Возьми меня с собой

Скрош очнулся от ощущения льющейся по губам воды. Не совсем очнулся, просто слегка выплыл из мути жажды и боли. Бред? Сколько времени прошло? Сутки? Или больше он уже тут валяется? Без воды наверное не более суток, иначе он был бы уже мертв. Или он уже... а это за ним ангел пришел... хотя какой ангел... к нему не ангел, к нему разве что демон... и крылья у него черные... - Пей! - голос странный, будто двойной. Короткое слово на чужом языке и эхом то, что он понимает. Скрош начал глотать воду, восхитительно вкусную воду, точно не из конденсатора. - Что у тебя с конденсатором? Скрош окончательно очнулся, узнав голос. Кверз! Его кверз. Он вернулся. В полных боевых доспехах: рука, державшая прозрачную бутылку у его рта, затянута в перчатку. Он склонился над пустынником, припав на одно колено, и поддерживал его в полусидячем положении, приобняв за плечи. Скрош уставился на свое самое прекрасное существо на свете с открытым ртом. Бред? Предсмертный сон? Все слишком похоже на его утешительные фантазии. - Не понимаешь? - Понимаю, - хрипло ответил Скрош. - Ты правда вернулся? - Вернулся. Слушай, я не люблю повторять вопросы. Что у тебя с конденсатором? - Батареи разрядились. - А зарядить? - Тут тень возле пещеры - долго заряжаются, а дальше мне не доползти. - Не доползти? Ну у меня же член, а не кол! - Ты... ты... - у пустынника задрожали губы, - ты меня слишком... больше. - Об этом надо было думать до того, как лезть ко мне в задницу. Вот, съешь это, - он протянул ему горсть таблеток на раскрытой ладони. - Их можно разжевать, они сладкие - глюкоза. - Прости, - прошептал Скрош, не глядя на таблетки. - Я... я одичал здесь за столько лет. А ты такой красивый. Такой невозможно красивый! - Лет? Ты тут не прячешься? Ты тут живешь? - кверз оглядел пещеру, словно в первый раз ее увидел. - Живу. Я думал, что, если ты выживешь, ты меня просто убьешь за это. Но так... так даже справедливо. Только... зачем ты пришел? - Нет, это несправедливо. Ты мне жизнь спас, а я неосторожно ее у тебя почти отобрал. Таблетки ешь, и хватит с меня твоего словесного потока. Меня лучше слушаться. С первого раза как я что-то сказал. Скрош заткнулся и быстро забрал ртом таблетки с его ладони, старательно жуя. Сладкие. Пустынник уже сто лет не ел сладкого, ну ладно не сто, но сколько он не помнил. - Обезболивающее тебе еще нужно? Скрош кивнул. - Когда я спрашиваю, говорить можно, - на этот раз кверз достал обычный тюбик-шприц антишока и вколол пустыннику в руку. - Если есть, что по делу сказать, тоже. Полежи пока, - он поднялся и вышел. А Скрош еще долго пялился на то место, где он только что был, не в силах поверить, что это не предсмертная галлюцинация. Кверз вернулся и молча прошел вглубь скалы к конденсатору, заменил там батареи и снова вернулся к пустыннику, сел на пол рядом, скрестив длинные ноги. - Как тебя зовут? - спросил он. - Скрош. - А настоящее имя? - У меня другого нет. - Ладно. Я буду звать тебя Кори. - А твое имя мне можно узнать? - Данмавиар. Можно Данмар. - У тебя все красивое, даже имя. Кверз одним молниеносным движением выбросил руку и сжал когти на подбородке пустынника. - У меня скоро глаз дергаться начнет на слово «красивый», - тон его однако оставался спокойным. - Что я сказал насчет того, чтобы говорить только по делу? - Извини, - испуганно выдавил Скрош. Кверз отпустил его и поднялся с пола, прошел к конденсатору, вернулся с на треть наполненной бутылкой. - Этого хватит, чтобы до базы долететь, - он сунул бутылку в сумку на поясе и подхватил пустынника на руки. Скрош чуть не расплакался от счастья - он забирает его с собой! Раньше Скрош не был склонен лить слезы по любому поводу: он вообще не помнил, чтобы хоть раз плакал, пока жил здесь, в пустоши, но что-то в нем надломилось, и к горлу все время ком подкатывал. Он закусил щеку изнутри, чтобы прийти в себя. От полета его мутило, и голова кружилась, но уткнуться в гладкую пластикожу доспеха на груди кверза было так здорово. Скрош теперь не умрет в одиночестве. Ему даже удалось задремать под шум мерно взмахивающих крыльев. Проснулся он, когда кверз уже приземлился на летную площадку базы имперцев: с гербов скалились драконы и еще какие-то гривастые звери. Люди в черной форме проводили кверза с человеком на руках недоумевающими взглядами, но ни остановить, ни спросить о чем-либо не посмели. Иномирец широкими шагами прошел по коридору и плечом, вернее крылом, толкнул дверь с большим красным знаком. За дверью обнаружился медблок, но в приемном никого не было, и кверз прошел дальше. - Эй-эй, куда вы тащите сюда этот комок антисанитарии?! - взвился пожилой доктор в очках и осекся, осознав, что кричит на кверза. - Извините, но сюда его можно только после того, как его отмоют и переоденут. У людей не такая сопротивляемость ко всякой заразе, как у вас. Идемте, санитарный блок там, - он направился проводить иномирца, который все это время сохранял невозмутимое выражение. - Что с ним? - спросил доктор. - Разрыв заднего прохода, ушибы внутренних органов. Может быть что-то еще. Я вколол ему антишок и антибиотик двадцать восемь часов назад. И еще два часа назад обезболивающее. - Я не буду спрашивать, как это произошло, - но взгляд врача был достаточно красноречив. - Не спрашивайте, - бесстрастно согласился кверз. - Положите его на каталку, - махнул рукой врач. - Сейчас придет медбрат и подготовит его. Кверз аккуратно сгрузил пустынника на койку с колесиками. - Ему нужен наркоз, - продолжал доктор. - Я буду под эндоскопом шить, но, может, и лапароскоп потребуется. - Я в этом не разбираюсь. После операции принесите его ко мне. - Ему лучше полежать в медблоке. Может, даже в реанимации, если там прободение. - Нет, сделайте так, как я сказал, если он будет в состоянии сам дышать. - Он человек, вам здесь не все позволено. - Вы смелый, доктор Кронски. Они некоторое время молчали, буравя друг друга взглядами. - Хорошо, я приму решение по его состоянию после операции, - пошел на компромисс доктор. Пришел медбрат и укатил пустынника в душевую, помог раздеться и вымыться с дезинфектантом. Скрош чувствовал, как горит от стыда лицо, как муторно и мерзко внутри от того, что кто-то еще знает. Это было их с кверзом... с Данмаром - он попробовал это имя на вкус и от этого как-то даже стало легче. Это их с Данмаром дело, и Скрош знал, почему это все произошло, а что думали другие, он даже представлять не хотел. А потом ему сделали укол, и реальность поплыла. Очнулся Скрош на огромной кровати, некоторое время не в силах сообразить, где он находится. В помещении не было окон, но зажглось мягкое освещение, стоило пустыннику пошевелиться. Это явно был не медблок. Его все-таки отнесли к кверзу? И это его постель? Зачем ему такая большая? Ах да, крылья же! Но Скроша-то зачем сюда положили? Он максимум на коврик на полу рассчитывал. Кверза в комнате не было, и это объясняло выбор доктора, куда сложить пациента, если уж в медблоке его оставить нельзя. Скрош еще немного полежал, наслаждаясь мягкостью постели и едва уловимым знакомым запахом. У него ничего не болело: ему, наверное, вкатили неслабую дозу обезболивающего, голова только еще кружилась после наркоза. Одет он был в тонкую больничную пижаму серого цвета – восхитительное, почти забытое, ощущение чистоты. Скрош вздохнул и потихоньку выбрался из постели, пару раз при движении глухо стукнулась