Когда любовь найдёт меня

      Роман смотрел, как Катя, будто в замедленной съёмке, подплывает к подъезду, и ждал. Ждал, что она обернётся. Она обернулась. Махнула на прощание рукой в тонкой чёрной перчатке и решительно шагнула внутрь. Отчего-то возникло непонятное желание задержать её, остановить, спрятать в плену стен своей квартиры и не отпускать. Роман смотрел на закрывшуюся металлическую дверь подъезда и боролся с этим непривычным для него желанием. Он, в принципе, никогда не был собственником. Почти никогда. А теперь, стоя под рассеянным светом вечерних фонарей, сжимал нервными пальцами сигарету и ждал, когда зажжётся окно её спальни. Вот оно, второе слева. Тёмное и пустое. Пустое до тех пор, пока в нём не загорится свет. И пожарная лестница рядом. Как маяк. Мол, залезай Ромка, не медли, хватай принцессу и в галоп. Да только он не принц. Вот Андрей — он принц. Причём наследный. Породистый. Прекрасный набор генов. Как так случилось, что Катя разлюбила Жданова? Чем он, Роман, лучше? Тем, что оказался прозорливее и смелее? Тем, что, не задумываясь, как крупье в казино, начал игру, раскрутил рулетку? Он думал, что понаблюдает со стороны, а вот — поди ж ты! — выронил счастливую фишку, и прямо на красное. А вышло так, что у Андрея выпало зеро, и у него, у Романа, оказался случайный, даже не нужный ему выигрыш. Не ждал он любви и не хотел. А теперь даже странно вспоминать, как смеялся когда-то над девушкой, за которую теперь убить готов. И не с поцелуя началось это сердечное бухание в груди, уж себе-то можно признаться. А, вероятно, с того момента, как в полутьме кабинета, освещённого тусклым светом свечей, взглянул в её глаза, вдруг лишённые привычной защиты нелепых кругленьких очков. Мерцающие, тёмные, словно спелые вишни, её глаза почему-то затянули его в свою глубину. Да так, что он на мгновение растерялся. Потом, конечно, взял себя в руки, усмирил дыхание… Или всё началось чуть раньше? Когда она от волнения обнажила колени? Когда он отчего-то смутился и отвёл взгляд? Да чёрт его знает. Теперь, вспоминая, он невольно проговаривал про себя когда-то где-то прочитанные строки:

Всего и надо, что вглядеться, — боже мой, Всего и дела, что внимательно вглядеться, — И не уйдешь, и некуда уже не деться От этих глаз, от их внезапной глубины.*

Роман затянулся сигаретой и облокотился на капот машины. Вспомнил тепло её маленькой ладошки, когда она так решительно оборвала его признание. Почему Катя его остановила? Не верит? Тогда почему утверждала обратное? «Да веришь ли ты себе сам, Малиновский? С чего ты решил, что всё, что с тобой сейчас творится, непременно называется любовью? Тебя кидает из стороны в сторону. Ты сам сомневаешься, но желаешь, чтобы Катя тебе верила… Так что это, если не любовь? Как ещё назвать, как обозначить то чувство отчаянного одиночества, охватившего его после её ухода?

***

— Ну, здравствуй, Катюша. — Денис? — его рука сильнее сжала её плечо, и она невольно повысила голос, — Что ты здесь делаешь? Отпусти! — она безрезультатно пыталась вырваться из стального захвата его пальцев. — Ну-ну, милая, — в голосе мужчины явственно прозвучала насмешка, — Ты что же, боишься меня? Я просто хочу вернуть должок. — К-какой должок? — Катя испуганно замерла, пытаясь разглядеть в темноте его лицо. Но свет со второго этажа не мог рассеять сгустившегося мрака. — Как какой? А мои армейские будни? — он хохотнул и неожиданно рванул полы её пальто в стороны, так, что пуговицы отлетели, одной рукой схватил за волосы, другой попытался пробраться под одежду. Катя вскрикнула и взметнула вверх колено, каким-то чудом попав в пах. Денис взвыл и резко выпустил девушку из рук. Несмотря на темноту, она всё же отыскала и смогла нажать тускло мигающую кнопку домофона. Потом выскочила из подъезда. Увидела стоявшего возле машины Романа и кинулась к нему. — Рома, Ромочка, как хорошо, что ты ещё здесь! — трясущимися руками вцепилась в воротник его куртки и разрыдалась. — Кать, ну ты чего? Что случилось-то? Катюш, ну что, что? — он сжал трясущуюся девушку в объятиях. — Т-там Денис… — Денис? — прорычал Роман и, выпустив Катю из рук, направился к подъезду. Увидел метнувшуюся в сторону от металлической двери тень и ринулся следом. — Ром, не ходи! Рома! — закричала девушка, нервно запахивая дрожащими руками пальто. «Что делать? Бежать за ним?» Но Роман уже возвращался назад. — Смылся гад! -зло проговорил он, — Ну, ничего, мы его достанем. Ты как, в порядке? — девушка кивнула, и он заметил распахнутое, без пуговиц, пальто, — Замёрзла? — мужчина стянул с себя куртку и накинул ей на плечи. — Можно я сегодня у тебя останусь? — Катя подняла на него мерцающие от слёз глаза, — Не хочу расстраивать папу. Да, и мама непременно поймёт, что… — она всхлипнула и прижалась щекой к его груди, — Я просто не смогу сейчас быть спокойной, не смогу! — Ну-ну, Катюш, успокойся. Конечно, ты можешь остаться у меня, — мужчина прижался губами к её волосам, — А отцу что скажешь? Ночные переговоры? — девушка кивнула, — Ну поедем тогда, — он раскрыл перед ней дверцу автомобиля, подождал, когда она устроится, и потом уже сел за руль, — Только придётся заехать в супермаркет, у меня в холодильнике мышь повесилась, — Катя хихикнула, и он, увидев, что она успокоилась, завёл мотор.

