Мы просто поцеловались, а не то, что вы подумали.

Этот день ничем не отличался от предыдущего, от вторника на прошлой неделе или от целого месяца, скоропостижно окончившегося сегодня. Порой Иттэцу казалось, что он попал в нескончаемый цикл: все повторяется, одно и то же изо дня в день преследует юношу. Жизнь ему виделась в серых тонах и редко, когда темные краски сменяли яркие, сочные, наполненные жизненной энергией — она будто высасывалась из тела невидимыми существами, оставляя земную оболочку гнить без души. А знаете, что самое паршивое? то, что подобные проблемы, разногласия в себе предстали для одноклассников всего лишь образом Юдая, как сейчас модно говорить — фишкой, а не отклонением, о существовании которого даже сам кареглазый узнал ровно год назад.В каком-то смысле ему хотелось покончить со своей жизнью, но не физически, наоборот, жизнь слишком дорога ему, потому, он с не терпением ждал то ли чуда, то ли толчка, заставившего бы Иттэцу жить, а не существовать. Он ждал помощи, спасательный круг, последний вагон — называйте как угодно, и кто бы мог догадаться, что помощь ближе, чем кажется. Перед началом занятий по классу прошел слушок, мол, какой-то там Рёта переводится в их школу. Юдаи знать не знал кто это, почему он у всех на слуху и что в нем такого особенного. — Кто этот ваш Рёта? — Спросил Тэцу у Ватаси, который сидел спереди рыжего лицом к его лицу. До него тоже дошел этот слух, отчасти Томоко поучаствовал в его распространении, но он знал немного больше одноклассников, о чем благополучно умолчал — его попросили: Ай Рёта должен не просто перевестись, а уже перевелся и придет на занятия буквально завтра-послезавтра. Эта новость определенно обрадовала бы и учеников, и некоторых из учителей, начались бы звонки юноше от «старых друзей», которых он точно не ждал. — А, точно, ты же его не знаешь. Это бывшая звезда нашей школы! — В словах Томоко прозвучала нотка уважения и ностальгии, но никак не сарказма. Юдаи это подметил. — Так вышло, что в этом году большинство из класса учились в одной средней школе, а Рёта тогда еще был с нами. Ватаси пожал плечами, посчитав, что хорошо ответил на вопрос, однако, у его друга появилось еще больше вопросов: — А почему перевелся, если был аж звездой? — Ну, насколько я знаю, он подрался с кем-то из параллельного класса и сломал руку. Открытый перелом, все дела. — Блондин поморщил нос, прищурив свои зеленые глаза, представив эту картину. Иттэцу тоже представил ее, в другой форме, но все-таки по теме, и не нашел в ней ничего отвратительного: перелом и перелом. Хотя, он упустил факт наличия крови и, скорее всего, неистовых криков не только поломанного, но и зрителей, — А потом он около года сидел дома, я лично приходил к нему в первое время, пропустил все и начал то ли домашнее обучение, то ли его увезли в какую-то крутую школу заграницу — не знаю. — Ясно. — Кратко ответил кареглазый, отвернувшись к окну. Он сделал вид, что тема разговора исчерпала себя, но новенький, который на деле старенький, казался ему какой-то загадкой, ответ на которую вдвойне слаще получать в одно лицо, чем с помощниками. С окна их класса, находящегося на втором этаже, открывался прекрасный вид на небольшую аллейку перед школой, доходящей до ограды в виде высокого кованого забора, который, в свою очередь, имел протяженность по всему периметру территории. Расположение деревьев позволяло тем, кто находится в здании, видеть заходящих в ворота и идущих по дороге, а тем, кто на улице, окно класса — нет. Только поэтому стоило любить кабинет класса 2-3. Вообще, Юдаи любил новую школу, любил двор, закрытый от лишних глаз, самую далекую лавочку, где можно побыть наедине с самим собой, ну, или с друзьями, без лишней