Змея сбросит кожу

Девочка шла по темной улице лондонского гетто. Пэкхем определенно не был ее любимым районом, но здесь много покупали. Это был конец еще одного года без школы магии, без семьи, без прошлой жизни… Кто-то однажды сказал, что дети не должны расплачиваться за ошибки своих родителей. Это определенно был хороший человек, которого бы она предпочла иметь вместо отца и вместо всей семьи. Все со стороны отца отвергли свою плоть и кровь, как какой-то придаток к ее родительнице. По жизни с ней продолжала плестись ее мать, из-за которой они обе попали в эту ситуацию. «Яблоко от яблони» - сказал ее отец, когда отправлял их обеих в Англию под надзор министерства, на вторую родину. Что все это значило Андромеда не понимала: ей никто не удосужился ничего объяснить. В тот день ее резко забрали с середины уроков и отправили домой через камин, всунув в руку горсть летучего пороха. Профессор ничего не сказал, на его лице было только выражение чистого презрения. Да, это был тот еще денек. В отцовском доме вообще кто-то редко разговаривал, но по ее прибытии стояло гробовое молчание, плотное как студень. Когда облако сажи рассеялось, Андромеда увидела свою мать в дорожном костюме с парой заколдованных тюков рядом. Та агрессивно сжимала какую-то бумагу в руке. Позже выяснилось, что - то было официальное уведомление о судебном слушании, которое должно было пройти в Лондоне. Но, естественно, с ней об этом никто не удосужился разговаривать, никто из семьи не считал нужным обсуждать это с ребенком. Снаружи семья Андромеды всегда выглядела образцово, каждый отработал идеальную глянцевую улыбку для фотографий. Андромеду к этому приучали с детства, говорили, что она не должна замарать честь и соответствовать какому-то загадочному стандарту. Она должна была быть первой во всем, ведь родилась в союзе двух древних магических родов. Андромеда старалась. У нее неплохо выходило первое время. Когда началась учеба, она сразу стала одной из лучших на курсе, даже могла бы попасть в команду по квидичу через пару лет, если бы отец не считал это неподходящим занятием для дочери. Мать взяла ее за руку, и они в полной тишине, под тяжелыми взглядами отца и бабушки, трансгрессировали в холодную пустоту. Так началась ее новая, совсем не аристократская жизнь в Лондоне. Андромеда поняла в свои тринадцать лет, что с прошлым навсегда пора расстаться. На слушании она наконец-то узнала правду, но не совсем поняла. Мать, Иоланта Романович, обвинялась в измене родине и пособничеству темному волшебнику Грин-де-Вальду. После объявления приговора сердце Андромеды провалилось вниз, будто покинуло тело. Девочка ощутила падение, которого на самом деле физически не происходило, и она будто оказалась в невесомости. Остаток слушания она провела будто в трансе, летая в своих смутных мыслях, и очнулась только тогда, когда какой-то работник министерства взял ее за руку и повел к выходу. Грин-де-Вальда ненавидели абсолютно все в Дурмстранге, и девочке было жутко, что теперь ее могут начать ассоциировать с этим именем. Ко всеобщему удивлению, мать не приговорили к заточению в Азкабан или Нурменгард, а признали душевнобольной после третьего слушания и нескольких врачебных проверок. Министр магии посадил ее под домашний арест. Все первое время их пребывания в Англии они провели под надзором целителей из Больница Св. Мунго. Иоланту, конечно, лишили волшебной палочки и всех магических прав, оставив в помощь домашнего эльфа. Андромеду судить не стали и палочку оставили, разрешив использовать простейшие заклинания для самозащиты. Однако ее лишили всего, что составляло лучшую часть ее жизни, - исключили из Дурмстранга. А потом о них все забыли и мир магии как бы исчез отовсюду. Остались лишь его маленькие проявления, больно напоминавшие о прошлом. Все предыдущие годы Андромеда действительно старалась быть лучшей, изучить максимум возможного, прошерстить большую часть школьной библиотеки. Оказалось, что это было очень даже полезно для выживания. Теперь истерическое старание угодить семье заменил интерес к саморазвитию и желание выжить. Теперь не было контроля ни со стороны ни отца, ни бабушки. Оказалось, что незаконные заклятия использовать куда полезнее и иногда приятнее, и магия может быть