Когда любовь найдёт меня

      Как только Роман зашёл в каморку, Андрей весь обратился в слух. Хотя старательно прислушиваться, в принципе, было и не нужно: Малиновский явно был в ударе, поскольку с упоением плёл какую-то чушь во всю мощь своих лёгких, словно самец павлина в брачный период. Жданов выразительно поморщился, с минуту постоял с задумчивым видом и, резко развернувшись, покинул кабинет.       Открывший дверь каморки Роман с удивлением отметил пустующий стол президента, задумчиво оглянулся в сторону бойко стучавшей по клавишам Катерины и, покачав головой, направился к выходу.       Рабочий день подходил к концу. Катя устало повела плечами и выключила компьютер. В кои-то веки она придёт домой вовремя! Не считая последних дней, она практически всегда задерживалась на работе допоздна.       Даже странно, что Жданов так ни разу и не зашёл к ней после обеда. Обычно для неё всегда находилась дополнительная работа, и президент либо вызывал её из каморки своим раскатисто-звонким «Катя!», либо заглядывал к ней сам. Она и работает-то здесь всего ничего — пару месяцев, а так быстро привыкла к тому, что практически на расстоянии вытянутой руки всегда был он — герой её грёз, тот, о котором она так часто писала в своём дневнике… И дверь ей не казалась преградой, это был выход в другой мир, там где царствовал он, где она забывала обо всём вокруг, где он прислушивался к ней и порой улыбался своей неотразимой улыбкой.       Теперь всё изменилось. Катя уже не прислушивалась к звукам за дверью, боясь пропустить тот миг, когда Андрей её позовёт. А Андрей… он теперь как-то странно смотрел на неё, как будто следил за ней и ждал от неё чего-то. Чего он ждал, она не понимала и даже почему-то боялась узнать, как будто знание это могло пошатнуть что-то в её понимании существующего мира.       Катя сняла с вешалки плащ и, взяв сумку со стола и оглядев напоследок свой «кабинет», вышла. Подходя к лифтам, увидела воркующего с моделями Романа и усмехнулась. «Сейчас будет весело!»       В глубине её янтарных глаз вспыхнул лукавый огонёк, и вся она в этот момент выглядела до того хорошенькой, что проходящий мимо Коротков удивлённо окинул её взглядом и, скосив взгляд на довольного Малиновского иронично хмыкнул. А Катерина уже готовилась претворить свой замысел в жизнь. С громким криком «Ромочка!» она кинулась к резко обернувшемуся на её зов Малиновскому и повисла у него на шее.  — Домой? — преувеличенно-ласково спросила она, окинув смеющимся взором оторопевших от увиденной сцены моделей.  — Конечно, радость моя! — быстро вошёл в роль Роман и чмокнул «возлюбленную» в губы.       Держась за руки, псевдовлюблённые вошли в лифт, а свидетели этой донельзя романтичной сцены молча хлопали глазами. В лифте ехали молча. Малиновский, задумчиво покусывая губу, смотрел на притихшую девушку, одновременно вырисовывая пальцем узоры на её тёплой ладони.       Дверцы открылись. Катя вырвала руку из цепкой хватки мужчины и бросилась к выходу.  — Куда же вы, Катенька? — догнал её Роман.  — Домой, — прямо посмотрела на него Пушкарёва, — Я всегда езжу на автобусе, Роман Дмитрич. Видите остановку? — девушка махнула рукой, — Туда я и направлюсь, с вашего позволения.  — После того, как лишили меня весёлого вечера, да? — усмехнулся мужчина, — Это как-то нечестно с вашей стороны, Катюша, вы не находите?  — Ах, так это были ваши планы на вечер? — натурально удивилась Катя, — Вам не кажется, что они… какие-то потасканные? Малиновский рассмеялся:  — Если бы я вас не знал, Катя, я бы решил, что вы ревнуете.  — Было бы настоящей глупостью ревновать вас, — сверкнула глазами девушка, — К тому же, как сказала Шура, вы женонеустойчивый, так что…  — Как? — перебил её, смеясь, Роман, — Женонеустойчивый? И это говорит влюблённая в меня секретарша? Какой ужас!  — С чего вы решили, что Шура в вас влюблена?  — Пойдёмте, Катя, сядем в машину, — мужчина взял её за руку, — И не вздумайте отказываться. Домчу с ветерком, как говорится!  — Вы не ответили на вопрос! — Катя остановилась и пристально взглянула на Малиновского.  — По дороге поговорим обо всём, о чём вам захочется, только садитесь! — мужчина настойчиво толкал её к машине.  — Ответьте на вопрос! — девушка сложила руки на груди и упрямо вздёрнула подбородок.  — Далась вам это Шура! Тут и знать ничего не нужно: на её лице и так всё написано. Вы удовлетворены? — прижал её к машине мужчина, — Там на крыльце Кира с Андреем, и вам снова придётся играть свою роль. Я хотел избавить вас от этого, но вы, Катюша, сами напросились! — напряжённо проговорил Малиновский, — И не смейте вытирать губы!       Последней фразы она уже не слышала — Роман прижался к ней, удерживая своими руками её руки, и зло впился в её губы. Всё было не так, как прежде. Роман был другим, поцелуй был другим. Он, как ураган, разметал жалкие остатки её самоконтроля. Мысли разбежались, всё вокруг померкло, остались лишь его губы, его горячее тело, её отчаянная капитуляция…       Наконец, мужчина оторвался от её губ и, проведя рукой по волосам, глухо произнёс:  — Поедемте, Катя, — открыл ей дверь, и девушка, с трудом двигая ослабевшими ногами, забралась на сиденье. Мужчина пристегнулся, и с утробным рычанием автомобиль тронулся в путь.  — Игры закончились, Катя, — разорвал тишину неестественно весёлый голос Романа. Девушка вздрогнула и посмотрела на него с испугом.  — Да, признаюсь, я раскусил вас практически сразу. Только долго пытался вычислить ваши мотивы, — глухо рассмеялся Малиновский, — А мотив был достаточно прост — вы наивно понадеялись вызвать в любимом человеке ревность, обратить его внимание на себя, и вам это, как ни удивительно, удалось. Андрей словно с ума сошёл.  — Нет, это не так, я…  — Бросьте, Катя, — перебил её лепетание мужчина, — Мне впрочем-то безразличны и ваши мотивы, и ваши чувства к Андрею… Но я как-то устал от этой игры и хотел бы вернуться к своей прежней жизни. Да и вам, я думаю, надоело изображать из себя влюблённую в меня барышню, тем более, когда ваша цель почти достигнута. Вы согласны?  — Д-да, — еле слышно прошептала девушка.  — Ну что ж, тогда… — Роман внимательно посмотрел на девушку, — Давайте отметим окончание наших недолгих в кавычках отношений в каком-нибудь баре. Мне что-то захотелось выпить, а пить одному… До такого я ещё не докатился.  — Но папа…  — Позвоните вашему папе, скажите, что мы в аэропорту встречаем важного клиента, мне ли вас учить, Катенька? Я думал, вы уже достаточно хорошо научились сочинять сказки! Куда делся улыбчивый шутник? Рядом с ней сейчас был совсем другой человек.       Катя дрожащими пальцами набрала номер и обрушила на отца новость, что ей придётся задержаться… Всегда подозрительный подполковник Пушкарёв сегодня почему-то поверил в наспех сочинённую Малиновским версию, и девушка, несмотря на неприятное сосание под ложечкой, слабо кивнула на молчаливый вопрос в глазах Малиновского.

***

      Подъехав к бару, Малиновский вышел из машины и, задумчиво поигрывая ключами, ждал, когда девушка выйдет из машины. Кивнув стоящему у дверей охраннику, мужчина подхватил Катю под локоть и, войдя в помещение, потащил её к барной стойке.       Поздоровавшись со стоящим за стойкой парнем, Роман утвердительно кивнул на какой-то заданный ему вопрос и, указав на девушку, что-то тихо сказал.  — Роман Дмитрич, — Катя дёрнула его за руку, — Я пить не буду.  — Это всего лишь «Маргарита». К тому же вы сами согласились составить мне компанию, — Малиновский взглянул на девушку внезапно посветлевшими глазами, — Рискните, Катя. Жизнь должна быть полной событий и веселья, а вы в этом своём шкафу, куда вас запихал Жданов, скоро растаете от недостатка кислорода.  — Я уже один раз рискнула, и что из этого вышло? Проблем только прибавилось, — раздражённо буркнула девушка, с тоской посмотрев на бокал с коктейлем.  — Какие же это проблемы, Катя?! — в мигающем свете огней глаза мужчины как-то странно мерцали, — Жданов практически у ваших ног, чего вы, собственно, и добивались…  — Да не добивалась я ничего! — сердито вскричала девушка, — Я совсем не поэтому… — осеклась она, наткнувшись на пристальный взгляд Малиновского.  — Договаривайте давайте, раз начали. Я весь внимание, — усмехнулся Роман. Катя отпила из бокала для храбрости:  — Вы стали подозрительно себя вести. Поразмыслив, я пришла к выводу, что вы затеяли какую-то игру…  — И решили обыграть меня? — рассмеялся Малиновский, — Ох, Катя-Катя, какой вы ещё ребёнок! — он обхватил её лицо ладонями, — Вы пытались перехитрить профессионала, но вы слишком бесхитростны для этого. Все ваши эмоции написаны на вашем прелестном личике, так что вам ничего не удалось скрыть.  — Совсем? — пискнула девушка, широко раскрыв глаза.  — Совсем. Вы меня хотите, Катя, как мужчину. Возможно, в силу вашей неопытности, вы не осознаёте этого, но это так и есть, — мужчина убрал руки с её лица и отпил из бокала, — Вы девственница? Девушка залилась румянцем:  — Можно, я не буду отвечать на этот вопрос?  — Значит, девственница… — сделал вывод мужчина. Катя судорожно допила коктейль и развернулась к Роману:  — Нет, Роман Дмитрич, вы не угадали. Надеюсь, допрос окончен? Мне пора домой! — и соскочила с табурета. Малиновский схватил её за руку и подтянул к себе.  — И кто он? — взгляд мужчины был непривычно серьёзен.  — Роман Дмитрич, прошу вас, этот…человек не стоит того, чтобы о нём вспоминали! — Катя отвела взгляд.  — Хорошо, — согласился Роман, — Не достоин так недостоин. Садитесь, я больше не буду задавать неудобных вопросов, обещаю. Девушка вернулась на свой табурет.  — Ещё коктейль? — улыбнулся мужчина, — Вы как-то подозрительно быстро выпили предыдущий.  — Один коктейль — и домой, — кивнула головой девушка. Малиновский махнул рукой бармену. Через мгновение перед Катей возник полный бокал с розоватым напитком.  — Как он его так быстро сделал? — восхитилась девушка.  — Профессионал, — усмехнулся Роман, — Лет пять работает за этой стойкой. Его кто-то окликнул из толпы. Малиновский обернулся и махнул рукой. Потом нагнулся к Кате:  — Я отойду ненадолго, хорошо? — девушка кивнула, — Никуда не уходите без меня! Даже если вдруг здесь окажется сам Жданов, вы меня слышите? — ещё один кивок.  — Егор, проследишь, чтобы к ней никто не приставал? — крикнул он бармену. Тот поднял большой палец вверх, и Малиновский скрылся в толпе. Вернувшись через несколько минут он застал удивительную картину: Катя спала, положив голову на стойку и одновременно держа рукой пустой бокал.  — Горе ты моё луковое, — тихонько рассмеялся Роман и на руках отнёс девушку в машину. Всю дорогу до её дома Малиновский краем глаза периодически наблюдал за спящей Катериной. «Игры бывают довольны утомительны для новичка,» — лениво подумал мужчина. Разве могла эта девочка скрыть свою реакцию на него? Сначала он, конечно, не придал этому факту особого значения, а потом… Потом он не заметил, как сам увлёкся, заманивая девушку в свои сети. У Кати обнаружился бешеный темперамент: судя по тому, как она, словно спичка, вспыхивала от обычных поцелуев, в постели ей бы не было равных. Но удивительно — Малиновский не смог позволить себе переступить эту черту. Кате нужна была любовь, и любовь конкретного человека — Жданова, поэтому Роман решил не пользоваться ситуацией, а спокойно отойти в сторону. Игры закончились. Да и азарт куда-то подрастерялся. Странно, прошло всего пару дней, а всё так изменилось… И непроходящее чувство вины перед другом, и непонятное волнение перед Катей — Роман устал от этого. Всё становилось слишком серьёзным, чего он совсем не хотел, когда затевал эту дурацкую игру. Подъехав к Катиному дому, Роман развернул автомобиль и тронул девушку за плечо:  — Проснитесь, Катя, мы приехали.  — Папа, я совсем не поздно, — сонно пробормотала девушка и открыла глаза, — Ой, а как я?.. Я заснула?  — Ничего страшного, Кать, со всеми бывает, — лукаво посмотрел на смущённую девушку Роман, — Идите домой, вы устали…  — Спокойной ночи, Роман Дмитрич, — пролепетала девушка и вышла из машины. Малиновский проводил её взглядом до подъезда и, доставая из заначки в бардачке сигарету, случайно обнаружил на пассажирском сиденье листок. «Катя, наверное, выронила…» На листке каллиграфическим почерком девушки были написаны строчки из неизвестного ему стихотворения: Он словно создан для соблазна: Манящей зеленью из глаз И ноткой тонкого сарказма Он очарует вас тотчас. Его прикосновенья — стрелы, Огнём сжигающие плоть… И я играю неумело, Себя пытаясь побороть…