Змея сбросит кожу

Какое-то время Андромеда простояла, смотря на тело женщины, которая вселяла в нее ужас, но и ощущение стабильности много лет. То, что было раньше Иолантой, казалось ей теперь по-настоящему красивым и достигшим своей финальной формы. В то же время перед ней просто оказался труп женщины, который не вызывал больше никаких эмоций. Теперь Андромеду будто ничего не держало и не ограничивало. Внутри она ощущала странную легкость. Девушка рассматривала черты лица своей матери, которые теперь ничего не выражали. От бывалого презрения и гнева на коже остались легкие морщинки. Ее лицо отражалось в глазах убитой, и теперь они будто смотрели на нее с добротой. Но чего-то не хватало… Сознание Андромеды поразила мысль, что звуки битвы стихли. Вокруг было и вправду слишком спокойно, больше не рушились стены и не звенели выкрики заклинаний и разряды магической энергии. Она вернулась в замок и начала спрашивать у оставшихся людей, помогающих раненным, не видели ли они Снейпа. Один гриффиндорец сказал, что того пошел искать Гарри Поттер. И вот Андромеде стало по-настоящему страшно. Поскольку щит спал, она стала трансгрессировать во все возможные места, где он мог оказаться. Когда возможные места кончились, она стала осматривать самые маловероятные. Когда Андромеда попала в пустой Хогсмид, ее осенило — то самое место, на которое никто не посещал, кроме знающих правду. Удачное место для того, кто не хотел быть встречен случайными прохожими. Он лежал, прислонившись к стене, более бледный, чем обычно. На шее Снейпа зияла глубокая рана от укуса змеи. Эта картина вызвала в ней припадок паники. Она долго рыдала рядом и пыталась растрясти тело, будто бы он от этого ожил. Потом Андромеда собралась с мыслями, направила на черную рану от укуса свою палочку и произнесла: «Вулнера Санентур». Рана затянулась, но Снейп не вернулся к жизни. И вдруг ее осенило, что в лаборатории все еще стоит экспериментальная Черная кровь. Бузинная палочка оказалась правдой, значит настоящим могло получиться и зелье. Андромеда быстро улетела туда, дрожащими руками налила черную, маслянистую жидкость в пузырек. Когда она вернулась в хижину, ей казалось, что он будет жив, но картина не изменилась. Встав рядом с телом на колени, она вылила ему в рот непонятное зелье и стала ждать. Ничего не произошло. Слезы начали катиться по ее лицу с новой силой. Андромеда стала копаться в сумке просто, чтобы делать хоть что-то, чтобы не ощущать себя такой беспомощной. На пол упал маленький пузырек с прозрачной жидкостью. Девушка взяла его в руки и стала рассматривать, утерев мутную пелену с глаз. Это были те самые слезы профессора, которые она собрала в вечер турнира ради глупой прихоти, чтобы позлить его, если он вдруг проснется. Однако Снейп тогда так устал, что ничего не заметил. Слезы она закинула в сумку вместе со всем, что стояло на столе. И ее вдруг осенило во второй раз. Взяв вторую бутылочку черной крови, она вырвала пробку зубами и добавила туда все, что было рядом: его кровь, его слезы, свои слезы и еще свою кровь на всякий случай. Да, Снейп когда-то был прав, она была глупой и импульсивной. И да, Андромеда не сдавалась, пока все не станет очевидно необратимо. Взболтав получившуюся жидкость в пузырьке, андромеда снова влила зелье Снейпу в рот. Не понимая, куда и как идет время, Андромеда грохнулась на пол рядом с убитым и заснула мутным, тревожным сном. Ее разбудил толчок, шорох, а затем она открыла глаза и увидела, что живой Снейп стоит над ней. Андромеда не поверила своим глазам и не поняла, что из всего этого было сном. Заключив в уме, что она снова уснула от усталости на полу лаборатории, девушка сказала: — Сейчас, профессор, я встану и все закончу. Ничего не должно было испортиться, я не засыпаю на важных этапах приготовления зелья… Он улыбнулся и это отразилось в его грустных, черных глазах. — Ты в своем уме, Андромеда? — сказал Снейп. — Думаю, что нет, раз вы назвали меня по имени. Профессор подал ей руку и помог подняться, и только тогда она различила в темноте очертания Воющей Хижины. Они сели на пол вместе, прислонившись к стене. — Зачем, Андромеда? — спросил он ее. Ей сложно было подобрать слова, казалось, но сказала она именно то, что думала, так прямо и честно, что содрогнулась: — Я считаю, что вы заслужили свободную жизнь. А то, что она будет недолгой, только к лучшему, ведь вам не придется нести на себе груз прошлого, потому что теперь на это просто нет времени. — Но отдать мне половину твоей, сварив Черную кровь? Это достойно высшей оценки за мастерство и низшей за глупость. Ты совсем молодая и… Андромеда оборвала его: — Вы отдали когда-то мне значительную часть своей. Я думаю, теперь мы в расчёте. Нас больше не связывает договор. Лицо Снейпа выражало неподдельное удивление. Видно, было, что ничего подобного он не ожидал. Андромеде было сложно его в этот момент понять, так как она не очень понимала себя. — После такого мы можем перейти на ты. И что со всем эти делать — решать тебе. — серьезно сказал он. И Андромеда вновь почувствовала в себе стержень и сказала все, что давно созрело в ее уме. — Мы уедем отсюда и никогда больше не вернемся. Вместе или порознь — не важно. Как я уже сказала, ты ничего мне не должен, Северус. Снейп кивнул ей в ответ. И послушался ее. В запасах она через несколько минут отыскала оборотное зелье, действия которого должно было хватить до конца похорон. Труп своей матери она превратила в себя, а в Снейпа какого-то изуродованного пожирателя смерти, которого поместили на место в хижине. Андромеде было безумно странно смотреть, как черты Иоланты молодеют и превращаются в ее, но это казалось по-своему правильным и естественным. Два новых странника проскользнули мимо множества людей, которых ослепили личные трагедии и всеобщая радость. Когда они стояли на окраине Хогсмида, Андромеда протянула Снейпу руку. Он взял ее не так, как раньше, а более мягко и аккуратно. Что-то в этой жизни все-таки менялось после смерти. Через пару дней в ирландском пабе, заполненным маглами, они услышали разговор двух неловко одетых магов о победе сторонников Поттера в битве за Хогвартс. И эти слова будто звучали из прошлого. Каждому из них было будто уже все равно.