Когда любовь найдёт меня

      Всю дорогу от ресторана Роман сыпал шутками. Только задавить до конца непонятное муторное ощущение внутри не удавалось. И Жданов своей мрачной физиономией только усиливал его напряжённое состояние. На выходе из лифта на Романа практически прыгнула что-то звонко щебетавшая Анжела, и он рефлекторно поймал девушку под стремительно темнеющим взглядом лучшего друга. Жданов выразительно выгнул бровь и, резко развернувшись, размашисто прошагал в направлении собственной приёмной. Туда, где Катя… Роман мягко высвободился из объятий модели и, подтолкнув ту в сторону мастерской Милко, стёр с лица улыбку и направился в свой кабинет. Почему-то жутко хотелось напиться. В дрезину. И наплевать, что рабочий день в разгаре. Плеснул в бокал виски и залпом выпил. Потом, засунув руки в карманы брюк, задумчиво уставился в окно. Над находящимся в постоянном движении городом сгущались тучи. «Что за катавасия с тобой творится, Малиновский? Устроил тут явление Христа народу, блин! И Катю обидел. Ну, да, не смог спокойно смотреть, как этот субчик её глазами поедает. Вот и понесло. И ещё ручки ей целовал, гад! Вот и призналась тебе Катя! Доволен? Радуйся, добился-таки, практически вырвал из неё эти слова!» Вот только никакой особой радости почему-то не ощущалось… За рёбрами что-то настойчиво вгрызалось и царапалось. Совесть? Ну не сердце же. Этот орган у него безнадёжно атрофирован и выполняет только чисто анатомическую функцию. Ну, да, а беспорядочное бухание в груди — это просто аритмия. Всему можно найти объяснение, если очень постараться. Даже тому, что, в принципе, необъяснимо. Нет, работать он сегодня уже не сможет. Не до работы ему совсем. «А, к чёрту! Ты, кажется, хотел напиться? Вперёд! «Поднять якорь! Гафеля‑гарделя, топсель‑шкота перетяжка!!! П‑паруса па‑а-а‑адняять!!! Полный вперёд!!!»* …В баре «У Севы» Роман заказал бутылку виски и равнодушно оглядел помещение. Махнул рукой парочке знакомых и отвернулся к стоявшему перед ним стакану. Осушил бокал и почувствовал чьи-то женские руки на лице.  — Ромочка, и ты здесь? — модель Кристина убрала ладони с его глаз и присела напротив, — Средь бела дня! Какую грусть-тоску запиваем? — «Оставь меня, старушка, я в печали»** — пропел иронично Малиновский и опять наполнил бокал. — Ромочка, если ты не в духе, то не порть настроение другим, — улыбчиво проворчала девушка и погладила мужчину по колену, — Хотя я мастер по поднятию настроения, ты же знаешь… «Почему бы и нет? Надо как-то выгнать из себя это дурацкое нервическое состояние», подумал Роман и накрыл её руку широкой ладонью. — Прелестница моя, ты читаешь мои мысли, — улыбнулся он и, поднявшись, потянул девушку за собой. Кивнул Севе, указывая в сторону предназначенных для уединения комнат и получив ответный кивок, шагнул в раскрытую дверь. …Разбуженная умелыми ласками девушки эрекция не заставила себя долго ждать. Привычные действия не мешали его странным размышлениям. Роман в этот момент как бы разделился надвое: один терпеливо ждал, когда девица наиграется в соблазнительницу, и они приступят к реальным действиям, а другой смятенно отмечал несоответствие желаемого с действительным: раздражало ощущение чужих рук на своём теле, чересчур резкий аромат духов, звонкий без хрипотцы голос, слишком худое тело девушки… Да и девушка, он отчётливо, почти сразу это осознал, была не та. Со словами «Извини, малыш, я сегодня не в духе» Роман мягко отодвинул Кристину и поднялся. Немного повозмущавшись для проформы, девушка всё же встала с кровати и вышла. Мужчина устало вздохнул и, одевшись, вернулся к барной стойке. Задумчиво разглядывая в стакане янтарный напиток, он начинал понимать, что вляпался в этот раз во что-то действительно серьёзное. Без Кати секс терял свою привлекательность и насыщенность и становился просто ритмичным безэмоциональным действием. Да что же с ним такое творится? Он махом опрокинул в себя виски. «Катя-Катенька-Катюша, ты словно заколдовала меня тогда своими карими вишнями и сладкими, как мёд, губами… » Пил и вспоминал тонкие Катины пальчики, и как он млел от её