***

      Катя, уткнувшись носом в его плечо, сладко посапывала, а Роман всё не мог уснуть. Аккуратно снял её руку со своего живота и поднялся с постели. Вышел на балкон и, облокотившись на перила, закурил. Не мог забыть Катиных слёз и как она нервно запахивала полы пальто с оторванными пуговицами. Если бы Старков не умчался, как трусливый грызун, он, вероятно, убил бы его. Может, оно и к лучшему, что сбежал. Но это ничего, я организую Старкову весёленькую жизнь! Придётся попросить помощи у Бориса Афанасьевича. Борис Афанасьевич Ростопчин —генерал-майор, бывший следователь прокуратуры, друг отца, как-то вытащил их с Андреем из обезъянника, куда они попали за драку. Вступились за девушку, называется! А она потом их же и обвинила в том, что они её парню фингал поставили. Он её избивал, а она за него же заступалась. Вот так. Ромка потом в благодарность послал жене Бориса приглашение на показ. Сам Борис Афанасьевич отказывался приходить, мол, не место ему в мире гламура, а Людмила (жена) пусть порадуется. Роман отбросил щелчком пальцев окурок и сходил за телефоном. Прикрыл за собой дверь, на мгновение прислушавшись к спокойному дыханию девушки, и набрал номер. — Ромка! Малиновский! Ты ли это? — раздался из трубки раскатистый смех, — Проблемы? — Здравствуйте, Борис Афанасьевич! Да есть человечек один, вот у него явные проблемы, — приглушённо проговорил Роман, — Точнее, я хочу их ему организовать. Вы как, ещё не уволились из органов? — Не уволился. Куда я денусь из родной полиции? — хохотнул Борис, — Тебе, как я понимаю, помощь нужна? Роман коротко обрисовал ситуацию. — Не волнуйся, Ром, разберёмся с этим твоим Старковым, — заверил его Борис, — Говоришь, зять Самойлова? Знаю его. Хороший мужик. Мой Васька с его дочкой в одном классе учился. Хорошая девочка была. Я даже надеялся, что сын на ней женится, но куда там! — ему длинноногих моделей подавай! Роман хмыкнул. — Ты сам-то как, Ром? Когда на твоей свадьбе гулять будем? — Как только, так сразу, дядь Борь, — он рассмеялся, и они попрощались. Так, со Старковым теперь разберутся, Роман уверен в этом. Борис Афанасьевич не подведёт. Теперь нужно позвонить Наталье. Наташка была лучшей подругой его сестры. Смешливая блондинка, к которой он безуспешно подбивал клинья, но всякий раз получал отворот поворот, лет пять назад открыла брендовый магазин одежды. Наталья, жена известного политика, не слонялась по бутикам и салонам, как большинство жён богачей, а работала. Занималась магазином, воспитывала трёхлетнего сына и, по-видимому, наслаждалась этим. Роман отыскал в телефонной книге номер и нажал кнопку вызова. Улыбнулся, услышав бойкий говор женщины и, поздоровавшись, сразу обозначил цель звонка. — Наташ, нужно чёрное женское пальто классического кроя. Размер?.. Фигура и рост примерно, как у тебя. Доставить на мой адрес. Поможешь?.. Ты чудо! Да, Наташ, ещё нужен подходящий головной убор… Желательно, того же оттенка. Сможешь прислать часам к восьми? Хорошо, я твой должник. Завтра же оплачу. Филиппу привет. Что? И ты туда же!.. Нет, пока не женился. Да-да, обязательно приглашу… Закончив разговор, он облегчённо выдохнул. Щёлкнул зажигалкой и опять закурил. Странно, что люди, так хорошо его знающие, говорят ему о свадьбе. Не готов ещё он жениться. Он уже свыкся со своей свободой и не мог представить, что сможет жить с одной женщиной. Хотя… Сегодняшний вечер с Катей ему определённо понравился. Совместный поход в магазин и приготовленный Катей ужин вызвали в его душе какие-то непривычные эмоции. Роман смотрел, как девушка помешивает мясо в сковородке и удивлялся, что присутствие женщины в его квартире почему-то совсем не пугает. Отчего-то появилось ощущение, что вот так оно и должно быть, что её место именно здесь, рядом с ним. Дверь неожиданно открылась, и на балкон, завернувшись в одеяло, вышла Катя. Сонная, растрёпанная, она показалась ему невероятно красивой. — Ты чего не спишь? — хрипло спросила она, подходя ближе. Он улыбнулся. — А ты? — А мне сон приснился нехороший… Открыла глаза, а тебя нет, — она забавно выпятила губу. Роман провёл пальцем по её щеке и поцеловал. — Пойдем, солнце, прогоним твои кошмары.