски, оставляя только глубокий, бездонный чёрный цвет, полный апатии, заставляющий биться в агонии, наполняющий природным ужасом. После них ты чувствуешь себя опустошённым, будто бы из тебя душу высосали подчистую.       Чон не хочет такого для Юнги. Душу отдаст, но парню поможет. И почему сегодня он ничего не сделал? Дурак. Он такой дурак. Резко вскакивает с кровати в поисках телефона, дабы просто написать хоть что-нибудь. Глаза слипаются, спать дико хочется, но гаджет находит и уже ложится на кровать, собираясь написать, как вдруг высвечивается «Мин Юнги».       Пассив просит его поговорить с ним таким голосом, что на стенку лезть хочется. И Гук говорит с ним. Вернее, рассказывает. Рассказывает о том, что Тэ давно ему не звонил, так как на повышение работает, времени нет совсем ни на что. Про беременного Чимина, что от скуки звонит постоянно и жалуется, что до Мина не дозвониться никак. Про себя немного, про мир вокруг и слышит, что дыхание по ту сторону трубки постепенно выравнивается, слышится тихое сопение, сопровождающееся периодическим причмокиванием губ старшего. И Гук как пятиклашка тупо улыбается, продолжая свой монолог, но немного тише. Говорит до тех пор, пока телефон пассива не разряжается окончательно.       В эту ночь кошмары больше не беспокоят Юнги.