Возьми меня с собой

*** Скрош проспал очень долго - наверное, еще сказывалось действие лекарств. Кверза уже в комнате не было, и пустынник подтянул к себе подушку и одеяло, обнимая этот ворох, купаясь в запахе Данмара и рассказывая себе какие-то утешительные сказки, пока мозг еще плавал в утренней дреме. Потом организм затребовал к себе внимания. Пользоваться этой пластиковой штукой не хотелось, и Скрош задумчиво уставился на дверь, но если он там свалится, кто его обратно на руках понесет? Да и если кверз его на полу найдет, то разозлится и неизвестно, что может сделать. Может, например, в медблок отправить. А Скрош туда не хотел: там опять будет доктор Кронски с его затаенной брезгливостью в глазах. Так что Скрош, скрепя сердце, взялся за эту штуку, которая приемник отходов, только на пол спустился, чтобы случайно с непривычки постель не испачкать. Тело было ужасно слабым, внизу живота глухо свернулась боль. Но если не делать лишних движений, вполне терпимо. Скрош оставил приемник под кроватью и заполз обратно. Теперь бы еще чего-нибудь пожрать. На тумбочке стоял знакомый термос, не исключено что вчерашний и пустой, но Скрош все равно его взял проверить. Он был обнадеживающе тяжелый, пустынник открутил крышку - внутри оказалось что-то густое и белое. А на вкус так просто волшебное - сладкое с кислинкой. Скрош быстро ополовинил термос, а остальное уже смаковал. Дверь открылась, и вошел доктор Кронски в сопровождении медбрата, несшего поднос со шприцами и антисептическими салфетками. Доктор огляделся, брезгливо поджав губы, но пустынник все равно был уверен в его жадном любопытстве: если бы не странный каприз кверза притащить сюда им же порванного человека, у Кронски бы шансов попасть в эти апартаменты не было. - Ну-с, как вы себя чувствуете? Скрош даже удивился столь уважительному обращению, хотя самого уважения от доктора ни грамма не чувствовал. - Слабость сильная, - честно ответил Скрош. - Вы потеряли много крови. И во время операции опять закровило. Да и ваш... - доктор на секунд пять задумался как бы обозвать Данмара, но видимо так ничего и не придумал, - кверз вами питается. А я переливать вам кровь, чтобы его еще и за счет медблока кормить, не намерен. Но если вы подадите официальную жалобу, я смогу перевести вас в медблок. Там я быстро поставлю вас на ноги, сотрудникам еще и регенерант положен... А вы пока тут вообще непонятно кто на очень странном положении. Доктор замолчал, пристально глядя на Скроша, и тот понял, что от него ожидается какой-то ответ. Пустынник опустил взгляд и тихо сказал: - Я хочу остаться здесь. - Что ж, тогда я буду осматривать вас здесь. Раздевайтесь и вставайте на четвереньки. Задом ко мне, если вдруг непонятно. Скрош нервно сглотнул. Было так противно, что тошнило аж физически. Он несколько секунд обдумывал мысль послать этого доктора куда подальше. - Послушайте, молодой человек, в мои служебные обязанности не входит осматривать пациентов в личных апартаментах нелюдей. Меня ждут больные в медблоке, где я и должен сейчас быть. Я пришел сюда исключительно из чувства долга, потому что не могу бросить прооперированного мною человека, тем более жертву насилия. Но если вы так относитесь, я ухожу. - Подождите, я просто... просто это ведь неприятно все... Мне полностью раздеваться? - Да, я же врач и мне нужно вас осмотреть. Скрош нехотя стянул рубашку через голову и с еще большей неохотой штаны. И встал, как ему велели. Пальцы доктора, затянутые в перчатку, деликатностью не отличались. Скрош закусил губу, хотя больше было противно, чем больно. Он не смог сдержать дрожи, когда вторая рука Кронски легла ему на живот и принялась осторожно ощупывать, при том что пальцы из его задницы он так и не вынул. Скрош стиснул зубы, запоздало осознав, что от них на коже останется след. Наконец, вся эта мерзость закончилась, и доктор Кронски снял