Я принимаю этот бой.

      Падме укрылась на отдалённой планете, и растила детей самостоятельно. Люк и Лея были очень неосторожными и всячески любопытствуя попадали в разные неприятности. Падме только и делала, что выбегала из дома, в котором никто не жил, и извинившись за поведение её детей, брала их за руки, а после в доме отчитывала. — Ма, мы больше так не будем, — на перебой говорили Люк и Лея, и обняв маму, шли к себе в комнату. «У них определённо твои взгляды на жизнь, Энакин,» — горько усмехаясь, говорила сама себе Падме, всхлипывая. — «Я скучаю, мы скучаем,» — продолжила она про себя, закрывая глаза руками.       Прошло где-то восемь лет с того момента, когда Империя, в которой заправлял Палпатин, Дарт Сидиус в ответ заправляла всеми, кроме этой планеты. Здесь укрылись многие беженцы, создавшие что-то вроде деревни. Падме нисколько не жалела того, что оставила свои пост, уделив своё внимание и любовь детям. Люк и Лея ответно любили её, и пытались не расстраивать, но всякий раз все получалось так, как несколько часов назад.       Вздохнув и вытерев слезы, Падме отправилась к детям в комнату. Подойдя ближе, она услышала смех близнецов и их усердный разговор насчёт подарка. Улыбнувшись, она открыла дверь. Люк и Лея тут же спрятали сверток за спину, и мигом вскочили с пола. — Ма, — первая начала Лея, краснея. — Я...мы... — Не хулиганили, — подхватил тему Люк.       Дальше они оба переглянулись, и смутившись, одновременно протянули ей сверток. Падме удивилась, и неуверенно приняла сверток из рук детей. Люк подмигнул Лей, и стал наблюдать за тем, как мама распаковывает коричневую бумагу, и осторожно открывает коробку. Падме всхлипнув, прижала к себе лист бумаги, на котором было нарисована она и её дети.       Так же был знак вопроса, который вызвал удивлённый взгляд и тяжёлый вздох со стороны Падме. Люк и Лея удивлённо и не понимающе уставились на неё. Падме усмехнулась, нежно прижав к себе детей. Люк и Лея ничего толком не понимая, приняли её объятия с улыбкой и крайне веселым взглядом. — Ма тебе не понравилось? — спросил Люк. — Очень понравилось, — прошептала в ответ она. — Тогда почему ты плачешь? — спросила встревоженно Лея. — От радости, — поспешно ответила Падме.       Тогда дети наперебой стали рассказывать о своих успехах в школе. Когда тема дошла о дне отца Падме неуверенно поднялась с пола, и усадив детей на кровать подсела рядом. На глазах нарисовались слезы боли и безвыходности. Лея обняла маму, с упрёком поглядывая на Люка, затронувшего эту тему. Люк виновато улыбнулся. — Ма, а папа вернётся домой? — спросил Люк, которого по-видимому мучило любопытство. — Нет, малыш, — тихо проговорила Падме. — Папа не вернётся домой. — А почему? — спросила Лея, нерешительно вступая в разговор. — Он не сможет вернуться поскольку его больше нет, — терпеливо проговорила Падме, всхлипнув.       Всхлипывать начали и дети. Они не хотели расстраивать маму, но похоже расстроили. Лея первая вырвалась из объятий мамы и перед тем, как Люк сумел возразить разорвала рисунок на пополам. Та часть с вопросом была сдута порывом ветра под кровать. Люк тоже вырвался из объятий и начал кричать на Лею. Падме рассеянно улыбнулась, и прежде чем Люк готов был драться, схватила на руки. Лея продолжала сидеть на полу и плакать. После успокоившись она побежала за мамой на кухню. С братом она не разговаривала.

***

      Вейдер стоял на главном мостике, и печально смотрел на то, как остальные работали. Ему было больно. Вот уж почти восемь лет он выглядел мрачным и холодным. Никто толком не знал причину, кроме меня. Уж после того, как я встала с кровати, я узнала о том, что тогда случилось. Мне стало не по себе от этого. Я отчётливо хотела ему помочь, но не знала, как ему помочь, облегчить ту боль, которую он нес на своих плечах все восемь лет.       Вейдер ощутил на себе мои взгляд, и подозвав меня, нахмурился. Я увидев на себе взгляд коллег выпрямилась и подошла к владыке. Коллеги начали опасаться того, что Вейдер сейчас сделает, но тот был спокоен. Я выпрямилась. — Вайра, почему ты не работаешь? — спросил хмуро он. — Мне напомнить тебе, что мои учитель будет недоволен твоими отлынивами. — Извиняюсь, — прошептала я, испуганно и в тоже время боязливо.       Из-за прибора я не могла толком нормально говорить и это было отнюдь не привычно. Вейдер фыркнул, криво усмехаясь. Он пострадал отделавшись парой царапин поэтому на нем не было прибора, который контролировал дыхание. Я печально вздохнула, жаждуя снять этот прибор прописанный медиком. — Всё ещё не свыклась? — спросил он, хмыкая. — На правду, или на лож? — фыркнула я, тут же чувствуя боль. — Не - не свыклась. — Как прошла твоя миссия? — продолжил спрашивать Вейдер, опустив руку, удивив находившийся персонал.       Я начала усердно дышать, опускаясь на колени. Вялость и слабость после всего происходящего давали о себе знать. Вейдер виновато улыбнулся, хотя лёгкая печаль и досада выдавала его эмоции, но он пытался выглядеть сдержанным. — Мы захватили посольский корабль, — отвечаю я. — И взяли в плен посла. К сожалению двоя дроидов сумели сбежать. Извините. Я не успела, искала посла.       Я ожидала, что Вейдер разозлиться, что задушит, что сейчас остались считанные минуты моей жизни. Однако этого не последовало. Вейдер виновато улыбнулся. Я удивлённо уставилась на него, а после вдохнув воздух, быстро вернулась на свое место, прекрасно понимая, что наш разговор ещё не закончен...       ...Тем временем двое дроида летели в гиперпространстве, включенным R2-D2. Трипио что-то бормотал о мятеже, но его напарник не слушал. У него задание: найти Оби-Вана Кеноби. Он ничего не сказал своему товарищу, лишь обрабатывал данные. Трипио недовольно бросил взгляд на напарника, а после удобно устроившись фыркал. — Какое ещё задание? — спросил он, удивляясь.       R2-D2 ничего не ответил, и лишь пропищав вывел корабль из гиперпространства. Трипио был крайне удивлен планетой, и едва удержав вздох вцепился в железяку. Он проклинал себя за то, что вообще повелся. Его развели, посадив в капсулу. Трипио был не доволен тем, что произошло. У них была миссия, они должны были доставить посла, но из-за корабля Империи все пошло насмарку. — Как тут темно! — воскликнул он, когда они выбрались из капсулы. Их прилёт приветствовался глубокой ночью...