With you pt.2
26 октября 2018 г., 23:56
Диагноз бьёт как гром среди ясного неба. Рак мозга. Он вернулся. Теперь навсегда. Тяжёлую стадию просто нереально излечить.
Совершенно опустошённый, Хосок возвращается домой. Что делать, он не знает. Ему дико страшно за себя, но ещё больше за Юнги. Этот ребёнок не переживёт его смерть. Но у них же ещё есть время, ведь так?
Хо проходит в глубь коридора и заходит в спальню, где нежится его малыш. Они вчера праздновали его восемнадцатилетие и, судя по-всему, очень и очень неплохо: на часах часа два дня, а пассив всё спит и просыпаться явно не собирается.
Одеяло «кокетливо» валяется на полу, открывая вид на хрупкое тельце Мина в одной футболке, которая была настолько огромной, что еле держалась на хрупких плечах блондина. Из-под неё виднеется «Чон Хосок», выведенное красивыми ажурными буквами самой Природой. Но зачем же она этому ангелочку подарила актива, которому суждено умереть совсем молодым? Почему она так жестока?! В чём они так провинились в прошлой жизни, что теперь вынуждены перенести такой ужас?
Чон присаживается на корточки около кровати, любуясь заспанным личиком своего Юнги: белая, молочного цвета кожа, тонкая настолько, что просвечивала почти все венки, розовые, слегка пухлые щёчки, алые губки бантиком и маленький милый носик способствовали тому, что пассив выглядел лет на тринадцать, из-за чего Хо переодически чувствовал себя педофилом. Пассив слегка нахмурился, позволяя появиться небольшой морщинки между бровями, которую так и хотелось расправить. Собственно, Хосок себе отказывать не намерен. Аккуратно дотронувшись лба Юнги, Хосок одними пальцами поглаживает его нежную кожу. Он каждый раз поражается её бархатности, и этот раз не стал исключением.
Потихоньку Мин начинает просыпаться, довольно мурча на махинации актива. Так и не открыв до конца глаза, Юн притягивает за шею парня, вовлекая его в нежный утренний поцелуй. Это стало в какой-то степени традицией, первым лезть целоваться с утра именно Юнги.
Хо на секунду теряется, но всё же отвечает на поцелуй, перебирается на кровать и седлает бёдра пассива, сразу залезая холодными пальцами под футболку Юнги. Похуй, что сегодня он узнал про свой страшный диагноз. Похуй, что, вроде, поговорить сейчас надо. На всё похуй. Актив ещё успеет всё объяснить.
Юнги с утра мягкий, словно пластилин. Такой нежный, такой податливый, отвечает абсолютно на все ласки, мелко дрожа телом. Ему хочется. Ему безумно хочется почувствовать Хосока внутри, слиться с ним воедино, постоянно чувствовать, как их сердца бьются в унисон. Юнги хочет чувствовать это всегда. Чувствовать, что он нужен, что он любим, жизненно необходим своему возлюбленному. Тому, кому Юн не только тело и сердце отдал, он Хосоку душу отдал добровольно. Всю свою судьбу в руки актива отдал, и если тот захочет, то с лёгкостью может её сломать, но он так делать не будет, пассив уверен. Хосок его не бросит несмотря ни на что. Любимого так просто не бросают.