прикосновений, таинственный блеск смотрящих на него янтарных глаз, её заразительный смех, когда бежала от него к лифту, сосредоточенный взгляд в монитор, алеющие от смущения щёки… Множество маленьких ярких моментов, почему-то сохранившихся в его памяти и пробегающих сейчас перед его мысленным взором. «Признайся, Малиновский, она тебя зацепила, серьёзно зацепила. И твоя сегодняшняя реакция на этого Головина — банальная мужская ревность. Не слабо так тряхануло тебя от вида Кати, улыбающейся этому хлыщу. Аж кулаки сжались, но постарался не выдать своей злости, хотя мужик не глупый оказался: быстро понял, что он здесь явно лишний. Или решил подкатить к ней в другой раз? Когда тебя рядом с ней не окажется? Если так, то руки-то мы ему обломаем, это точно. И ещё что-нибудь подправим… А как тебя обидел этот её переезд в каморку! Хоть и весомых причин для обиды не было, так ведь? Но она вернулась туда, где Андрей мог её видеть чаще, чем ты, и это страшно нервировало, потому что ты-то уже привык исподтишка наблюдать за ней. Как она убирала за ухо непокорную, постоянно выбивающуюся прядку волос, как задумчиво подпирала ладонью подбородок, как… Да ты влюбился, Малиновский! Влюбился в Катю… » Роман нервно рассмеялся и осушил очередной бокал виски. «Беги теперь к Кате, поведай ей о так внезапно свалившейся на тебя любви. Да только не поверит тебе Катя. Да ты и сам себе не очень-то веришь… Твоя репутация уже давно тебя обогнала. И не простит тебе Катюша сегодняшних выкрутасов. Как ни крути, а ты оскорбил её. Ну и что ты, герой-любовник, теперь будешь делать? «Поеду к Кате» — упрямо решил Роман и соскочил с табурета. Удивительно: выпитая бутылка виски практически не сказалась на его координации. Он не шатался, смотрел на мир кристально чистыми глазами, да и сознание его было нисколько не замутнено алкогольными парами. …Когда он подъехал к Катиному дому, на город уже опустились сумерки. Дожидаясь, когда девушка ответит на звонок, он ощущал в себе прямо противоположные состояния: спокойствие и нервную дрожь в беспокойно тарабанящих по капоту автомобиля пальцев. — Кать, выйди, пожалуйста, — сказал Роман, едва только услышал в трубке её тихое «Алло». — Что-то не так с новым поставщиком? — взволнованно спросила девушка. — Да какой, к чёрту, поставщик? — внезапно разозлился мужчина, — Выйди ко мне, Кать, я прошу! — У вас какие-то претензии лично ко мне, Роман Дмитрич? Если так, мы можем всё обсудить завтра, в рабочее время. — Ты издеваешься надо мной, — весело резюмировал Роман, — Выйди хоть на полминутки, а? Это очень важно. — Хорошо, — неожиданно согласилась Катя и отключилась. Через пару минут, кутаясь в пальто и в полурастёгнутых сапожках, она вышла из подъезда. Роман метнулся к ней, но под пристальным ледяным взглядом девушки резко притормозил. — Так что вы хотели, Роман Дмитрич? — Тебя увидеть, — мужчина скользил нежным взглядом по её нахмуренному лицу. — Посмотрели? По-моему, с утра я мало изменилась, вы так не думаете? Малиновский улыбнулся. — Так и смотрел бы, не отрываясь. — Так я и думала — ничего важного, — буркнула Катя и развернулась к подъезду. — Стой! — он ухватил девушку за рукав пальто и рванул на себя, — Это действительно серьёзно, ты даже не представляешь, насколько! Я… — Так говорите же и отпустите меня, я прошу вас! — пыталась выбраться из объятий Катя. — Ты думаешь, это так легко? — обхватив её лицо ладонями, он заглянул ей в глаза, — Я этого ещё никому никогда не говорил… — не удержавшись, провёл губами по её губам и выдохнул, — Я тебя люблю. — Что? — распахнула глаза девушка, — Ром, ты не заболел? — и прикоснулась прохладной ладошкой к его лбу, потом принюхалась, — Да ты пьян! — Нет, милая, я не заболел, и я не пьян. Просто немного выпил. И я действительно влюбился. Сам в шоке, веришь? — Не верю, — решительно оттолкнула его Катя, — Это опять какая-то игра с вашей стороны, я в этом уверена! А ведь я просила вас не приближаться… — Кать, — прохрипел мужчина, — Я знаю, ты не веришь мне, но я… — Оставьте меня! — девушка обожгла его гневным взглядом и бросилась к подъезду. Роман кинулся за ней, но был