компании, что уж, даже на крыше и в самом здании можно найти подобные местечки, если постараться. К примеру, когда он только пришел в школу, Юдаи заблудился на верхних этажах в поисках своего кабинета и по случайности наткнулся на небольшой поворот-тупик в конце коридора, который совершенно не видно с начала. В другой раз рыжий прогулял урок, находясь в корпусе, отведенном под кружки, так как просто-напросто не слышал звонка в этой части здания. И ведь там не было ни единой души в школьное время, которая могла бы сказать: «Эй, ты на урок опоздаешь!» — Слушай, Иттэцу, — от увлекательного разглядывания идущих в школу людей, вновь отвлек Ватаси, — а почему ты заинтересовался Рётой? — «М. Ай идет» — Кареглазый вытянул шею, чтобы удостовериться точно ли это их одноклассница и, увидев знакомые два хвостика, окончательно убедился — это она. — Глупый вопрос, Ватаси, — он перевел взгляд на блондина, приподняв светлую бровь, — о нем все говорят, как о явлении Христа народу. — Христа? — друг явно не понял о чем говорит Иттэцу. — Забей, — вздох, — историю учить нужно. Там, кстати, Ай идет. — Ай? Что? Он же должен был завтра прийти! — Томоко неожиданно для Юдая вскочил с места и повис на окне, выглядывая явно не ту Ай, о которой говорил рыжий. По крайней мере такой реакции на нее у Ватаси никогда не было. — Что? Он? Кто? — Юдаи сам поднялся с места, желая посмотреть кого там увидел Ватаси, но никого нового не нашел, сама же Фумимаро уже зашла в школу. Они оба переглянулись, непонимающе смотря друг на друга. В их глазах читался вопрос «что происходит?». И Ватаси, будто прочитав его, решил ответить: — Ты сказал, что там идет Ай… — недоверчиво пробормотал зеленоглазый. — Ну да, она уже в школу зашла. — Уже неуверенно ответил Юдаи, нахмурившись. — Она? Бля-ять, иди нахер! — Чуть ли не плюнув Томоко хлопнул ладонью по подоконнику, тут же рассмеявшись, — Я думал ты про Рёту. Еще и подумал, с чего бы ему сегодня приходить. — Причем тут Рёта? — он не понимал еще больше прежнего, — откуда я вообще мог знать, как он выглядит? — А. Э-э… об этом я не подумал. Под неодобрительное покачивание головой Иттэцу, оба парня сели на свои места, заводя душетрепещущую тему о важности знать номера своих одноклассников. Естественно, Юдаи был против этого, аргументируя тем, что телефон должны знать только те, с кем ты хорошо общаешься, если не считать родственников и учителей. Ватаси же был против Юдая, говоря, что так скучно и вообще неинтересно. А еще Томоко убил все аргументы веснушчатого одной только фразой: «Да ты сам всем, кто просил, раздавал свой номер! Еще что-то тут и говорит, вы поглядите.» После этого Юдаю не нашлось что сказать, ведь он действительно не смог отказать в этой просьбе половине класса (в основном просили девушки.) Через пару минут в класс зашла веселая Ай Фумимаро, та самая, которую перепутали с Айем Рётой. Она буквально светилась от никому неизвестного счастья, только лишь кинув сумку на свою парту (вторая четвертого ряда из четырех рядов) и бегом устремившись к пятой парте первого ряда, к парте Иттэцу. — Ребята! — послышался девичий крик еще на половине пути. — Выключите свет — глаза слепит, — Едко прошептал рыжий блондину, говоря о том самом внутреннем свечении девушки. Друг усмехнулся, оценив шутку по достоинству: — Желательно еще и звук. — Добавил он, на сей раз ожидая оценки от кареглазого. Тот улыбнулся и покачал головой, стараясь не переходить на смешок при подруге. — Вы слышали? Рёта переводится в наш класс! Шатенка, запыхавшаяся от спринта, чуть ли не упала всем весом на парту, разделяющую Иттэцу от Ватаси. Девушка была рада новости, услышанной непонятно откуда, и хотела, чтобы друзья порадовались вместе с ней. Но, смотря в ее