Обессиленно рухнув возле отключившегося после дикого секса блондина, Чон приобнимает его за талию, утыкаясь носом в макушку парня, вдыхая столь родной и любимый запах дома. Хосоку плакать хочется, стоит только вспомнить, что это счастье продлится ещё года четыре. Ему только двадцать один, он жизнь повидать ещё не успел и тут всё так резко заканчивается! А он семью хотел, детей своих вместе с Юнги воспитывать, студию танцевальную открыть, обучать детей искусству, что он так любит. А он предположительно умрёт как раз тогда, когда академию закончит. Но если со студией он пролетает сто процентов, то, может, с детьми всё удастся? Нет, Юнги не потянет их двоих, когда Хо не станет. Но…
***
— Хосок-а, что-то случилось? — Юнги обеспокоенно смотрит на актива, что сейчас мечется по квартире, собирая какие-то бумажки. В последнее время Чон ведёт себя очень странно: постоянно куда-то уходит, не говоря пассиву, куда именно, каждый день допоздна сидит за компьютером, всегда очищая историю браузера, стал очень нервным и раздражительным, на стенки чуть ли не бросается. Юнги беспокоится. Юнги боится. Он никогда раньше не видел Хо таким. Старший всегда рассказывал о своих проблемах и переживаниях, если они вдруг появляются, и они пытались их решить вместе, сообща. Какая муха актива укусила, Мин не знает, но собирается в этом разобраться, ибо видеть то, как твоего любимого что-то гложет изнутри, а ты не знаешь, что именно, самое ужасное, что может произойти в жизни. Блондин хватает за руку актива и внимательно смотрит в глаза, будто желая найти в них ответы на все свои вопросы. Чон хотел было взгляд отвести, но то, как смотрит на него его Юнги, не даёт ему этого сделать. Что ж, рано или поздно он должен узнать. — Не волнуйся, со мной всё в порядке, — он ему обязательно расскажет, но не сейчас. Хо немного небрежно гладит по голове младшего и выходит из квартиры, оставляя Юнги один на один со своими мыслями и сомнениями. Он ещё не готов, Мину нужно дать больше времени, Хосок в этом уверен. Он всё делает правильно.***
С момента постановки диагноза прошло около двух лет, и Хо так ничего и не рассказал возлюбленному об этом. «Не время», «не сейчас», «он ещё не готов» или тысяча и одна отговорка, которые Чон придумывал каждый раз, когда хотел было поведать Юнги о своём недуге. А ещё, то ли Мин слепой, то ли Мин тупой, но он так и не понял, что именно с Хо не так. Нет, он, конечно, тщательно скрывал все бумаги, да и по внешнему виду нельзя было сказать, что у него рак. Но так даже лучше было, так никто волноваться попусту не будет. Хосок сидит в довольно тихом кафетерии, в ожидании друга. Единственный, кому Чон решился-таки рассказать о своём диагнозе — это Тэхён. Он, конечно, начнёт осуждать его за то, что Чон сразу всё не рассказал, что он, долбоёб такой, всё только хуже сделал, и Ким будет прав, но Тэ поддержит несмотря ни на что. Он, возможно, даже вмажет и будет прав, Хо не будет сердиться. Сам виноват. Вскоре в дверях появляется знакомая русая макушка, чей хозяин, немного осмотревшись, сразу находит яркую рыжую шевелюру и уверенно шагает к ней. — Привет, Тэ, — Чон приподнимается со своего места, пожимая другу руку. — Я же не помешал твоим планам? — Да нет, не особо, — Ким выглядит немного потрёпанным, глаза блестят, щёки красные, а из-под свитера виднеются совсем свежие засосы. Да уж, не помешал, конечно. — Не волнуйся, я ненадолго тебя от Чимы оторву, — Тэхён благодарно кивает и садится рядом. За столиком повисла тишина. Хо не знал, как начать разговор, а Тэ не знал, чего от него хочет друг. Собравшись с силами, Хо всё же начинает тяжёлый разговор. — Тэхён, мне нужно тебе кое-что очень серьёзное сказать, — Чон смотрит на блондина, а тот, в свою очередь, весь напрягается. — Я не знаю, как ты на это отреагируешь, хотя нет, знаю. В общем, у меня… У меня диагностировали рак головного мозга, и мне осталось около двух лет. Вмиг побледневшее лицо и губы, сжавшиеся в одну тонкую линию, лучше всяких слов говорят, что чувствует Тэхён. Немного помолчав и нахмурив брови, Ким полным боли взглядом смотрит на Хо, собираясь с мыслями. — Юнги об этом знает? — Чон лишь грустно улыбается, отрицательно качая головой. — Так