Когда любовь найдёт меня

«Штирлиц был на грани провала».       Едва Катя вышла из лифта, на неё налетел неудержимый торнадо под названием «ЖенСовет». Отчаянно сопротивляющуюся девушку увели под белы рученьки в женский туалет, и там, окружённая жадными до сенсаций женщинами, Катя панически соображала, как ей с достоинством выйти из этой ситуации. Женсоветчицы галдели, перебивая друг друга. Из общей массы слов можно было выделить только: «Скрывала…не может быть!.. врушка… такая новость!.. "       Наконец, дамочки немного успокоились и, уставившись на Пушкарёву, как святая инквизиция на Орлеанскую Деву, потребовали объяснений. Вопросы и возмущения прозвучали практически одновременно:  — Вы с Романом встречаетесь? — усевшись на пуфик, ошеломлённо спросила Шура.  — А говорила, только один поцелуй! — обиженно пробурчала Маша, с укором взглянув на девушку. Амура насмешливо фыркнула:  — Ой, лиса! А ещё гадать не хотела!  — Кать, а у вас, что, правда, роман? — возбуждённо заблестела глазами Таня Пончева, доставая из сумки шоколадку.  — Таня, ну какой роман? — Тропинкина посмотрела на жующую Татьяну, как на полоумную, — Малиновский ни с кем больше трёх раз не встречается, это даже мне известно! — и в сторону Пушкарёвой, — Извини, Кать, но это правда.  — Девочки, вы вот болтаете, а от Кати мы ещё ничего так и не услышали, — обернулась подкрашивающая у зеркала губы Светлана, — Кать, извини, что мы с таким наскоком, но ведь мы беспокоимся о тебе, а Роман, он…  — Женонеустойчивый! — брякнула Шура, и все рассмеялись.  — Точно! — кивнула Светлана и испытывающе посмотрела на Пушкарёву, — Ну так что, расскажешь нам всё?  — Кать, поверь, мы не осудим, — понимающе взглянула на девушку Тропинкина, — Всё-таки Роман — парень видный, обаятельный… Любой голову вскружит. Я, если честно, и сама была бы не прочь с ним закрутить…  — Маша! — укоризненно посмотрела на Тропинкину Ольга Вячеславовна и затянулась сигаретой.  — А что? — захлопала глазами Мария, — Как я сказала, Роман — парень видный, к тому же всё при нём — глаза, плечи, машина… На такого запасть — проще простого, — оглянулась на Катю, — Я же тебе, Катька, добра желаю. Так что рассказывай, подруга, и не утаивай ничего, — погрозила ей пальцем и замолчала в ожидании.       Оказавшись в западне, девушка раскрыла рот и… стала вдохновенно врать. По её рассказу выходило, что работа сблизила их, и неожиданно они осознали, что их неодолимо влечёт к друг другу. Причём первым это осознал почему-то Малиновский и стал оказывать ей знаки внимания, на что Катя, зная о его быстроугасающем интересе к женщинам, старалась не реагировать и, по возможности, избегать его общества.       И вскоре, когда им пришлось спасать Жданова от гнева его «обожаемой» невесты, они остались вдвоём в полумраке наполненного свечами и музыкой кабинета, и Катя, не сумев справиться со своими чувствами, сдалась на милость так страстно добивавшегося её мужчины. Нет, интима не было, но им пока хватает сладких поцелуев и общения, да и Катя ещё не готова, и т.д. и т.п…       Пушкарёва сама не ожидала от себя такого всплеска фантазии! Насочиняла, так насочиняла! Девочки удивлённо внимали её рассказу, порой утирая слёзы умиления, и девушка даже на мгновение поверила во всё, что она тут наговорила, но потом опомнилась и, отговорившись тем, что работы у неё — непочатый край, стремительно понеслась в тишину и спокойствие своей каморки.       Если честно, врать было довольно неприятно, но не рассказывать же про игру, которую она затеяла, к тому же, зная девочек, можно было предположить, что в скором времени эта история стала бы достоянием гласности, чего Катя непременно хотела избежать.