не бременем. Особенно это приятно, когда с палочки снят контроль. Да, Иоланта Романович больше не могла колдовать, но у нее остался домашний эльф Моп, который выполнял любую ее прихоть. Моп был услужливым эльфом и очень благодарным за то, что хозяйка его била всего раз в неделю для профилактики. А Андромеде он был особенно благодарен за то, что она его не трогала и большую часть времени не замечала. И когда девочка поняла, что на самое дно лучше падать с определенной подготовкой, эльф выполнил ее просьбу немного улучшить палочку. Это было безумно дорого и незаконно, но чем ты ниже, тем меньше страха погрузиться еще чуть-чуть ближе ко дну. Так начался долгий путь самообучения молодой колдуньи. Получить информацию из книг, купленных в Косой Аллее, было достаточно легко, но практика страдала. По этой причине зельеварение стало любимым делом и источником неплохого дохода. И в этом она сошлась со своей родительницей. Ее мать, ранее искусная колдунья, казалось, потеряла всякий интерес к магии, кроме этой ее части. Жизнь в мире маглов ей не нравилась, поэтому создавать наркотические вещества для местных торчков ей доставляло особое удовольствие. Она злобно радовалась, наблюдая за их деградацией. И вот, в который раз, Андромеда шла с заколдованной сумкой, не больше почтового конверта, с килограммами химической дури внутри. Встреча с местным дилером была назначена в 2:00 за углом старого, заброшенного завода. После суда прошло уже два года. Два года жизни в изгнании, постоянного общения с маглами и минимумом магии вне дома. Андромеда вроде привыкла, но ей всегда было не по себе, и палочку она держала наготове в кармане огромного плаща. Сегодня было особенно тревожно и казалось, что кто-то пристально за ней наблюдает. Из своих размышлений Андромеда выпала очень быстро, потому что по ее спине, как юркий уж, скользил холодный взгляд. Она постоянно оглядывалась, но видела только серые дома и такие же безликие тени, которые создавали городской пейзаж. Улицы в этой части были совсем пустые. Она отодвинула железную пластину, закрывающую дыру в стене старой кирпичной фабрики, и пролезла внутрь. Высокий, тощий наркодиллер Джонни уже ждал ее. - Ты опаздываешь, девочка, – прохрипел он. - Да, я знаю. Сегодня людно. – ответила она. - Ты обещала мне 5 кг кристаллов, малышка. – нахмурился он. – А при тебе я вижу только эту маленькую сумочку. - Ты же знаешь, Джонни, что я всегда выполняю свои обещания. – сказала Андромеда, и начала выгружать весь товар на землю. Это было не в первый раз. Дела шли так хорошо, потому что никто не подозревал в девчонке пятнадцати лет крупного наркокурьера. Джонни, конечно же, удивился, но не подал виду, наблюдая за тем, как из плоской сумки появлялись плотно набитые пачки. Он удовлетворенно улыбался. - Не знаю как тебе удается этот трюк, но ты очень в этом хороша. – в 24 раз за этот год говорил он. – Не даром у нас с тобой и твоей мамашей так здорово идут дела. Он вспорол один пакет, чтобы оценить товар. В это момент Андромеда достала из запазухи свою палочку и тихо произнесла: «Обливиэйт!». Глаза мужчины помутнели, и он слегка отупел, тут же забыв, как она принесла сюда весь этот товар. Внимательно изучив содержимое одного из пакетов, он выдал ей серый конверт с приклеенной в углу маркой, на которой была изображена королева. Знала бы королева, на что клеят ее лицо, она бы больше никогда не выдавила такой сияющей улыбки. В конверте было достаточно денег для сытой магловской жизни на пару месяцев, но на них нельзя было купить утраченное достоинство в действительно важном для нее мире. Конверт отлично помещался в сумку. - Ну что ж, все как всегда прекрасно. – прокомментировал Джонни. - Я рада. – она была не рада. - Через 2 недели буду ждать тебя на этом же месте. На этом они расстались. Как обычно, в 24й раз за этот год и в 48й за два. Все было одинаково, из раза в раз, неделя в неделю. Придумать эту схему Иоланте не составило труда, ведь когда-то она посещала «Магловедение» в Хогвартсе ради шутки, а ее любимой темой были зависимости этих низших существ. Она ухахатывалась, не веря, что неспособные к магии маглы могут сами себя делать еще более жалкими. Эльф не мог вести переговоры с людьми, поэтому в дело она пустила свою дочь.