я и думал. Хо, а как давно ты об этом узнал? — Два года назад, — просто, без утайки отвечает Хосок, ибо незачем скрывать больше. — Тебе же не нужно говорить, какой ты долбоёб, да? — у Тэ глаза на мокром месте, и слёзы так и норовят вытечь, но он не позволяет чувствам взять верх. Не сейчас. Не перед другом, которому намного тяжелее. Но не Хосоку же жить с осознанием того, что его горячо любимый брат и товарищ покоится в холодной земле, без единого шанса увидеть вновь белый свет. — Конечно нет, — Чон давит из себя улыбку, грустно смотря на Тэ. — Поможете Юнги со всем справиться? — Ещё спрашиваешь, — Ким грустно приподнимает уголки губ, хватая Хо за руку. — Только не проеби всё, не тяни с Юнги, пожалуйста. — Конечно, не беспокойся об этом, — Тэхён подозрительно смотрит на рыжеволосого актива и немного посмеивается. — Может, на море съездим? — Конечно, мне нравится.***
Юнги вертится у плиты, когда сильные руки обхватывают его за талию и, разворачивая, прижимают к горячему телу актива. Мин сначала дико пугается, а потом, понимая, что это Хо, бросает лопатку для еды на кухонный стол, обвивает руками и ногами торс парня, счастливо мурлыча. Всё же актива с утра не было, Юн волновался. Любимый в последнее время начал странно себя вести: часто не мог связать два слова, мог внезапно начать смотреть в одну точку несколько минут, а потом отмереть с вопросом: «Что здесь происходит?». Мину ой как это не нравится, но, когда он спрашивает, что происходит с Хо, тот просто улыбается и говорит, что всё нормально. Но Юнги же видит, что нет. Недавно он заметил в сумке парня бумаги из больницы, но Юн не успел посмотреть, что там написано из-за Хосока, утащившего его на руках в комнату «поиграть», а когда они закончили, в сумке ничего уже не было. С тех пор Мин тщательней присматривается к поведению парня и к его состоянию, подмечая даже малейшие «аномалии». Хо нежно касается щеки пассива, проводит большим пальцем по верхней губе и нежно вовлекает любимого в поцелуй, ощущая всю сладость ротика младшего. Блондин приподнимается на носочках для общего удобства и запускает руку в пушистые рыжие волосы, пропуская локоны через пальцы. Последний раз чмокнув миновские губы и не разрывая объятий, Чон гладит блондинистую макушку соулмейта и прижимает его голову к своей груди. — Юнги, ты же хочешь на море? — Юн удивлённо поднимает на Хосока взгляд и немного непонимающе кивает головой. — Отлично! Значит, вместе с Тэхёном и Чимином на следующей неделе отправимся с ними в Пусан. Как тебе такая идея? — Мне нравится, — немного смущённо улыбается Мин и, почувствовав запах гари, срочно выпутывается из лап Чона и несётся спасать несчастный обед под смешок актива. Пожалуй, разговор может подождать ещё немного.***
— Ухты! — восторженно вопят пассивы, подбегая босыми ногами к ярко-синему Японскому морю. Вид невероятен: конца пляжа с золотисто-жёлтым песком не видно, а цвет водной глади градируется от тёмно-синего как ночное небо и ультрамаринового, до нежных переливов церулиума в изумрудно-зелёный. То тут, то там видны небольшие островки, покрытые густыми зарослями деревьев и кустов. Пусан невероятно красивый город, и это не только про природу. Даже люди здесь обворожительно красивы, и Чимин живое тому доказательство: весь такой маленький, миленький, с красивыми глазами-полумесяцами, не в меру полными, но аккуратными губами и с ума сойти какими мягкими и приятными щёчками, он был похож скорее на сказочную фею, чем на обычного человека. Но в меру подкачанное тело, с выступающими кубиками пресса на теле, заставляло образ нежного сказочного существа рушиться, да и характер тоже немного выдавал в нём реального человека: немного придурковатый, любит много веселиться, вместе с Юнги они часто устраивают пьянки для двоих, выпивая по три бутылки крепкого коньяка за ночь. А когда алкоголь совсем сильно ударяет им в головы, то могла начаться гейская оргия с участием только двоих пассивов! Даже Хосок и Тэхён в таких ситуациях не могут оттащить друг от друга двух друзей, начавших страстно целоваться под действием высокого градуса. Но даже при всём этом Чим-Чим остаётся настолько милой и доброй булкой, что иногда складывается впечатление, что