глаза полные надежды и лучиков счастья, Юдаи разрушил все ее мечты на этот разговор тремя словами: — Да мы знаем. Он не видел в них ничего серьезного, обычная констатация факта. Ай же, напротив; эти три коротких безобидных словечка ударили в сердце со спины. Она резко подняла голову, удивленно уставившись в сторону друга, и всем видом говорила «как это вы знаете раньше меня? Откуда?» Наверное, стоит обвинить Ватаси в колдовстве, ибо он уже второй раз отвечает на несуществующий вопрос прямо в точку: — Все в классе знают, да что там в классе — во всей школе! Лично я сам Рёте звонил. Где-то неделю назад. Он сбавил громкость, приблизившись корпусом к середине парты Иттэцу, ребята повторили за ним, на уровне интуиции догадываясь, что нужно сделать и зачем. — Он говорил, что уже завтра придет. — Ой! — Фумимаро выпрямилась и заулыбалась, — А я знаю, что не выйдет. — Почему? — После долгого молчания наконец подал голос Юдаи. Хотя, на самом-то деле это не щекотало его интерес должным образом. — Потому что он заболел дня три назад. — Менее весело и громко ответила одноклассница, — а ты, Юдаи-сан, знаешь Рёту? Ты же не был в нашей средней школе. Иттэцу порядком надоели вопросы про этого Рёту, направленные в свой адрес. Он отмахнулся рукой, мол, забей, и стал подготавливаться к уроку. Ай пожала плечами и перевела внимание на что-то строчащего в телефоне Ватаси. Слово за словом, и они продолжили ранее начатую тему о важности знания номеров одноклассников. Ай поддержала его точку зрения. Глухим звоном раздался звонок на урок. Как обычно одноклассники разбежались в стороны, чтобы успеть встать каждый у своей парты до прихода учителя, словно тараканы, которых испугало неожиданное появление света на твоей кухне. «Противно» — так подумал бы Иттэцу, но не сегодня. Во-первых, из-за собственного воспитания парень не привык к миграциям с парты на парту во время перемен, оставаясь только на своей территории, поэтому требовал от остальных соблюдения тех же правил, хоть и понимал, что сам не прав, спрашивая подобное с людей. Во-вторых, он не любил тараканов, и, в-третьих, в его голове засела личность Рёты, заставив не обращать внимание на окружающую действительность. Потупив взгляд в окно, на стекле которого отразился он сам, похожий на летнее солнце: его средней длины рыжие волосы с алым оттенком и с помесью лака для укладки вызывали яркое свечение, перелив, создавая впечатление если не огня, то однозначно солнечного зайчика, в добавок веснушки, рассыпанные на щеках и носу Иттэцу, и теплота карих глаз, обрамленных рыжиной ресниц, окончательно подтверждали то, что он — дитя Солнца, по крайней мере так ему говорили. Юноша все думал о том, какой должен быть человек, любимый всеми. Может, он лицемер? Скорее всего. Или просто дурак, отчего стал для всех простодушным добряком? Или же хладнокровный гений — другого разумного ответа уважительному отношению большинства, обратите внимание, парней к потенциальному сопернику Юдаи не нашел. Уж точно Рёта не прославился за геройство, как все тот же Тадамити Курибаяси ( военный деятель, генерал, руководитель обороны острова Иводзима во время Второй мировой войны), и это было странно. Почему он вообще о нем думал? Парень фыркнул, сфокусировав взгляд и увидев свое лицо в окне, которое показалось ему в эту секунду вовсе не его, а кого-то, кто стоял за спиной. Он обернулся и понял, что единственный, кто не встал, чтобы поздороваться с учителем, и весь класс, включая самого учителя, ждал только его. — Юдаи-сан, — жалобно, но сердито шикнула староста, прикрывая рот рукой, — Юдаи Иттэцу! Иттэцу замешкался, неловко поднявшись с места: — Прошу прощения. — Он слегка поклонился, вздохнув. Сложно держать себя в образе школьного