***

      Роман Дмитриевич Малиновский, вышедший из кабинета после пары часов напряжённой работы, ощутил, что оказался в Зазеркалье. Шурочка Кривенцова, его преданная секретарша Шура, смотрела на него странным взглядом: то ли с благоговением, то ли со священным ужасом. «Может в кафе «Ромашка» сегодня подали что-то несвежее?» — подумал Роман, направляясь в кабинет друга. Встреченные им по дороге Амура и Маша Тропинкина посмотрели на него точно так же, и мужчина с удивлением обернулся им вслед. Что происходит?  — Да уж, Ромочка, я была о тебе лучшего мнения, — презрительно фыркнула Клочкова, на мгновение отвлеклась от своего маникюра и смерила мужчину уничтожающим взглядом.  — Ээээ… А в чём, собственно, дело? — заинтересованно посмотрел на Вику Роман.  — Да всё «Зималетто» гудит про ваш роман с Пушкарёвой. На экзотику потянуло, Роман Дмитрич? — брюнетка закрыла пузырёк с лаком и, дуя на пальцы, откинулась в кресле, потом прошлась по Роману насмешливым взглядом и отвернулась к монитору. Малиновский задумчиво почесал подбородок, открыл дверь кабинета и, лукаво усмехаясь, сказал Клочковой:  — Не завидуй, Вика! От этого цвет лица портится! — и, веселясь, наблюдал за тем, как Вика в ужасе кинулась смотреть на себя в карманное зеркало, видимо, чтобы проверить высказанное им утверждение.  — Хам! — Клочкова бросила в него журналом и вернулась к оставленному ею пасьянсу. Всё ещё посмеиваясь, Роман вошёл в кабинет и наткнулся на подозрительный взгляд друга.  — Что? — примостился на кресле напротив Жданова и сложил руки на груди.  — А ты не знаешь? — проворчал Андрей, нервно постукивая пальцами, — Ведь это твоих рук дело или скажешь, нет?  — Ты о чём? — прикинулся непонимающим Малиновский.  — Про ваш роман с Катей, уже обросший легендами.  — А что с нашим романом? — мужчина придвинулся к президентскому столу и вперил в друга ироничный взгляд.  — Да все вокруг поют о вашей неземной любви и твоём, достойном романов, ухаживании за Катериной, — мрачно улыбающийся Жданов откинулся на кресле и добавил, — И вот я сижу и удивляюсь, как же так всё прошло мимо меня? Как я, твой лучший друг, пропустил это великое событие: влюблённый Роман Малиновский, чёрт бы тебя побрал? — на последних словах угрожающе зарычал Андрей.  — Ух ты! — восхищённо бросил Малиновский, — А могу я посоветоваться со своей возлюбленной? Не могу же я тебе всё рассказать, не поставив её в известность, согласен? — и, провожаемый недоверчивым взглядом друга, направился в каморку.  — Здравствуй, о прекраснейший цветок моего сердца! — воскликнул он, приложив руки к груди, и с прекрасно сыгранным обожанием взглянул на свою «возлюбленную».  — Роман Дмитрич, что с вами? — привстала из-за стола Катерина и взглянула на мужчину, как на больного.  — Я пропал! — с наигранной мукой в голосе произнёс Роман, — Добиваясь вашей любви, красавица, я совсем обессилел, и теперь мне срочно нужно припасть к вашим губам, дабы не упасть у ваших ног без чувств! Катя в ужасе закрыла лицо руками:  — Все уже знают? — и панический взгляд сквозь пальцы.  — Так это вы придумали сию романтическую историю? — спросил подозрительно улыбающийся Малиновский.  — Я, — уныло кивнула Катя, — А всё вы виноваты!  — Я? — мужчина наклонился над ней и, сняв с девушки очки, ласково проворчал, — Нет-нет, не отводите взгляд, я хочу посмотреть в эти бесстыжие глаза! Вы маленькая врушка, Катенька. Чего ещё я о вас не знаю?  — Я врушка?! — негодованию девушки не было предела, — Это вы начали!  — Ну-ну, — прошептал ей на ухо мужчина, — Я вас внимательно слушаю. Продолжайте.  — Это ведь вы полезли целоваться перед входом в «Зималетто», — девушка возмущённо отстранилась, -Неужели вы думали, что ЖенСовет откажется обсудить это великое событие? Если вас не устраивают слухи, возьмите волшебную палочку и, как Златопуст Локонс, наложите на девочек Заклятие Забвения*!  — Златопуст Локонс? — развеселился Малиновский. Катя махнула рукой:  — А, неважно. В общем, мне пришлось отбиваться от ЖенСовета, и я сделала это, как смогла. Пришлось сочинить про нашу с вами великую любовь, иначе они бы от меня не отстали.  — А Жданов откуда знает? — Роман заправил выбившийся из причёски локон ей за ухо.  — Кира, — Катя отвела взгляд от непозволительно близко находящихся к ней губ мужчины, пытаясь не выдать охватившего её волнения, — Кричала, что не позволит устраивать из компании бордель, что меня нужно уволить и всё такое прочее…  — А Жданов? — мужчина сел на краешек стола и стал с интересом рассматривать круглые очки.  — Не знаю, — Катя попыталась отобрать у него очки, — Он тихо говорил.  — Да вы не так просты, как кажетесь, Катенька! — Малиновский искрился весельем, — Подслушиваете, врёте… Ещё и чужое вино пьёте! Просто кладезь сюрпризов!  — А вы, Роман Дмитрич, архангел Гавриил! — съязвила девушка, забрав у него очки и водрузив их на место.  — А я и не претендую на безгрешность, Катенька! Как там у Есенина: «Много девушек я перещупал, много женщин в углу прижимал»? — улыбался глазами Роман, наблюдая бегающими по клавиатуре пальцами Пушкарёвой.  — Есенин хотя бы стихи писал, а вы чем похвастаетесь на склоне лет? — серьёзно посмотрела на него девушка.  — Ну до старости мне ещё далеко. Успею ещё для потомков наследить, — Малиновский встал за спиной девушки и, положив руки ей на плечи, посмотрел в монитор. Катя обернулась:  — Обязательно так близко стоять?  — А что вы так заволновались, Катенька? — Малиновский придвинулся ещё ближе, — Или я вам нравлюсь?  — Вот ещё! — буркнула девушка, и ещё быстрее застучала пальцами по клавишам, — Только полная дура может влюбиться в такого, как вы!  — А я разве говорил про любовь? — мужчина иронично выгнул бровь, — Хотя ваши слова мне кажутся довольно обидными. Я думал, что я довольно милый парень.  — Согласна, Роман Дмитрич, вы милый, но какой в этом толк? Тем более с вашей «милостью» знакомы, по меньшей мере, сотни женщин.  — Сотни? Вы мне льстите, Катенька, — проговорил ей в шею мужчина. Девушка взволнованно задышала, сбросила его руки с плеч и, попытавшись встать из-за стола, оказалась в кольце горячих мужских рук. «Он что, издевается надо мной? Эх, Пушкарёва, нашла с кем играть! Но поворачивать уже поздно, ты сама дала ему в руки козыри этой выдуманной историей, так что играй теми картами, что есть!»  — Так сказал Андрей Палыч, — девушка развернулась в его руках и пристально посмотрела в его глаза. В них плескалось зелёное море, затягивающее её в свои прозрачные воды. Впившись ногтями в руку, Катя не отводила взгляд, как можно дольше, и — эврика! — Малиновский первым отвёл глаза.  — Так что там сказал Андрей Палыч? — хрипло спросил мужчина.  — Про сотню ваших девушек, — голос чуть заметно дрогнул, от места, где лежали его руки, начинало разрастаться тепло, и, ощутив нарастающий шум в голове, Катя высвободилась из томительных объятий и подошла к шкафам.  — Он просто мне завидует, — рассмеялся Малиновский, — У него-то возможностей для манёвров явно меньше.  — Неужели ему не жалко Киру Юрьевну? Она же любит его!  — А вот любит ли он? — Малиновский уселся на стол, снова ослепляя её своими колдовскими глазами. Катя на мгновение прикрыла глаза.  — Давайте не будем об этом, Роман Дмитрич. Это их личная жизнь, и они будут строить её так, как хотят. А я сейчас очень хочу поработать! — и красноречиво кивнула в сторону двери.  — Любовь моя, вы меня прогоняете? — ёрничал мужчина, с лукавым видом наблюдая, как Катя, оттеснив его, села за стол и продолжила печатать. Девушка поморщилась:  — Не говорите ерунды! Просто мне действительно нужно работать! «И успокоить рвущееся из груди сердце» — добавила она про себя.  — Ну что ж… — мужчина послал ей воздушный поцелуй, — «Жди меня, и я вернусь. Только очень жди, жди, когда наводят грусть жёлтые дожди…»**  — Идите уже! — зыркнула на него Катерина и отвернулась к монитору.  — Хорошо-хорошо, исчезаю! — махнул руками мужчина и вышел из каморки.