Кукла

      У избалованного мальчика забрали его любимую куклу. Он бросал ее, марал, но брал ее везде с собой. Но ведь любимую же.       Дазай пока не понимает до конца, что потерял.       Ну, как забрали? Она погибла. Трагически и очень неожиданно.       Дазай не плакал на похоронах. Было просто паршиво. Интересно, почему? Она ведь ничего не значила. Просто была и была. А теперь нет. Единственное, скучно немного будет. Таких, как она, в Йокогаме хоть убавляй.       Дазаю все равно. Разве что работы больше стало, дни тянутся дольше, кабинет пустует. Нет той стервы, которая своим миниатюрным тельцем хоть чуть заполняла пространство прохладного офиса. Больше места занимали ее вещи: сборники стихов, документы, тетради с поэзией собственного сочинения, кофеварка, ножи и портупеи на любой извращённый вкус.       Сейчас весь этот хлам лежит в нескольких коробках на столе, где до сих пор красуется табличка «Чуя Накахара». Рядом на стуле вжимает в голову плечи ее замена — щуплый брюнет примерно двадцати лет на вид. Осаму ничего не может сказать про него. Да что тут, Дазай его имени даже запомнить не может. Он стесняется отдать Осаму эту самую коробку.       Дазай, как выяснилось, был самым близким для погибшей человеком.       Именно он должен что-то делать с вещами погибшей, оставшимися в офисе. Это может подождать до вечера. Вернее, могло бы, если бы Дазай мог не пялиться на эти вещи, стоящие где-то под столом, по несколько минут, будто не видел их: большую красную кружку, чокер-ошейник, картину с непонятными и мрачными абстракциями, наушники и белую шляпу с неоново-желтой лентой. Странный аксессуар. Даже для Накахары.

***

      В клубах Двойной Чёрный появлялся только вместе. Это стало традицией, но занимался каждый своим делом. Дазай часто сначала заводил знакомство с первой встречной девушкой, а в конце вечера разбивал ей сердце. Накахара наблюдала за этим не без отвращения. В один из таких вечеров в Чуе зажглась сильная ревность к ублюдку, и она сама завела роман с первым симпатичным одиночкой.       Когда Осаму это заметил, он стал наблюдать за рыжеволосой девушкой в открытую. Накахара была рада подсолить. План сработал. Однако это ненадолго. Шутить так с самым молодым Исполнителем в истории — играть с огнём.       Дазай настойчиво пробирался сквозь толпу. Во всплесках оглушительной музыки и резкого света происходящее казалось нереальным. В белых джинсах, лёгкой желтой блузке и новой шляпе Чуе было удобно и свободно. Она знала, что выглядела именно так, как хотела. Под рёбрами приятно вибрировало, голова отказывалось думать, чувство самосохранения сошло на нет. Иначе Накахара не стала бы провоцировать своего садиста.       Вспышка,       И запястье уже в чужой руке. Хватка крепкая, не вырваться. Вела куда-то, сознание прояснилось, страха нет по-прежнему.       Ещё вспышка,       И пара скрылась от любопытных глаз в узком коридоре. Все звуки приглушены. Вспышки света остались в зале, а Чуя уже около стены. Одна покрытая шрамами рука преградила путь к отступлению, другая опустилась на бёдра, томно провела по позвоночнику через тонкую ткань.       А потом грубо потянула за волосы, заставляя вплотную прижаться к Дазаю. Замереть, почувствовав ловкие пальцы, исследовавшие шею, не обратить внимание на упавший головной убор. Следующий этап — его голос прямо над ухом:       — С чего ты вдруг блядью стала, а, Накахара? — голос, знакомый до боли и от боли. Всей, что принёс этот человек. Голос, завораживающий своим холодом и лёгкой дрожью, будто душа его хозяина замёрзла и непременно бы просила бы тепла, если б не была такой чёрствой и закрытой.       — Отпусти её! — крикнул любовник Чуи.       — Не твоё дело, — процедил Дазай. Парень накинулся на Исполнителя с кулаками, на что сам получил по лицу и с криком упал на пол. Осаму снова нагнулся к напарнице. — Так, я жду объяснения.       — На тебя посмотрела и подумала: «Чем я хуже этой пережаренной скумбрии?» — Накахара, ухмыльнувшись, посмотрела в глаза Осаму. Это далось трудно. Дазай пугающий и непредсказуемый. Несмотря на то, что они уже давно знакомы, Чуя часто не могла понять ход его мыслей. — А не всё ли тебе равно, где я и с кем?       — Я не припомню, чтобы разрешал тебе общаться с другими мужчинами, — проговорил он. Дазай — жуткий собственник. Особенно в плане своей напарницы.       — А я не припомню, чтобы мне нужно было твоё разрешение, — дерзкий смешок. Один — один.       Вдруг Накахара получила коленом в живот. В глазах на несколько секунд потемнело, выступили слёзы. Она медленно спустилась по белой стене на пол, судорожно вдыхая воздух ртом. Её уже не держали.       — Надеюсь, теперь ты это запомнишь надолго, Чуя, и не будешь больше дерзить, — сказал Осаму, оставляя девушку одну.

***

      Поняв, что до сих пор держит эту шляпу в руке, Исполнитель решает, что срочно отнесёт хлам к себе домой, а потом вернётся и примется за работу, иначе сосредоточиться на делах он сегодня не сможет.