Hunting season for Nephilim

Увидев однажды захороненную под слоем лжи правду, мир никогда не станет прежним. Особенно когда эта правда лезет из глубин ада, желая поглотить души, что опутаны сетями обмана. Разруха на улицах города, постеры, вызывающие рвотные позывы и дикое желание жажды... Люди, прожившие жизнь бок о бок с исчадиями ада, живыми мертвецами или еще более мерзкими творениями подземного бога – они некогда не примут реальность. Несомненно, легче укутаться в кокон своих убеждений, чем открыть глаза на мир. А ведь они давно стали частью этого. Частью обмана. Частью ада. Нечего не изменилось с того времени. Прошло уже целых 5 лет с того момента, как Врата Ада в Лимбо-сити были закрыты. Ровно пять лет назад Мундус погиб от клинка нефилима, от клинка демона, подобному ему, и одновременно мерзкой ему крылатой твари. За это время адский городок стал, по мнению общества, "ненормальной нормой". Тот, кто свыкся – а таких были единицы – пытались отстроить город, находя под руинами трупы демонов, которые будоражили грани понимания человеческого сознания. Человеческого, но только не его. Не Данте, новоиспеченного защитника города с его верной "шавкой", как называли в народе Кэт. Многие несчастные, которые так и не могли смириться с закрытием врат, прятались на старых заводах напитка «Virility». Возможно, их и пугал то, что скрывалось за «безопасным энергетическим напитком», но они уже не могли победить в себе жажду желанного, того, чего молило все их тело, того, что пустило свои корни в их теле. Это было похоже на наркозависимость; если раньше люди готовы были убить, к примеру, за дозу кокаина, то сейчас они готовы были перегрызать друг другу глотки за каплю желанного дьявольского напитка. Это уже были не люди, это были твари. Не хуже и не лучше тех, которых Данте вырезал из своей жизни: быстро, беспощадно и без малейшего колебания. Но если раньше он мог забыть с помощью алкоголя и баб об этих вытраханных фантазией существ, то сейчас это было уже не так просто. Алкоголь не лез в горло, от сигарет уже тошнило, а бабы... О них он даже не вспоминал. Данте слишком уважал Кэт за то, что она пережила. Он все еще помнил, как она, преодолев смущение с помощью хорошей дозы алкоголя, намекнула ему на близость. И он, так же будучи под градусом, согласился. И ту боль, какую он ощутил, увидев на ее обнаженном теле шрамы от пуль, синяки, ссадины, ожоги. Наверняка нефилим мог назвать момент, когда она получила очередное увечье – от захвата на базе Ордена до избиения ее шавками Мундуса. Как они ее избивали, пинали, кричали на нее, унижали... А она сбежала от боли тогда, в Лимбо, как убегала когда-то, по ее рассказам, от "отца". Тогда он понял, что не может больше осквернять это невинное тело. Все, что он смог сделать - это протянуть Кэт ее одежду со словами: – Нам нужно привыкнуть... И... Все обдумать. Тогда медиум смотрела на Данте не с обидой, а со снисходительностью. Охотник не знал, на что списала его слова девушка. Возможно, на усталость от всего, что произошло, или же на одно событие, что дало новоиспеченному герою сильный пинок под зад. Тот человек, кому они оба доверили свои жизни, предал их, жестко дав понять всю его идеологию. Вергилий раскрыл свои карты в самом конце их битвы за свободу, как они тогда думали, заставив плясать под свою дудку всех, кто доверился ему или же непоколебимо верил в него. Но тогда его свергли, и только благодаря Кэт он выжил, исчезнув из жизни Данте так же быстро, как и появился. Наверняка Данте, как истинный распиздяй, вряд ли особо переживал. Он закинул это в темный угол, где-то между "напиться до чертиков" и "выебать фонарный столб", с абсолютной уверенностью, что если он и дойдет до первого, то до второго его больная фантазия не докатится. И пока такого не случалось. Охотник все свое время уделял демонам. Бывало, он неделями не приходил домой, ища уединения между трупами и плавным скольжением капель крови по лезвию Мятежника. Но если бы вся проблема была лишь в демонах… Люди - вот кто стали огромной занозой в заднице охотников. Часто