перчатки. - Все в порядке, можете одеваться. А нет, подождите. Питерсон, сделайте ему уколы. Скрош перестал терзать несчастную губу, а то во рту уже появился металлический вкус крови, и уже просто скрипел зубами, пока медбрат два раза прокалывал ему ягодицу. Наконец, из унизительной позы ему позволили выйти и одеться. И только тогда Кронски "вспомнил", что хочет еще кое-что обсудить с пациентом приватно, и отослал медбрата. "А вот в другой последовательности это все никак нельзя было сделать?" - зло подумал Скрош. - Послушайте, - начал доктор, когда за Питерсоном закрылась дверь, - я понимаю, что этот нелюдь вас запугал. Но поверьте мне, он не обладает здесь абсолютной властью. Его самого сейчас таскают по допросам и решают отозвать контракт. Если вы не знаете, кверзов приглашают в наш мир по контракту. И это не обычная формальная писанина, это ритуал на крови. И они также дают клятву на крови, которую нарушить не могут. Это все не слишком научно, но я знаю, что работает. Он не сможет ослушаться прямого приказа от службы безопасности и прямого начальства. Нельзя им позволять творить такое с подданными Империи. Напишите официальную жалобу - я вам подскажу, что писать. И я смогу забрать вас в медблок, сумею защитить. Скрош не смотрел на него прямо, лишь бросал короткие взгляды из-под ресниц. Доктору даже удалось побороть неприязнь и говорить вкрадчиво и, наверное, на его взгляд убедительно. - У меня нет никаких жалоб на Данмавиара, - сказал Скрош, все также глядя на свои руки, нервно теребящие край одеяла. - Это очень неразумно с вашей стороны, молодой человек, - в голос снова прорвалась неприязнь. - Кверза скоро выпроводят обратно в его жуткий кровавый мир, а вам лучше дружить с теми, с кем вы тут останетесь. Я вообще не понимаю, как вы можете оставаться рядом с насильником?! И это же не просто изнасилование, это же зверство какое-то! - Вы не понимаете, он... я... У меня нет жалоб на Данмавиара, - упрямо повторил Скрош, решив, что все это не дело Кронски. - Вот значит как. Что же, мне придется вас регулярно зашивать, пока это чудовище отсюда не выпроводят? Я не понимаю. Действительно, не понимаю, как может подданный Империи позволять творить с собой такое... разве только вы не имперец. Черт знает, насколько извращенные нравы в ваших республиках! Или просто вы согласны вытерпеть что угодно, лишь бы подобраться поближе к главному оружию Империи? Иначе ваши же вас расстреляют? Или что похуже? Скрош сжался, снова кусая истерзанную губу. - У меня... нет жалоб на Данмавиара, - глухо повторил он и отвернулся, глядя в сторону. - Понятно, - холодно и зло бросил Кронски и вышел. Скрош сполз под одеяло и свернулся калачиком: сейчас у него было гораздо более сильное чувство, что его изнасиловали, чем после того, как его отымел кверз. Было так противно и мерзко на душе, что хотелось сблевануть и долго-долго отмываться. Но нарушать приказ кверза и добираться до душа почему-то не хотелось и вовсе не из-за страха... а просто он ведь сейчас выбрал оставаться с Данмаром. Скрош тяжело вздохнул - нигде ему не было места в этом мире. Вернуться в пустошь, где опять придется каждый день выживать и сходить с ума от одиночества. Последнее казалось особенно невыносимым: теперь, после того как у него был Данмар, пусть и большая часть этого "у него был" находилась исключительно в голове Скроша. Он еще раз судорожно, со всхлипом втянул воздух сквозь зубы, подтянул к себе подушку с запахом Данмара и уткнулся в нее лицом. И здесь для него тоже места не было... Господи, неужели его правда могут посчитать шпионом? А у Данмара правда такие проблемы? Его тоже в чем-то подозревают? В том, что он был в плену, все выдал под пытками и притащил с собой шпиона? Странный какой-то шпион с разорванной задницей... впрочем по дороге кверз мог отомстить бывшему пленителю... что по злой иронии судьбы было