боль. Пустынник по стеночке дошел до двери санузла. Наверное, санузла, потому что дверь тоже была слишком высокая и широкая, но послушно убралась в стену, стоило коснуться круга с силуэтом ладони. Скрош переступил порог, постоял у входа, переводя дух. Интересно, а поссать сидя у него получится? Стоять сил уже не было. Скрош обессиленно опустился на унитаз. Осталось придумать, как потом обратно встать. Пустынник вздрогнул, услышав, как ругается в соседней комнате кверз, и эхом буксует с переводом загадочных иномирских выражений транслятор. Это придало сил встать, и даже штаны обратно натянуть, но на этом силы кончились. - Я здесь! - отозвался Скрош, не в состоянии отпустить стену и сделать еще шаг. Дверь резко распахнулась. - Тебе нельзя вставать, - зло произнес Данмар. - Я в туалет, - пролепетал Скрош, чувствуя, как внутри все переворачивается от страха и слишком яркой еще памяти, какую боль может причинить кверз. - Тебе нельзя вставать, - с нажимом повторил Данмар, - пока я не разрешу. Он бесцеремонно сгреб его в охапку и отнес в постель. Сам. В свою. Скрош ошеломленно поморгал. Но кверз тут же прижал его к постели, твердые пальцы впились подбородок, едва не раня когтями, и повернули ему голову вбок. Сердце пропустило удар, ожидая боли. Но клыки вошли в старые ранки почти безболезненно. Ощущение этих двух острых клинков в артерии принесло ощущение беспомощности и полной власти кверза над жизнью, болью, ритмом его сердца. Пить он не стал и почти сразу отпустил человека. - Кровотечения нет. Хорошо швы не разошлись. Ты что, совсем дурак после операции тут расхаживать? - Ну не в постель же мне к тебе гадить? - Это было бы очень большой ошибкой, - кверз сказал это таким тоном, что дальше выступать Скрошу резко расхотелось. - Надо в туалет, вот тебе тут доктор оставил приемник отходов, - Данмар с брезгливым выражением вручил ему странную штуку из белого пластика. - Мне пока... уже не надо. - Тогда вот. Ешь, - кверз отобрал от него штуку и вручил термос, открутив крышку. В нос Скрошу ударил умопомрачительный запах мясного бульона, рот немедленно наполнился слюной, и пустынник начал пить, стараясь смаковать вкус, а не давиться. Кверз начал избавляться от доспехов, и Скрош-таки чуть не подавился. С одной стороны, это было непереносимо прекрасное для него зрелище, с другой - внутренности скрутило страхом от перспективы повторения их последнего сексуального опыта. Кверз намотал на бедра что-то вроде длинной, в пол, юбки и обернулся на Скроша. - Все доешь, - велел он. - И не смотри так: я еще раз тебя тащить в медблок, чтобы заново зашивать, не планирую. Скрош закивал и залил в себя остатки бульона. Кверз повел плечами, складывая крылья покомпактней, взял планшет и расположился на другом краю кровати. Он прислонился спиной к изголовью, одно крыло свесилось на пол, другое чуть задело Скроша. Пустынник поставил термос на тумбочку и некоторое время, затаив дыхание, любовался на такого близкого сейчас кверза. Длинные волосы Данмар собрал в хвост, перевязав черной лентой. От ран остались только бледные шрамы: один вот поперек скулы, другой, уже едва заметный, на подбородке. Длинные ресницы бросают тени на белую кожу. На лице сосредоточенное выражение: пишет что-то в планшете на незнакомом Скрошу языке. Стирает, хмурится и набирает текст заново, и когти ему не мешают, хотя клацают иногда по экрану. Скрош свернулся калачиком и ткнулся лбом в бедро кверза. Случайно, честное слово, случайно. Пустынник замер, ожидая, что тот отпихнет его, но Данмар, казалось, не обратил внимания. Скрош полежал так, ощущая его тепло, а потом потерся лбом, а затем и щекой о его бедро. Он сейчас ничего от него не хотел, да и не мог