Когда любовь найдёт меня

      Андрей возвращался с обеда, когда прямо перед светофором его подрезал маленький Део Матисс яркого канареечного оттенка. — Чёрт! — он резко вывернул руль и, успев разглядеть водителя, крикнул в сторону ведущей автомобиль рыжеволосой девушки несколько непечатных слов. Маленький автомобиль мигнул фарами и исчез из поля зрения, свернув влево. — Вот стерва! — выругался Жданов и, бросив взгляд на часы, направился в «Зималетто». …Раздражённо хлопнул дверью кабинета, но, услышав из каморки привычный стук Катиных пальцев по клавиатуре, успокоился. Наверное, Катя думала, что он не заметил, как к ней возле компании приставал какой-то субчик. Но он заметил. Обернулся, чтобы что-то спросить — он уже и не помнил, что — и увидел её панический взгляд. Собирался было уже вмешаться, но мимо него смерчем пронёсся Рома. Как тот узнал? Видимо, Потапкин позвонил. Вот так-то. У девушки уже был защитник. А он, Жданов, опоздал. Настолько привык к её постоянному присутствию рядом, что слишком поздно до него дошло, что он не просто благодарен ей, такой хрупкой, но взвалившей на свои худенькие плечи все его проблемы, что для него она значила намного больше, чем просто хорошая помощница. Вспомнил негодование Киры и её гневные крики про дневник, в котором девушка писала о своей любви к нему. Андрей, к сожалению, не видел ни дневника, ни той любви, о которой ему как-то намекнул Малиновский. Как же он был слеп! Но теперь уже поздно сожалеть. Игра Романа, о которой тот ему рассказал сегодня, вылилась в нечто совершенно серьёзное. И, несмотря на свои слова о недоверии к чувствам Малиновского, Андрей почему-то сразу поверил другу. Возможно, потому, что когда-то уже видел у Романа похожий взгляд. Тогда, когда узнал про Соню. Если подумать, они с Ромой всегда был честны друг перед другом. И тот факт, что Роман не стал бы врать о любви, не будь он на самом деле влюблён, был известен Андрею, как никому. Как же так вышло, что тогда, с Соней, он не заметил, не почувствовал главного? Эх, Соня-Соня, вздумала играть с ними, промолчала про отношения с Малиновским, да и Рома тогда смолчал о своих к ней чувствах. Потом, конечно, выяснилось, что девочка с ангельской внешностью обладала дьявольским коварством и жадностью, и простой парень из Твери явно проигрывал на фоне более обеспеченного москвича. Это сейчас Малиновский имел московскую прописку, шикарную квартиру и достаточно высокую должность в известной модной фирме, а тогда… Тогда бизнес его родителей только набирал обороты, да и сам он был простым студентом. Хорошо, что Андрей тогда не позволил другу отдалиться, нашёл способ вытянуть из него все подробности его отношений с Соней. И сам, естественно, сразу же разорвал с ней отношения. Но её подлый поступок уже сыграл свою роль. Из-за неё-то Роман и стал смотреть на девушек, как на товар. Мол, все они покупаются и продаются, вопрос лишь в цене. Как они поразились тогда, когда узнали, что Катя отказалась от взятки! Разве можно было отказаться от такой суммы? А она смогла, хоть и получала тогда сущие копейки. Роман тогда ещё пошутил, что, мол, была бы она красавицей, то цены б ей не было, и он, вероятно, даже женился б на ней. Шутки шутками, но сейчас, по видимому, всё как раз и шло к свадьбе… — Палыч! — в его размышления ворвался голос Романа, и Андрей поднял взгляд на друга, — Нужно поговорить, но не здесь, — кивнул на каморку Малиновский и серьёзно посмотрел на Жданова. Андрей молча поднялся и проследовал за Романом к его кабинету. — Андрюх, ты можешь попросить Самойлова не брать на подписание контракта Дениса Старкова? — Старков? — удивился Жданов, — А чем тебе не угодил этот товарищ? — Он обидел Катю, — лицо Малиновского заметно напряглось, — Подробностей я тебе рассказывать не буду, ты уж извини. — И как ты себе это представляешь, Ром? Я не могу диктовать Самойлову, кого ему брать или не брать с собой на встречи. Да и вообще, кто он такой, этот твой Старков? Откуда ты его знаешь? — Он приходил сегодня, договариваться о встрече. Смазливенький такой, — скривился Роман, — Сразу мне не понравился. А уж, когда я увидел, как он пристаёт к Кате… — Так это был он? — нахмурился Жданов, — Хорошо же ты ему накостылял, — Роман удивлённо вскинул брови, — Да-да, только я хотел вмешаться, как ты пролетел мимо, как торнадо. Ты-то откуда там взялся? — Потапкин позвонил, — выразительно поморщился Роман, — Мол, Катерину Валерьевну обижают, надо бы вмешаться. А он, видите ли, на службе! — сорвался он на крик, — Вот нахрена нам охранник, скажи мне, Андрюх? — Тише-тише, — Андрей мягким нажатием ладони усадил вскочившего Малиновского в кресло, — Успокойся, Ромыч. Ну, не могу я Сергей Сергеича уволить. Его ещё отец нанимал. К тому же, у него мама в инвалидном кресле. Нужно сиделку оплачивать, а он у неё один остался. Неужели я его на улицу выкину? Но внушение ему сделаю, это я обещаю. — Палыч, зуб даю, этот Старков не успокоится. Я видел его взгляд. Надо же как-то Катю от него оградить! — А ты с ней об этом говорил? — Андрей посмотрел на выразительно замолчавшего друга и хмыкнул, — Вот-вот, а я уверен, что Катю не обрадует наше вмешательство, — он подошёл к окну и задумчиво уставился на что-то за стеклом, — Пусть Старков лучше на виду будет… И, вообще, мне кажется, ты слишком нагнетаешь обстановку. — Думаешь? — посмотрел на Жданова Роман, и тот кивнул, — Всё равно он мне не нравится. И я с него глаз не спущу, пусть только попробует к ней подойти! Андрей хмыкнул и достал из кармана зазвонивший телефон. — Да, пап, — громко проговорил он в трубку и, махнув рукой Малиновскому, вышел из кабинета. «Какой смысл был говорить с Андреем, если ты и так знал, что он тебе ответит? » Роман резко поднялся из-за стола и остановился у окна. Там, за стеклом, на город обрушился мокрый снег.