недалеко от истины. Скрошу захотелось завыть. Он не знал, сколько он так пролежал, скрючившись под одеялом. К термосу, что оставил Питерсон, он не притронулся: его по-прежнему тошнило, и о еде он даже не думал. Он вздрогнул и вскинул голову, услышав, что кто-то вошел. В его мыслях служба безопасности уже вела его на допрос. Но это был Данмар, и Скрош с невероятным облегчением свернулся обратно и прикрыл глаза. Ему казалось, что если кверз рядом, то его самого отсюда уже никто не заберет. И хотя он не видел что происходит, но по шорохам уже мог определить, что Данмар снимает доспехи. Только тот вдруг подошел к кровати. - Кори? - голос был абсолютно спокоен, но, когда Скрош открыл покрасневшие глаза и вопросительно посмотрел на него, то оказалось, что кверз обнажен только до пояса, а бедра все еще обтянуты в черную пластикожу доспехов. - Тебе плохо? Скрош отрицательно помотал головой. - Больно? Вколоть обезболивающее? Пустынник снова помотал головой. - Врач приходил? Уколы тебе делают? - Да, - Скрош не удержался от гримасы, слишком яркое было воспоминание. Кверз молча смотрел на него с минуту, Скрош также преданно пялился в ответ. Данмар вдруг наклонился и резко выбросил руку, сжав пальцами его нижнюю челюсть, повертел человеку голову, тронул искусанные до крови губы. - Мне что, вытягивать из тебя каждое слово? Что с тобой? Если я причина того, что ты лежишь тут, скорчившись и кусая губы, то почему ты до сих пор не в медблоке? Скрош содрогнулся от отвращения: - Пожалуйста, не надо в медблок! - Говори, иначе я покажу, что такое допрос под моими клыками. - Кронски сказал, что тебя самого таскают на допросы. И что твой контракт могут отозвать. Кверз пару секунд немного озадаченно вглядывался в его лицо: - И из-за этого ты... вот так? Я не знаю, что ты там себе надумал, но еще не родился тот человек, кто может ТАСКАТЬ меня на допросы. Хотя вопросы они задают. И их можно понять - я пропал почти на неделю. Однако ты, надеюсь, не возомнил, что ты являешься причиной этого интереса местных служб безопасности? - Кронски считает меня шпионом республиканцев. - Очень интересно, и шпиону республиканцев он треплется о моем контракте? Вот видишь, что бывает, когда человек лезет в вопросы вне своей компетенции. И все же, неужели можно себя так искромсать из-за каких-то слов... или были не только слова? - Он... он меня только осматривал... он же врач, - голос пустынника дрогнул. - Очень не советую пытаться мне врать, - кверз чуть сжал когти, царапая кожу. - Я не вру... просто это было так мерзко и унизительно. - Осмотр? - удивленно уточнил Данмар. - Знаешь, пальцами в недавно разорванную задницу... это не из приятного! Да еще при этом... как его... - Скрош осекся, увидев, как полыхнули глаза кверза. Зря он все-таки это рассказал: еще не хватало проблем с этим Кронски, он еще какую-нибудь гадость придумает и сотворит, если Данмар его... - Так, давай-ка договоримся так, Кори, - в голосе кверза сквозила холодная ярость, - либо ты остаешься тут и тогда рассказываешь мне, если кто-то смеет являться сюда и угрожать тебе, а тем более лезть к тебе в задницу, либо ты возвращаешься в медблок и можешь просить защиты от насильника и рабовладельца. - Данмар, пожалуйста, если однажды ты меня здесь не найдешь, а тебе скажут, что я сам пришел в медблок и попросил защиты... не верь. - Даже так? - Да, так. - Кори, он просто угрожал тебе. Если бы службе безопасности было недостаточно моих слов, они бы пришли за тобой, как только ты очнулся от операции. Но я разберусь с нашим лезущим не в свое дело доктором. - Спасибо, - едва слышно прошептал Скрош, искусанные губы опять дрожали. - Боги, надо же было так себя искромсать из-за этого старого мудака, - кверз снова дотронулся до губ пустынника, но теперь уже пальцами другой руки - не той, что все еще удерживал человека. Данмар посмотрел на кровь на своих