Welcome back, miss Chaos.

Стилински гуляла до самого вечера, и даже встретилась с парой подруг, которых не видела все эти годы. Ближе к вечеру, она вернулась домой с максимально уставшим видом, и улыбкой во все тридцать два. Отец сидел в гостиной, читая газету. Ужин уже стоял на столе. Мечислава поблизости не наблюдалось. Девушка оглядела помещение с задумчивым видом. — Пап? А где Мечислав? — негромко спросила Шелли, подойдя к отцу. Мужчина отвлёкся от газеты, глянув на дочь, а затем, пожал плечами и снова расправил своё чтиво, дабы узнать, что интересного произошло в городке, да и в стране, помимо того, во что, возможно, стоило бы вмешаться полиции: открытие новых магазинов, какие-то медицинские реформы и прочее. — Скорее всего, снова где-то шарахается со Скоттом, — наконец произнёс мужчина почти спокойно. Мишель кивнула, удовлетворённая ответом отца и собиралась подняться к себе, чтобы дождаться брата и спуститься с ним к ужину, но была остановлена рукой Ноа. — Его, скорее всего, не будет до утра, так что, садись ужинать. Он часто уходит куда-то со своим другом и возвращается только утром. Стилински-старший поднялся с кресла и направился в сторону кухни, провожаемый удивлённым, а затем и вовсе — возмущённым взглядом дочери. Та догнала его у самого входа на кухню, поражённая такой спокойной реакцией отца до глубины души. — И ты ему позволяешь? А если с ним что-то случится?! Отец! Ты же шериф полиции! Как можно так безответственно относиться к этому?! — вскричала девушка, в то время, как шериф уселся за стол. Она же стояла у стены, глядя на него так, будто сама является для него матерью, а он — лишь провинившийся ребёнок, не уследивший за младшим. Затем, не дожидаясь ответа, Мишель выхватила из кармана телефон и стала набирать номер. Долгие, мучительные гудки, и вот, младший брат поднимает трубку. Не дав ему сказать и слова, Мишель заговорила. — Мечислав, мать нашу, Стилински, ты где?! Бегом домой! Отцу плохо! Скорую я уже вызвала! Б е г о м, Стайлз! С этими словами, она бросила трубку и убрала телефон в карман. Ноа смотрел на неё удивлённо, если не шокировано — эта девчонка и отца родного похоронит, чтобы добиться своего. Стайлз был дома через полчаса. Шелли встречала его, сложив руки у груди. Он метал испуганный взгляд из стороны в сторону, в попытке найти отца. — Мишель! Что случилось? Где папа? — нервно затараторил младший. Шелли схватила его за плечи и хорошенько так тряхнула, заставляя успокоиться и смотреть ей в глаза. Парень хотел, было спросить, когда старшая сестрёнка успела стать такой сильной, но казалось, проглотил язык от её сильной хватки и яростного взгляда, обращённого на него: испуганного, ничего не понимающего. — Папа в порядке. Он на кухне, разогревает ужин. А вот где был ты, Мечислав?! Какого чёрта я приезжаю домой и узнаю, что ты ночами пропадаешь неизвестно где, и приходишь домой под утро?! А если с тобой что-то случится?! Ты вообще думаешь об отце?! Он пережил потерю мамы, если он потеряет ещё и сына, он этого не переживёт! Обо мне можешь не беспокоиться, мы никогда не были настолько близки, чтобы ты волновался о моём состоянии, но подумай, хотя бы, о нём, Сти! — она хотела. Правда хотела провести этот диалог спокойно. Но не выдержала и сорвалась на крик. Мечислав удивлённо приоткрыл рот, явно желая что-то ответить, но Шелли даже слушать не стала. На её глазах появились отблески слёз. Стайлз никогда не беспокоился о ней — ломал её вещи, мешался под ногами, сильно толкал, и она падала. В последние годы её пребывания в городе Стайлз часто портил её тетради с домашними заданиями. А вот она… Она всегда волновалась о младшем брате… Обрабатывала его ранки, успокаивала от слёз, защищала от хулиганов, прикрывала перед родителями. Стайлз никогда не беспокоился о ней, ведь она же старше, что с ней может случиться? Старшие всегда сильнее, всегда выносливее… О старших можно не так сильно волноваться. Они же старше, они самостоятельнее. По щекам Мишель покатились влажные дорожки, и отвернувшись от брата, она сделала несколько шагов по направлении к кухне. Она дала Стайлзу пищу для размышлений. Парнишка так и замер на пороге дома. Спину его обдувал прохладный вечерний ветер. Опомнившись, Стайлз в два шага догнал сестру и коснулся её плеча, даже забыв закрыть входную дверь. — Мишель… — хрипло выдавил он из себя, стараясь не отводить взгляда. Он был виноват. И сейчас почувствовал всю свою вину так чётко, как никогда до этого. Вину перед отцом, перед сестрой… — Прости. Мне… Мне не стоит так делать, но… Я не знаю, как объяснить, почему не могу поступить иначе.