***

— Кир, скажи, ты серьёзно решила уехать? — Андрей, до странности спокойный, вошёл в кабинет Воропаевой и окинул бывшую невесту невозмутимым взглядом, — Я понимаю, что ты не покидаешь «Зималетто», всего лишь уезжаешь работать на благо компании в другую страну, но, может, ты всё-таки останешься? Кира на секунду прикрыла глаза. В сумраке кабинета, освещённого лишь неярким светом настольной лампы, она могла не прятать своих эмоций. Сокрытое тенью, покрытое слезами лицо не выдавало степень её страдания. Андрею незачем знать, как нелегко даётся ей этот разговор. — Я не могу, Андрей. Думаю, ты и сам знаешь, почему. Оставшись здесь, я, вероятно, продолжу на что-то надеяться… Но, как я понимаю, надежды нет, верно? Андрей промолчал. — Так я и думала, — выдавила она из себя, коротко вздохнула и поднялась, — Это было действительно правильное решение — расстаться. Между нами давно уже нет того, что было раньше. Всё умерло. И мы оба в этом виноваты. Поэтому я прошу тебя, не держи меня и не уговаривай. Я уже всё решила — И когда ты уезжаешь? — Андрей посмотрел на окутанный сумерками город за окном и приспустил жалюзи. — Через месяц-полтора. Нужно ведь найти и подготовить кого-то на замену, сам понимаешь. — Хорошо, Кир, я не буду препятствовать твоему отъезду. — Андрей, забери, пожалуйста свои вещи, — её голос настиг Жданова уже на выходе, — И ключи оставь на прихожей. Андрей кивнул, поморщился от направленного на него светового потока лампы и вышел.

***

Мокрый октябрьский снег таял и скатывался каплями по лобовому стеклу. По радио звучала старая песня о любви. Роман давно заглушил мотор, но не хотел отпускать девушку, да и она не хотела уходить.

Позови меня с собой — Я приду сквозь злые ночи. Я отправлюсь за тобой, Что бы путь мне не пророчил. Я приду туда, где ты Нарисуешь в небе солнце, Где разбитые мечты Обретают снова силу высоты, *

 — тихонько подпевала певице Катя, а потом вдруг спросила у Романа: — Знаешь, кто автор этой песни? — Нет, — удивился мужчина вопросу, — А ты? — Татьяна Снежина. Талантливая была девушка, — печально улыбнулась Катя, — Говорят, она накликала себе раннюю смерть… — Кать, ну, ты чего? — он нежно обхватил ладонями её лицо и внимательно посмотрел девушке в глаза, — Ты всю дорогу молчала, а теперь это… Что-то случилось? Она помотала головой, но по щеке скатилась одинокая слезинка. — Не знаю, Ром, предчувствие какое-то нехорошее. — Поедем ко мне, — сверкнул лукавыми зелёными огоньками глаз мужчина, — Я знаю отличный способ избавляться от дурных предчувствий. Катя с улыбкой уткнулась носом в его плечо. — Ага, а папа меня потом из дома выгонит. Я знаю, что ты сейчас скажешь, — перебила она собирающегося ей возразить Романа, — Что я уже взрослая, что я зарабатываю, — девушка тяжело вздохнула, — Я всё это понимаю. Но они меня любят и пытаются уберечь. Понимаешь? Роман провёл пальцем по её щеке и кивнул. — Мне пора, — девушка с неохотой отстранилась и поправила пёстрый вязаный шарф на шее. …Долго целовались у подъезда. — Кать, я… — Нет, не говори, не надо, — она прижала ладонь к его губам, — Я тебе верю, — ласково взъерошила ему волосы и высвободилась из объятий. Он стоял и смотрел, как она уходит, а в голове, как саундтрек к фильму, звучали строчки:

А я бы делила жизнь по другому: Я на две бы части ее делила, На то, что — будет, и то что — было… **

Как-то удивительно быстро всё изменилось, один поцелуй — и жизнь развернула его на 180 градусов. Только тогда, две недели назад, он ещё об этом не подозревал. Роман смотрел, как Катя, будто в замедленной съёмке, подплывает к подъезду, и ждал. Ждал, что она обернётся. Она обернулась. Махнула на прощание рукой в тонкой чёрной перчатке и решительно шагнула внутрь. …Почему-то было темно. Странно. Ведь папа буквально недавно помогал Алевтине Петровне, соседке с первого этажа, менять лампочку. Чья-то грубая рука схватила девушку за плечо и резко развернула. — Ну, здравствуй, Катюша.