хотеть, только ощущения, что Скрош не один, что не лежит сейчас в пещере, грезя в предсмертном бреду. Кверз положил ладонь на его голову, запустил пальцы человеку в волосы. Пустынник прикрыл глаза, наслаждаясь нежданной лаской, но пальцы вдруг сжались, сгребая его волосы в горсть - не очень больно, но ощутимо. Скрош втянул воздух сквозь зубы, выворачивая шею под рукой кверза и с недоумением глядя ему в лицо. - Ты спишь в моей постели, потому что, когда мне было плохо, ты уступил мне свою. Кверзы всегда платят свои долги. Я не хотел этой зеркальной ситуации, но, видимо, боги решили, что я... или и ты тоже, должен усвоить какой-то урок. - Хорошо, я понял, - с трудом выговорил Скрош - ему было не столько больно, сколько тяжело вот так держать голову. Кверз замолчал, с исследовательским интересом разглядывая пустынника. - Что мне сделать? - не выдержал пустынник. - Мне попросить прощения за то, что я тебя коснулся? - Не надо, мне просто нравится выражение твоего лица, - и что-то такое прозвучало в его тоне, что по позвоночнику холодок пробежался. - Такая сладкая мука в каждой черте, - добавил кверз, и холодок решил там угнездиться. - А теперь еще и страх, при том, что ты млеешь от моих прикосновений, даже таких, даже теперь. Ты сущее лакомство, Кори, - Данмар мягко опустил голову человека на постель, однако когти в его волосах оставил, - Так что приходится признать, что ты в моей постели не только из-за моего долга, - он еще помолчал, перебирая волосы Скроша. - Не дразни меня, Кори, ты сейчас не в том состоянии, чтобы выдержать мое внимание. И вообще, когда тебе можно будет вставать, можешь найти медблок и пожаловаться на меня. Доктор Кронски с радостью защитит тебя от меня. Мне за это ничего серьезного не будет. Хотя наш Старший осуждает, когда мы создаем межрасовое напряжение в мирах контрактов, но это будет не более чем разговор о моем неосторожном поведении. - Я не стану жаловаться, - Скрош снова прикрыл глаза. Он прав - млеет, и несмотря на иногда просыпающийся страх, ему здесь и сейчас хорошо. - У тебя еще будет время передумать. Если ты считаешь, что до сих пор не расплатился за то, что трахал меня полумертвого, ты ошибаешься. Этот вопрос закрыт, мы квиты. Но мне нравится вкус боли. И у твоей он особенный, приправленный множеством оттенков других эмоций. И хотя я больше не собираюсь причинять тебе большей боли, чем ты можешь вынести, все-таки не забывай про медблок. - Не хочу, - сонно ответил Скрош, - я не хочу возвращаться в пустошь. Доктор Кронски будет защищать не меня, а свою неприязнь к кверзам. - Хм, надо же... - задумчиво произнес Данмар, продолжая почти ласкать его по волосам, пока пустынник неумолимо проваливался в сон. Сейчас Скрош был почти счастлив: у него ничего больше не болело - ну почти, если не шевелиться и не трогать кверза - его отмыли, дали чистую одежду, накормили вкуснейшим бульоном, положили в настоящую постель. Где-то на задворках сознания ворочалось смутное воспоминание, что когда-то у него тоже была такая - настоящая, а не подстилка или ворох тряпок, или старый матрас на полу ночлежки. Когда? Что-то из забытого детства или просто фантазии? А еще сегодня в этой настоящей постели с ним было его самое прекрасное существо на свете. Правда, прикасаться к нему было чревато, но Скрошу сейчас хватало просто факта, что Данмар рядом. И еще где-то там же, в пыльном углу памяти, в запертом и тщательно забытом чулане бродили тени воспоминаний, что его когда-то любили, и ,чтобы получить эту любовь, не надо было терпеть боль. Но это было так невероятно давно, наверное, вообще в прошлой жизни, и скорее всего неправда. Скрош заснул, а кверз так и не убрал руку от его волос.