любимчика, постоянно отвлекаясь на посторонние мысли (легко спутать себя настоящего и себя школьного), оплошности. Хотя, ему их все-таки прощали. «Неужели я смогу потягаться с этим Рётой? — промелькнуло у него в голове, заставив усмехнуться и покачать головой — излюбленное движение, — Пора уже с ним заканчивать.» Все сели, Иттэцу занялся делом, учебой, и мысленно больше не возвращался со своим непонятным интересом к новенькому, который старенький, казалось, тема изжила себя и больше не актуальна. День продолжился в привычном русле: перемены, бессмысленные разговоры, зарождавшиеся из ничего, уроки нудные и скучные и довольно-таки продуктивные, единственное, что менялось — это бенто Ай, которое, с ее слов, она каждый раз случайно делала слишком много, поэтому делилась с Иттэцу, а тот и с Томоко. Даже если Фумимаро и хотела, чтобы ел ее бенто только Юдаи, этого никогда не выходило, что уж, свое бенто девушка тоже ела не в одиночку, а с Томоко, то и дело подворовывающим ее еду. Наконец наступила обеденная перемена. Троица, как обычно, отправилась на крышу. — Отдай, я хотела это съесть сама! — Прикрикнула Ай, пытаясь вернуть свой сырный шарик, однако же, слишком поздно. — Точно хочешь вернуть его? — Отозвался довольный блондин, открыв рот, показывая пережеванный до состояния каши сыр. — Фу, противный! Ешь уже, дурак. Томоко повернулся к другу, ожидая что скажет он, словно малое дитя. Ему просто весело выкидывать подобные вещи. — Ну если ты настаиваешь, чтобы я это съел… — Иттэцу аккуратно положил палочки в коробочку, поставив ее подле себя, и придвинулся к Томоко, делая вид, что готов взять сырный шарик изо рта друга, иными словами потянулся к его лицу с приоткрытым ртом. Он знал, что Ватаси не выдержит давления и сдастся первым. — Ладно-ладно, все! Твоя взяла. — Блондин отодвинулся, закрывая лицо руками. По сути, его смущал не тот факт, что губы соприкоснутся с губами другого парня, а в общем, что он с кем-то поцелуется. Юдаи знал и это. По началу его настораживало отношение Томо к такому, потому что кареглазый судил по себе, а в его голове приоритет отдан полу, а уже потом действию, но через некоторое время понял, что Томоко просто-напросто такой человек… Такой простой что ли? Что бы тот ни говорил о девушках, каких-то сексуальных фетишах, да хоть о лгбт или сексе, в конце-концов натура стеснительного простофили выдает себя в два счета. — Тогда тебе придется отдать свой шарик мне, — Иттэцу победно ухмыльнулся и прямо пальцами забрал свою награду из бенто, закидывая ее в рот, словно какую-то семечку. — Иттэцу, теперь у тебя грязные пальцы. — вздохнула Ай, привыкшая к выходкам обоих. Юдаи размышлял и по ее поводу: Ай смело можно назвать одной из тройки лучших девушек в классе, но почему она выбрала их компанию? Без преувеличения, парень осознавал свое положение в рейтинге класса, занимая в нем первую строчку, но Томоко, пусть и входил в топ пяти, не был так популярен, как они с Фумимарой, именно поэтому их дружбу (Иттэцу и Ватаси) считали странной, в каких-то местах неестественной. Зато без вопросов приняли тот факт, взятый с неба, что «на самом деле» Томоко пристал к Ай и Иттэцу, забывая то, что еще со средней школы их одноклассница была подругой зеленоглазого и Рёты, а не Юдая, не существовавшего в их жизнях на то время. Это и было главной темой для размышлений. Наверное она осталась с Томоко из-за бывшей привязанности, а в Юдае нашла замену Рёте, но, кто знает? Быть может, вовсе не в этом дело. Опять же таки: кто знает? — Слушайте, — Пока Ай заботливо вытирала пальцы Юдая влажными салфетками, надув щеки, как хомяк, Ватаси успел стать более серьезным, — Давайте сегодня сходим к Рёте? Рыжий недоумевающе взглянул на друга: — Зачем? — в его глазах читалось «Опять ты с этим Рётой, Господи, как же надоело, только и разговоры, что о нем» или просто «получше ничего не придумал?» — А я за! Он всё-таки болеет, нужно проведать его… Иттэцу вздохнул. — Тогда без меня. — Что?! — Вырвалось у девушки. — Почему? — Продолжил Томоко, открывая газировку. — Потому что это ваш друг, а не мой. Было бы странно, если бы я завалился к незнакомцу в дом. — Парень развел руками и снисходительно покачал головой. А затем продолжил есть, посчитав, что тема закрыта. Но он ошибался. Фумимаро и Ватаси никак не унимались и не хотели идти по сценарию Юдая. — Да хватит вам уже, все, сдаюсь, вы выиграли! Довольны? — Прикрикнул кареглазый, желая взъерошить волосы на голове, но укладка не давала сделать этого, а так хотелось. Поэтому ему пришлось отыграться на сумке, которую он с удовольствием пнул. Юдаи боялся идти к Рёте, несмотря на маленький, размером с пылинку, интерес. — Как хорошо, что это не мое лицо. — Выдавил Томоко с натянутой улыбкой на лице. — Как жаль, что это не твое лицо. — Выпалил Иттэцу, пребывая в ярости от собственного проигрыша. Серьезно, ну как можно быть такими назойливыми, чтобы проесть весь плеш меньше, чем за двадцать минут? Он опять ввязался туда, куда не следовало лезть, и предчувствие подсказывало, что ничем хорошим поход к какому-то там подобию Ай Фумимаро (из-за одинаковых имен) не закончится. — Решено, после уроков идем к Рёте. Ни у кого нет дополнительных занятий? — спросила Ай, собирая пустые коробочки из-под бенто. — У ме… — Хотел было соврать Иттэцу, лишь бы не идти к Рёте, но на нем повис Ватаси и не дал договорить, вставив свое «Не выйдет.» Парень вздохнул еще раз: — Спасибо за бенто, Ай. Оно как всегда замечательное. Девушка в ответ мило улыбнулась и немного покраснела в лице, отмахиваясь рукой. Она готовила действительно вкусно. По окончании перемены ребята вернулись на уроки. Иттэцу не смог сосредоточиться на учебе, оставшиеся часы думая о том, как следует себя вести, что говорить, какая реакция будет у персоны Х на его приход. Говоря честно, он боялся, будучи немного интровертом, из-за чего выбрал наилучшую тактику — молчать и со всем соглашаться. Так хотя бы не создастся какого-то определенного мнения о нем, как говорят: «ни рыба, ни мясо», а уже в школе все прояснится, что он вовсе из раздела «овощ» Когда прозвенел звонок с последнего урока, все силы подняться с места пропали в одночасье. Сумка была собрана, Фумимаро и Ватаси готовы, но Юдаи все еще не мог заставить себя встать из-за парты. Ребяческое волнение овладело им. — Ну чего ты застрял? — Словно ураган Томоко понесся на Иттэцу. Последнему пришлось вскочить, как ошпаренному, чтобы не быть поваленным на пол таким-то тараном. — Да иду я, иду… — Хмуро пробурчал Юдаи. Вроде бы все шло как и в предыдущие дни: знакомая дорога, переход, улицы и дома, но где-то среди них был тот самый дом, пугающий кареглазого до боли в пятках, чужой среди своих. Парень не знал где именно живет новый одноклассник, поэтому опасался каждого дома, где горит свет или на который посмотрят друзья. Дело не в том, что он был трусом, а в его робкой заинтересованности — сложно жить, когда ты интроверт, которому интересны люди и из-за этого приходится выходить из зоны комфорта, что вызывает защитную реакцию — агрессию. В то время как Иттэцу проклял десятки домов, Томо и Ай целенаправленно шли в сторону его дома. Заметив это, юноша слегка опешил, а потом с неуверенностью стал вспоминать всех соседей, осознавая, что, либо память стала предательницей, либо у них поменялись планы. — Ам… Куда мы идем? — Неуверенно начал он и нагнал Томоко. — В смысле? К Рёте же. — Недоумевающе ответил блондин, повернувшись к другу с выражением