Я принимаю этот бой.

      Очнулась я от невыносимой боли, которая буквально въелась в мои разум. Я вскочила с постели, и осторожно была вернута обратно. Ничего не понимая, я собиралась встать, как меня опять вернули в кровать, нежно укутав одеялом. В глазах по-прежнему была муть, которая не давала мне увидеть того, кто сидел рядом со мной. — Тебе ещё рано вставать, — весьма заботливый голос заставил меня расслабиться, но и насторожиться одновременно. — Где я? — без замедления спросила я, пытаясь рассмотреть сидевшего мужчину.       В этот весьма неподходящий момент резкая боль заставила меня вскрикнуть, и предварительно отвернуться от мужчины, закусив губы, сдерживая крик. Энакин понимающе улыбался, сжимая мою ладонь. Не понимая себя от нахлынувших чувств, я начала вырывать руку, и делать все возможное, лишь бы не чувствовать эту боль.       Только через час боль и слепота отступила, позволив мне увидеть лицо мужчины. Энакин прикрыл глаза, решаясь привести себя в чувство. Он был в шоке, и потрясении. Не в силах оторвать от него глаз я впилась в него, ища поддержки. К сожалению её не последовало, лишь только моментальное удушье. Мужчина резко поднял голову, и подозвал ко мне мужчину, который тут же примчался с каким-то аппаратом.       Я начала было прощаться с жизнью, как в следующий момент лёгкие начали свою работу, а я принялась усиленно дышать вдыхая и выдыхая воздух. На глазах выступили слезы понимания и новой боли. Энакин лишь печально улыбнулся. — Тебе не стоило мне помогать, — говорит Энакин, впиваясь в меня голубыми глазами. — Это было мое дело. — Ты меня спас, — слова вырвались раньше, чем я успела их обдумать. — Они морили меня голодом, пытали.       На последнем я не сумела сдержать новые слезы, которые вырвались наружу, и которые были осторожно стёрты рукавом мужчины. Тут мои взгляд упал на ногу, которая была темной и холодной. Энакин заметил мои взгляд, и печально вздохнул. Пришла та часть разговора, к которой он не хотел приступать. — Что случилось? — спросила я, потерая глаза, рассчитывая на то, что это очередной кошмар, но темная нога никуда не испарилась. — Мои бывший учитель отрубил тебе ногу, — выдавил он, увидев мои взгляд, и то, как я нащупываю ногу.       Через несколько минут я была благополучно вернута на кровать, а Энакин пообещав, что ещё зайдет поспешно покинул медпункт.

***

Тем временем.       Падме сумела выжить. Теперь же она обнимала новорожденных детей, и печально улыбалась. Оби-Ван, сидевший рядом с ней, обняв голову руками, осмысливая битву на Мустафаре. Энакин был жив, он не смог его уничтожить, он представлял угрозу для Падме и её детей. — Где мои муж? — не скрывая своего опасения, спросила Падме, обняв детей ещё крепче к себе.       Оби-Ван поднял голову и поглядел на Падме, которая ждала ответа. Он хотел открыть ей правду, рассказать все то, что произошло там, но он не мог рисковать. Подвинувшись ближе к Падме, Оби-Ван осторожно, но крепко её обнял. Падме неуверенно прикрыла глаза, чувствуя бегущие слезы, хлынувшие из её глаз. Дети мирно спали на её руках, пока она захлебывалась слезами. Она поняла, что произошло. — Мне жаль, — прошептал Оби-Ван.       Падме не ответила, шмыгнув носом, поглядывая на детей. Оби-Ван улыбнулся, прекрасно понимая, что речь шла о них. Люк находившиеся справа громко зевнул, и поморщил свои нос. Лея открыла свои глазки, и поглядела на Падме и на Оби-Вана, тихо взвизгивая. — Их нужно спрятать там, где имперцам их не найти, — говорит внезапно Оби-Ван. — Я готов взять воспитание мальчика на себя. — После того, что ты сделал с моим мужем! — тихо, но достаточно ясно процедила Падме. — Я не доверяю тебе Люка.       Оби-Ван хотел все ей рассказать, но прежде временный разговор с Йодой успел подействовать на Кеноби, и он неловко кивнул головой. Падме продолжила смотреть на своих детей с всей любовью во взгляде. Одновременно. — Мастер она жива, — склонив голову в поклоне, прошептал Энакин. — Превосходно, — ответил Палпатин, улыбаясь. — Когда она сможет ходить приведи её ко мне! — глаза Палпатина сверкнули озорным огнем. — Встань владыка Вейдер. — Да, мастер, — пробормотал Энакин, вставая. — Будет исполнено.       Он быстрым шагом удалился с главного центра, где уверенно строилась новая станция, способная уничтожить целую планету. Сердце ученика сжалось при одной только мысли, что он натворил. Глаза внезапно стали влажными, и он не спеша их вытер, по-прежнему кровавым рукавом...

***

      ...На другой день Падме покинула планету, с лучшими намерениями. Оби-Ван, старавший загладить свою вину, пытался ей помочь. Он говорил о многом, и просил, умолял доверить ему Люка. Падме отнеслась к нему крайне холодным и брезгливым взглядом. Тогда Кеноби протянул ей рук, в которой мирно лежал меч Энакина. — Я думаю Энакин не оставил бы того факта, что...— начал было Кеноби, но Падме, схватила меч, и выкинула его в сторону. — Мои сын не будет джедаем! — холодно шипит Падме, поворачиваясь к детям, мирно спящим в коляске, подаренную рабочими больницы.       Кеноби воспользовавшись тем, что Падме, повернулась к детям, силой подхватил меч, и осторожно проскользнул внутрь, пряча меч. Падме закатила коляску на палубу корабля, и в недовольстве поглядела на Кеноби, который уже успел повернуться к ней. Вид у него был слишком сожалеющим. — Так будет лучше для всех, — шепчет Падме, обнимая его. — Прощай Кеноби, и спасибо за все.       Оби-Ван коротко кивнул головой, покидая корабль. Падме уселась за кресло пилота, и медленно подняла корабль в воздух, после быстро улетая. Кеноби и Йода стояли на взлетной палубе, глядя кораблю вслед. — Не сможет она скрыть их от правды, — шепчет Йода. — Не сможет, — подтвердил Кеноби. — Не беспокойтесь магистр, я спрятал меч моего ученика. — Прежде немало времени пройти должно, — усмехнулся Йода, подходя к одному из кораблей. — Магистр, — Оби-Ван неуверенно перешагнул с ноги на ногу. — Я без вас не справлюсь.       В ответ Йода подошёл к нему, и похлопал по плечу, удовлетворено улыбнулся. Проговорив несколько слов, он медленно повернулся к кораблю. Оби-Ван смотрел на него, чувствуя свою вину. Он не смог ему рассказать, скрыв маленькую правду. Никто из улетевших не знал правды того, что Энакин жив. Руки Кеноби сжались в кулак, и он решительно направился к своему истребителю, рассчитывая положить конец Империи, и остановить Энакина, вернув на путь истины. «Я положу конец правлению канцлера!» — подумал Кеноби, усаживаясь в свои истребитель, улетая вслед за Падмой и Йодой... Продолжение следует...