у Пака биполярное расстройство, настолько сильно он мог измениться после первой бутылки. И ведь самое главное, что у этого гадёныша никогда не было опохмела! Всегда, когда его хён умирает в постели от головной боли и дикого сушняка, этот наглый мелкий улыбается во все тридцать два и издевается над старшим, постоянно пытаясь его разбудить и вытащить после попойки прогуляться по улице! Юнги его проклинает на чём свет стоит, но мелочь всё же со скоростью света доставляет «больному» все нужные таблетки и бутылок пять воды, по два литра каждая. Шутки шутками, а потерять хёна Чим не хотел. Этот пассив как щеночек: вечно носится за тобой и просит поиграть, но когда тебе нужна будет помощь, то он в лепёшку расшибётся, но сделает всё, чтобы помочь. — А нам помочь вы не хотите? — на каменной дорожке около пляжа стоят два актива с сумками наперевес. Им, конечно, безумно приятно, что их пассивы так рады поездке, но ВЕСЬ багаж (а это сумок восемь точно) сами себя до домика Чимина не донесут. Хо и Тэ сильные, это факт, но даже они не способны всё отнести одни. — Чимин, тащи свою очаровательную попку сюда и хотя бы дверь открой! Юнги, а ты возьми те сумки, они не тяжёлые, — кричит парням Тэ, подхватив два чемодана сразу и чуть не умерев от такого. — А вот и не буду! — капризничает Пак и показывает Киму язык, но после взгляда, выражающего вселенскую боль и печаль, смешанную с щепоткой ненависти, смеясь, подбегает к любимому, целует его в щёку и бежит к старому домику на берегу моря, который достался ему от бабушек. Вообще, у Чимина довольно-таки интересная семья в плане полов: все в его роду - женщины-соулмейты. Мальчиков уже никто не ждал, и тут родился Чим. Матери были рады, конечно, но их шок мало кто мог описать: впервые за (предположительно) тысячу лет у них в роду мальчик! Но ещё больше мамы были шокированы тем, что соулмейт у их любимого сыночка никто иной, как тоже парень! Новая эра? — Юнги, а ты чего стоишь? — Хосок окликает пассива, но тот никак не реагирует на него. Тогда Чон с усталым выдохом ставит вещи на землю, снимает обувь и подходит к блондину. Друзья ушли уже далеко. — Юнги-я, ты чего? — М? — Мин выходит из прострации только тогда, когда тёплая ладонь актива касается его плеча. — А, нет, всё нормально. Просто… — Юнги запинается. Стоит ли говорить Хорсу о том, что он, скорей всего, знает, что рыжик точно болен или нет? Как Чон на это отреагирует? Как обычно будет отнекиваться или это заявление его в тупик поставит? А может, ну его, не будет Юн ничего говорить? — Просто я подумал, что было бы неплохо купить тут домик, когда дети немного подрастут, — у Хосока сердце защемило. А Мин ведь не всё , он правда думает, что болезнь эта не смертельная, что Чон выздоровеет и всё у них будет хорошо, прямо как в сказках. Он ведь действительно хочет детей, готов хоть сейчас родить, но Юн понимает, что им нужно уделять неимоверно много внимания и в особенности времени, коим они не распологали. Про деньги и место пассив вообще молчит. — А… Да, да, было бы замечательно, — Чон быстро целует блондина в висок и бежит к сумкам. "Прости, Юнги, но я не смогу тебе этого дать."***
— Ну что, пацаны, бухаем?! — радостно визжит Чимин, дребезжа сразу четырьмя бутылками крепкого коньяка в своих маленьких ручках. — Чимин, только не разбей, молю тебя! — несчастный Тэ подбегает к любимой причине всех своих бед, на лету подхватывая выскользнувшую бутылку недешёвого алкоголя. — Господи, малыш! Какого хуя ты творишь?! — Для тебя я хён, вообще-то! Не забывай про два месяца и семнадцать дней разницы! — Чим поднимает носик, хмыкнув, ставит бутылки на стол и бросается в объятия своего хёна Юнги. — Юнги, Тэ меня обижает! — Чим наигранно всхлипывает и театрально запрокидывает голову, скрывая лицо в изгибе локтя. — Это я-то тебя обижаю?! Это тебе как не стыдно самого младшего притеснять?! — все застыли, ожидая ответной реакции. — Ты всего на два месяца младше меня! — лицо Чимы краснеет от злости. Он спрыгивает с миновских коленок, на которых сидел всё это время, подбегает к активу и начинает колотить его по груди своими маленькими кулачками под всеобщий смех. — Ладно, ладно, успокойся, — сквозь смех, Ким прижимает к себе буйного пассива, положив подбородок ему на голову. — Я любым тебя люблю, — Чим поднимает на него радостные смущённые глазки, и Тэхён целует его в пухлые губки.***