лица, будто бы Юдаи спросил невероятную глупость. — Рядом со мной нет никаких соседей с детьми моего возраста… В сердце Иттэцу закралось подозрение, пока что он сам не понял в чем подозревает одноклассников, но стал более внимательным к их движениям. — А ведь если подумать, то Рёта и вправду живет на одной улице с Иттэцу-сан, только подальше. — Ай миленько улыбнулась и стрельнула указательным пальцем в рыжего. Эмоции подобный жест вызвал только у Томоко, который стрельнул в ответ, но получил немой отказ. Рыжий же активно думал: «Я живу тут с рождения и просто не мог не встретить этого человека, даже если мы ходили в разные школы… Так почему же я не помню никакого Рёты? Это странно…» Проходя мимо своего дома, Тэцу бросил вслед жалобный взгляд и тяжело вздохнул. «Быть или не быть? — продолжал думать он, — Конечно, за меня уже решили, но если быть, так почему так кисло?» Одним словом он подбадривал себя, в итоге убедившись в том, что Рёта, в конце концов, не какой-либо зверь, за ошибку не разорвет, тем более человек болеет четвертый день. Юдаи присоединился к разговору, окончательно отвлекшись от мыслей. К дому Айя они подошли не в ту же минуту, как только отошли от дома Юдая, а где-то минут через шесть-семь. С одной стороны довольно близко, с другой, если с самого начала (от школы) пойти другим коротким путем, не через дом кареглазого, то вероятность его встречи с Айем равна нулю. Именно поэтому Юдай думал, что они вряд ли пересекутся в будущем. Сам дом из себя представлял дорогую на вид двухэтажку с просторным задним двориком и привлекательными клумбами с увядающими цветами. Сердце сжалось в кулак и утонуло в леденящей крови, с каждым шагом внутрь асфиксия все сильнее сдавливала шею. Стало трудно дышать. Стук в дверь. Нервный глоток. Щелчок задвижки и скрежет дверной цепочки. Рваный вздох, и вот он, Ай Рёта — «герой» всей школы, новый одноклассник и, прямо как и его дом, чужой, среди своих. Или чужим здесь был только он сам? Кровь прилила к мозгу, стало трудно думать, чем обычно юноша и занимается. Рёта выглядел неожиданно превосходно, даже несмотря на болезнь. Бледная кожа с краснотой щек из-за температуры, взъерошенная короткая стрижка, отчего смольные волосы кажутся гуще, чем они есть на самом деле, высокий рост и довольно-таки крепкое телосложение, которое можно увидеть благодаря тому, что парень засунул руку под майку и беззаботно чесал солнечное сплетение, при этом сладко зажмурившись и зевая. Пока брюнет не открыл глаза Юдаи не упустил шанса рассмотреть его и, исходя из внешнего вида (полуспущенные пижамные штаны с хорошим обзором на резинку трусов, мятая майка враспашку, растрепанные волосы и шрам на левой руке), он пришел к выводу — Ай Рёта неусидчивый и безалаберный человек, может, и ученик не прилежный, вполне возможно, что типичный хулиган. Опять же таки, Иттэцу судил по себе: он никогда не ходил неопрятно дома, максимум на что закрывал глаза — так это на лак для волос. Что ж, рыжий подуспокоился, предполагая, что окажется умнее собеседника, и с облегчением выдохнул, сдулся внешне. — Привет, Ай. Сто лет не виделись! — Разговор начал Ватаси, и так легко он пошел, что Юдаи искренне удивился, поменявшись. — Мы тут к больному в гости пришли. Рёта перестал зевать и наконец открыл слезящиеся глаза. Иттэцу не видел этого, так как с неловкостью смотрел в пол и только слушал. — Оу. Томоко. Не ожидал увидеть тебя здесь, гляжу Ай тоже с тобой, — он перевел взгляд на девушку, лучезарно улыбнувшись ей, а затем и на третьего человека, которого он не знал, — и… похоже, мы не знакомы. На сей раз юноша почувствовал постороннее внимание на себе и поднял глаза, внезапно встретившись с брюнетом взглядом. В секунду Юдаи потерял