бывало такое, что люди, что увидели своего защитника в состоянии демона, кидались на него с оружием. Несметное количество раз Данте приходилось защищаться, но, разумеется, не убивать, а лишь обезвреживать. Но с каждым гребаным разом их становилось все больше. Бунты, заговоры, покушения. Нашей парочке по воле своей добродетелей частенько приходилось менять место жительства на закоулки или разрушенные здания, а то и на канализацию. Вечные переезды, вечная беготня... Это действительно изнуряет. Единственное место, что смогло стать им домом, стало давно в суматохе забытое народом убежище Ордена. Кэт налаживала систему защиты, Данте таскал сломанные вещи на свалку. Но было то, что не смели тронуть они оба, а именно покои главы Ордена. Казалось, что там до сих пор блуждает дух террориста, обитавшего ранее там. Все еще чувствовался запах его геля для волос, который до сих пор не выветрился, застоявшись меж полок книжного шкафа; было ощущение, что запах осел пылью на дюжине мониторов. А иногда ночью Данте мерещилось, что за стеной его комнаты, в запертых покоях смотровой, раздаются привычные шаги – звуки каблуков, что касаются мраморного пола. Но, вероятно, это лишь фантазия нефилима, что не давала грузу на душе охотника сойти на нет. Похоже, что его память очередной раз сыграла с ним злую шутку. Каждую ночь он пытался убежать от кошмаров, что мучали его, вытаскивали душу из тела, давая возможность насладиться всей картиной. Мятежник, пробивающий грудь, алые пятна, что почти незаметно проступают под черной тканью, закрашивая причудливый рисунок на плече. Стиснутые зубы, что не дают возможности застонать, ладони, сомкнутые на лезвие клинка в попытке затормозить проникновение холодной стали. Сон давал Данте разглядеть все до последней детали, которые со временем он изучил лучше, чем позицию блока в бою. А утром паренек натягивал свою привычную наглую ухмылку, приветствуя Кэт, а затем уходил на "прогулку" со своим Мятежником. Город не изменился после боя с названым королем Лимбо-сити, он не стал не лучше и не хуже – хотя куда уж хуже! Но это уже перестало волновать кого-либо; те, кто хотят жить, как люди, остаются одержимыми идеей поставить все на место. А остальные… Пусть живут как хотят. "Мир некогда не станет прежним". Эта мысль никогда не покидала Данте, и сейчас он снова мысленно повторил эту фразу, допивая жгучую до тошноты жидкость из банки, а потом привычно сжав ее и отшвырнув на землю. Далее он плотно сжал рукоять Мятежника, отправляясь в бой с оставшимися тварями, что прятались в руинах. Каждый день их становилось все больше. Это и забавляло, и напрягало. Даже после крушения Мундуса их было меньше, и если тогда нефилима поджидало до десятка демонов за поворотом, то сейчас в день он мог убить их не меньше двух сотен. И самое неприятное из этого всего то, что среди этих двух сотен он встречал и высших демонов, так званых боссов мира подземного. И все они бились не ради души охотника, а ради чего-то другого. Даже после серьезных ран они не пытались сбежать или восстановиться - все они бились до последнего, крича что-то про "силу", "власть" и другой бред который был вовсе не интересен Данте, как и всегда. Он просто добивал их и шел домой, пытаясь не попасть на глаза всяким шавкам, что за каплю "новой наркоты" были готовы продать его с потрохами. Но вскоре все это переросло во что-то большее. Что-то пробудило в людях животных. Если раньше они, прислушиваясь к остаткам инстинкта самосохранения, пытались сбежать уже после пары царапин Мятежника, то теперь они искренне желали разодрать нефилима на части или даже сожрать его. Кет заметила это первой, попав в западню самым глупым образом. Она пыталась помочь ребенку достать игрушку из-под завала, и попала в ловушку, подло созданной демонами, называемыми Гарпиями. Разумеется, медиум и ранее попадала в такие ситуации, но было здесь странным то, что демоны не пытались убить человеческое дитя, они наоборот... Похвалили его. Тогда она едва ли смогла сбежать. Этот случай стал началом. Началом охоты на молодого нефилима.