Хосок просыпается на следующее утро, всё тело ломит, голова трещит по швам и вот-вот взорвётся, а внутренности болезненно сжимаются, рискуя вывернуть всё содержимое наружу. Чон встаёт настолько резко, насколько ему позволяет его состояние и сразу бежит на свидание с фаянсовым другом, выблёвывая всё, что съел за прошлый день. Кое-как отойдя от «произошедшего», Хо на ватных ногах плетётся к раковине, смывая слёзы и сопли с заспанного лица. С каждым днём вены видны всё больше и больше. С каждым днём ему всё хуже и хуже. Кажется, пришло время всё рассказать. Он уже собирается идти к Мину, но живот-предатель урчит так зверски, что отказывать ему в еде актив не рискует. Именно поэтому он не слышит, как звонит его телефон в другой комнате, и на роковой звонок отвечает Юнги.***
Юнги сидит и никого не трогает, как вдруг раздаётся раздражающая трель телефона Хосока. Так как будить любимого ему не хочется, он сам поднял трубку. — Аллё? Что? Нет, я его соулмейт. Могу я что-то передать? — Юнги сразу не понравилось начало диалога. — Раз Вы его соулмейт, то, думаю, да, Вы можете помочь. Я его лечащий врач. Пожалуйста, передайте ему, что господину Чону желательно срочно пройти обследование, чтобы проверить, с какой скоростью прогрессирует рак, — мужчина прощается и заканчивает разговор. Мир Юнги остановился. У Хосока — его милого и любимого Хосока — рак. Он стремглав несётся в комнату Чона, который уже начал выходить из двери. — Хосок, какого хуя?! Почему ты мне ничего не рассказал?! — у Мина будто плотину прорывает, слёзы льются не переставая, голова сейчас взорвётся из-за нахлынувшего осознания всего пиздеца. Трясущимися руками еле-еле хватается в футболку остолбеневшего Хосока и нагибает его на уровень своих глаз. — Почему?! Хосок! А Чон не знает, что и делать. Он лишь отцепляет от своей одежды деревянные пальцы пассива и прижимает содрогающееся тело к себе настолько крепко, что, кажется, ещё немного, и кости треснут, сотрутся в порошок точно так же, как и Юнги. — Прости, малыш, — плач усиливается, превращаясь в нечеловеческий вой, от которого кровь в жилах стынет. Хосоку самому невыносимо больше держать всё в себе, жидкость заполонила глаза, размывая мир, делая его грязным так же, как этот ёбаный диагноз. Почему он вернулся?! Всё же было так хорошо, он же столько лечился и боролся с этим и победил, начал налаживать свою жизнь, встретил своего соулмейта и собирался в скором времени сделать ему предложение! Почему судьба такая шутница?! — Прости, прости, прости, — как мантру повторял Хосок. Ноги перестают держать Чона и соулмейты падают на колени, отчаянно держась друг за друга, утопая в общем горе. Юн не хочет верить в происходящее, не хочет примиряется с этим, в отличие от Хосока. — Хосок-и, пожалуйста, скажи, что всё будет хорошо? — блондин опухшими красными глазами полными надежды смотрит на любимого, и надеется, всей душой надеется на положительный ответ. Хо кладёт подбородок ему на голову, лишь бы не смотреть в эти глаза. Он не может ему больше врать, просто не может. — Два года, малыш, — блондин замирает лишь для того, чтобы зайтись новой, более сильной истерикой, отрицая сказанное. Нет, его Хосок-и не может… уйти всего через два года. Только не он! Спустя полчаса приходят Тэхён с Чимином, довольно о чём-то щебеча, но, найдя горячо любимых друзей, горько плачущих в объятиях друг друга, былое веселье как рукой сняло. Ким бледнеет, а Чим кидается к аптечке за валидолом, тут же подлетая к паре. Вскоре и он плакать будет, Тэ знает. А ещё знает, что сам не выдержит, что сложно будет, всё изменится и не в лучшую сторону. Ничего не будет больше как прежде.
Примечания:
Итааак, текст опять не проверен, скорей всего будут ошибки и т.д., но я честно попытаюсь исправиться💦
Прошу простить непутёвого автора, но под конец четверти времени почти не было, так что на каникулах постараюсь отыграться
В этот раз приветствуются тапки как можно жёстче
/Когда перечитала текст на наличие ошибок/
Господи, ребят, простите, что вам пришлось читать такой пиздец💦💦💦