весь настрой, как только увидел выразительность светло-голубой радужки Рёты. Она выражала не глупость, как кареглазый думал раньше, а спокойствие и нежность, поразительную теплоту, передавшуюся и Юдаю. Это пугало сильнее, чем неудобная ситуация. Защитные механизмы включили аварийные генераторы. Как возможно от цвета холода получить цвет тепла, почувствовать нечто мягкое и пушистое под остротой взгляда? Иттэцу сглотнул, не смея отвлечься, любуясь каждой слезинкой, теперь казавшейся целым произведением искусства, с удивленным лицом. Рёта заметил удивление незнакомца и тоже удивился ему в ответ. Чем он вызвал подобную реакцию? Парень неловко отвел взгляд в сторону, поджав губы, и непроизвольно начал пытаться пригладить растрепанные волосы, думая, что проблема именно в них. Юдаи отмер, как только два кусочка неба перестали дарить ему свой свет. Он не был уверен, что это хорошо, так как на секунду допустил мысль, что готов простоять под присмотром Айя до самого вечера. — А! Это наш друг и одноклассник, — Ай решила взять дело в свои руки, чтобы разогнать неловкую атмосферу, — Мы хотели познакомить его с тобой, потому что, похоже, он единственный, кто тебя не знает в классе. Девушка наигранно захихикала, толкая Юдая поближе к голубоглазому брюнету. Он снова посмотрел на него, мягко улыбнувшись: — Тогда, давай знакомиться? Мое имя Ай Рёта, позаботься обо мне. — Парень улыбнулся еще шире, показав свои аккуратные зубы, и прикрыл глаза. — «Только не говорите, что он везде идеальный…» — Иттэцу помялся на месте, стараясь не смотреть на Айя. Впервые человек вызывает такой букет чувств, что сложно сосредоточиться на чем-то одном, хотя при этом лицо кареглазого никак не сходилось с душевным потрясением, оно выражало либо удивление, либо вовсе никак не менялось. — Иттэцу Юдаи… Простите за вторжение… Ай впустил гостей в дом, закрыв за ними дверь. Внутри дом выглядел так же, как и снаружи — дорого и сердито. Коридор был в спокойных тонах бежевого цвета, украшенный увесистым зеркалом венецианского орнамента и горшком с каким-то растением с длинными свисающими листьями, стоящем на маленькой тумбе под ним, напротив полки для обуви и крючками для верхней одежды. Поскольку прошел только месяц от начала учебного года, на улице появились первые признаки жары — дополнительная одежда не требовалась. Юдаи особо не вертел головой, однако успел рассмотреть все. Фумимаро и Ватаси выглядели незаинтересованным в интерьере, наверное потому, что уже видели его, когда были в средней школе. Что ж, чтобы не привлекать лишнего внимания к своей персоне, Иттэцу последним разулся и молча шел за всеми, как он понял позже, в гостиную, соединенную с кухней. — Подождите секунду, я схожу за маской. Не хочу, чтобы вы заразились. — Рёта в очередной раз улыбнулся и, посмотрев точно в глаза Юдая, ушел наверх, сухо кашляя. — Похоже он долго терпел… — Вдруг все-таки дал о себе знать рыжий, пребывая под впечатлением от глаз нового знакомого, — Ну, я про кашель. — Бедня-яжечка, — протянула Ай, грустно выгнув брови и надув губы, — вот почему он нас не обнял, после трех-то с половиной лет разлуки! — Даже неловко, что мы ничего не принесли. Может ему так хочется апельсинов? — Томоко затронула тема болезни сильнее всех, поэтому он чуть ли не плача вцепился в рукав Иттэцу, интенсивно растрясывая его. — Откуда я знаю? — Юдаи был недоволен выходкой блондина, но непривычная обстановка, неизвестные эмоции и наплывшие друг на друга мысли заставили и без того нервного юношу разозлиться необоснованно сильно. Он пытался отцепить его от себя, но тем самым сделал только хуже: оба упали на диван, и Томоко повалился на Иттэцу, схватившись за ткань на животе и случайно вытащив ее из штанов. Ватаси