пальцах и медленно слизал ее, а потом склонился ниже и провел языком уже по губам пустынника. Скрош замер в первое мгновение, а потом поймал губами губы кверза, пытаясь превратить это в поцелуй. Тот сначала не отвечал, но кровь все еще слизывал, Скрош пожалел, что практики у него почти никакой, но он очень старался - слегка касался скользящим движением его языка и снова ловил губы Данмара своими, потом попытался прижаться к его рту теснее, поранился об клыки, и это неожиданно сработало: кверз начал сам увлеченно целовать его, мешая поцелуй с кровью. - Вот что ты делаешь, а? - спросил Данмар, вдруг отстранившись. - Прости, - выдохнул Скрош, и в этом было больше горечи, чем страха. Ну а правда - на что он надеялся?! - И что мы будем делать, если я тебя захочу? Попросим доктора Кронски вшить тебе в задницу какие-нибудь застежки? А вот тут обдало страхом изнутри - Скрош осознал, что Данмар уже залез на постель прямо в сапогах и нависает над ним. Смесь возбуждения и страха была такой острой, и припомнились слова Кронски, что ему придется регулярно его зашивать. Повторения той боли Скрош переживать не хотел, но тогда... что он здесь вообще делает? Если Данмару нравится только так... Ему ведь нравится причинять боль, он сам говорил. Тогда зачем сейчас остановился? Не хочет нести его в медблок? Да, про это он тоже говорил. - Данмар, пожалуйста, подожди пока там все заживет... Я... я сейчас ртом могу... Хочешь? Тот покачал головой, отстранился и сел на край постели, стянул сапоги, и только потом встал, чтобы снять низ доспехов. Скрош не мог заставить себя отвести глаза, да кверз особо и не скрывался, так что пустынник заметил, что тот все же возбужден. Но кверз надел свою домашнюю юбку и завалился как вчера рядом на постель посидеть за планшетом. Скрош почувствовал себя в безопасности рядом с ним. Организм даже про голод вспомнил, и пустынник сел и нашел термос. Бульон был еще теплым, и Скрош снова мог ощущать, какой он вкусный. На тумбочке стоял еще один термос - тот, что принес с собой Данмар, и пустынник сунул нос и туда: там был густой суп, и Скрош сделал пару глотков, но уже пришло чувство сытости, и он завернул крышку обратно. Скрош прилег обратно на постель, осторожно подобрался поближе к кверзу, свернулся рядом: так, чтобы ощущать близость, но не прикасаться. Губы все еще горели и пульсировали болью, но это было даже приятно - доказательство, что их кровавый поцелуй ему не приснился. Кверз расслабился и распустил крылья, так что человека слегка задело краем. Скрош еще полежал, наслаждаясь этим нежданным прикосновением, слегка повернул голову и не сдержался - погладил украдкой черную бархатистую кожу. - Крылья это часть меня, - невозмутимо заметил кверз, не отрываясь от планшета, - я их чувствую так же, как и собственную спину. - Извини, - Скрош решил отползти, но кверз схватил его за волосы, и пустынник замер, не зная, чего ему ожидать. Пальцы в его волосах расслабились, начали перебирать прядки, и сам Скрош растекся по постели под этой лаской. Господи, если Данмар каждый вечер будет вот так делать, то Скрош готов терпеть от него почти все что угодно. Он раньше никогда не думал, что кому-то может быть приятно трогать его волосы: в пустоши он стригся редко, и они отросли неровными прядками, лишь пару дюймов не доставая до плеч. Когда уж совсем начинали мешаться, он их все же обрезал, не особо заботясь о ровности. Были они у него тусклыми, вечно спутанными, невнятного серого цвета, только кончики выгорели почти до белизны, особенно челка, что вечно лезла в лицо, когда в пустоши дул ветер. А сейчас Скрошу было очень хорошо, даже от падавшей на лицо челки. Он опять прикрыл глаза и ткнулся лбом в бедро кверза, и отгонять его точно не собирались, и плевать, что там доктор этот говорил: не будет он его слушать, особенно если ему позволят каждый раз вот так засыпать.