остановлен закрывшейся металлической преградой. — Катя! Чёрт! — он отчаянно ударил кулаком по двери. Потом спустился с крыльца и бросил тоскливый взгляд на светящиеся окна. За одним из них была его Катя. И он мог бы сейчас забраться к ней по пожарной лестнице. Мог бы. И она, вероятно, испугалась бы за него и впустила в свою спальню, но… Не готов он был знакомиться с её родителями. Нет, не так. Он не готов был встретить её родителей, как вор, пробравшийся в окно. Вот если бы Катя сама его пригласила… «Ты действительно хочешь познакомиться с отцом Кати? — спросил сам себя Роман, поворачивая ключ зажигания, — Да, хочу, — ответил он сам себе и развернул машину. Так быстро? — Пожалуй. Но разве это имеет значение? — Нет. Сейчас имеют значение только Катя и его чувства к ней… " Только теперь он наконец-то понял Андрея. Ему, Роману, не нужно было тогда начинать игру с Катей. Играть чувствами людей — это подло. И друг это понимал. Он почему-то представил, что случилось бы, не начни он эту дурацкую игру. Андрей рано или поздно осознал бы свои чувства, и Катя была бы с ним, а не с Романом. Представил и содрогнулся. Он ревновал девушку даже к своему лучшему другу. Вот такой вот поворот… Он должен непременно рассказать обо всём Андрею. Сегодня ему хотелось быть честным не только перед собой, но и перед другом

***

Наутро, едва разлепив глаза, Роман обнаружил себя лежащим на диване в Ждановской квартире. Покрутил головой, разминая затёкшую от неудобного положения шею, и поднялся. Шатаясь, медленно прошагал на кухню и наткнулся на весёлый взгляд друга. — Ну как ты, Ромыч? — Андрей поставил перед другом банку пива. — Цвету и пахну, — сыронизировал Роман и глотнул напиток, — Только вот не понимаю, как я у тебя-то оказался? — О, это отдельная история, — рассмеялся Жданов, — Припёрся вчера в ночи пьяный, лохматый и кающийся. Просил водки и прощения. — Я? Прощения? — изумился Малиновский, потом нахмурился, — Хоть убей, ничего не помню. — Зато я помню, — серьёзно взглянул на него Андрей, — Ты говорил, что предал меня и нашу дружбу. Что ты имел ввиду? Внезапно перед его глазами возникли картинки: он — признающийся в любви, Катя — убегающая от него, потом какой-то бар и поездка в такси, как в тумане… — А я разве вчера тебе не сказал? — Роман уставился мрачным взглядом на мраморную столешницу. — Ромыч, ты опрокинул в себя стопку и свалился со стула, — посерьёзнел Жданов, — Что случилось, Ромка? Это из-за Кати? — Из-за Кати, — согласился Роман, — И ещё из-за тебя. — А я-то здесь причём? Неужели ты думаешь, что я и Катя… Да это же абсурд! Я не смог бы так поступить. Мы же друзья, помнишь? — в голосе друга явственно звучала обида. — Вот именно, ты не смог бы. А я… — Малиновский в несколько глотков допил пиво и поднял глаза на друга, — Я хреновый друг, Андрюх. — В смысле? — не понял Жданов, — Ну-ка обоснуй. — Я видел, что тебе нравится Катя. Я… Чёрт! — Роман вскочил и нервно заходил по кухне, — Я играл с ней и обманывал тебя. Мы не встречались с ней тогда. Прости. — Что? Малиновский, ты в своём уме? Ты говоришь мне такое, а потом — прости? Ты хоть понимаешь, что ты натворил? Я-то думал, ты действительно влюбился, а у тебя всё детство в одном месте играет. — А я действительно влюбился, — усмехнулся Роман, — Только понял это только вчера. — Знаешь, Ром, ты меня извини, но я тебе не верю. Вот после всего, что ты сейчас мне рассказал, не верю. — Да я бы себе тоже не поверил. Я так понимаю, мне сейчас лучше уйти? — Правильно понимаешь, — хмуро посмотрел на него Жданов и отвернулся, — И на работу сегодня не выходи. Пусть хоть перегар выветрится. Роман задумчиво хмыкнул и закрыл за собой дверь. «Всё мне ясно, Палыч. Ты защищаешь Катю. От меня. И правильно поступаешь. Ведь кто я такой? Лощёный бабник, не способный на любовь, в принципе. Ну, а то, что меня так неосторожно сразила стрела Купидона — так это же не оправдание, верно? И то, что ты, мой друг, не веришь мне, это совершенно ожидаемая реакция с твоей стороны. Единожды солгавший, кто тебе поверит? *** Но вот только от Кати я не отступлюсь. Ты уж меня извини, но она — моя. »