было забавно от происходящего, в особенности от того, что он в полном кругу друзей злит рыжую прелесть, ведь он так «мило» злится. — Слезь с меня, твою мать! — Ну, Иттэцу, пожалей меня, бессердечный! — Ватаси поднял голову и положил подбородок на живот парня, состроив нахально-печальную рожу в своем духе. Порой кажется, что на самом деле кареглазый какого-то другого цвета, а рыжий лишь от того, что краснеет, когда злится. Сейчас он был зол как никогда. Его волосы горели невидимым пылким огнем, прожигая диван, пол. Невидимым пламенем горели и стены — он испепелял все на своем пути. Ай стоял уже в маске на лестнице и смотрел на их дурачество сверху, отчетливо видя пожар и бурлящие потоки лавы вокруг Иттэцу Юдая. Теперь он понял то удивление в карих глазах, но не понял, что же все-таки тогда увидел в нем Юдаи, ведь столь обжигающего в нем никогда не было. Он бы простоял так, наблюдая и восторгаясь юношеской беззаботностью, еще несколько минут, но непроизвольный кашель выдал его присутствие в комнате. Пришлось спуститься. — Может вам резину принести или своя есть? — Рёта усмехнулся, однако под маской этого не было видно. Ай не поняла о чем говорит теска, поэтому промолчала, решив не влезать в шутку, или все-таки в предложение? Томоко слегка покраснел, но не отпустил замученного Юадая, а Юдаи, в свою очередь, остался неизменным в лице. Только что Ай предстал перед ним в другом свете — саркастичным и колким, без каких-либо либо комплексов, раз затронул тему секса при девушке. С другой стороны, судя по реакции Фумимаро, вполне вероятно, что он знал, что она не поймет про презерватив. — У нас свои, да, дорогуша? — Иттэцу не хотел, чтобы Рёта забрал первенство и в сарказме, тогда бы рыжий потерял последний смысл жизни, — С фруктовым запахом, прямо как ты любишь. Последние слова парень проговорил особенно сексуально с довольной, сладкой ухмылкой на лице. Возможно это был первый и последний раз, когда Иттэцу делает что-то из тем «пошлость», «секс» и «шутки», ибо, как только он улыбнулся, показав зубы, (что уже нечто фантастичное) и подмигнул Томоко, облизнувшись от клыков до уголка рта, в сексуальные отношения уже поверили не только оба Ай, но и сам Ватаси, вспыхнув алым. Словно обжегшись, он перестал обнимать друга и метнулся на другой конец дивана, приняв позу провинившейся собачки: — Я больше так не буду, простите. — Выдавил из себя блондин, опустив голову вниз, а руки сложив на сомкнутых коленях. Юдаи сел с привычным выражением лица, как будто ничего не произошло, и он не был зачинщиком внутреннего переполоха зеленоглазого, и спокойным образом стал заправлять рубашку обратно. Ай сидела в кресле напротив и краснела не меньше Ватаси, бубня «Ребята, кто вас успел так… так испортить. Делают они, а стыдно мне… " Ай Рёта на секунду впал в ступор. В глазах стояла картинка соблазнительного лица рыжего, вокруг которого от повышения температуры плавится все, чего он касается. Он тоже слегка покраснел (как хорошо, что на лице маска!) и только когда принял факт, что Юдаи вернул титул короля Сарказма, залился смехом с мешающим кашлем, гладя на невинного малыша Томо. Брюнет плюхнулся между Ватаси и Иттэцу, закинув руки по обе стороны на спинки дивана. И все-таки новенький для Айя создал смешанное первое впечатление, он никак не мог определиться к какой категории отнести Юдая и как лучше вести себя с ним. — Юдаи, ты сломал ему психику, как и всем нам. Возьмешь на себя ответственность? Парень повернулся лицом к кареглазому, желая посмотреть что тот делает, но столкнулся с его серьезным взглядом: — Только если за Ай. От этого оболтуса все равно толку ноль. — Шикнул рыжий, бросив недовольный взгляд на Ватаси, заставляя последнего съежиться еще сильнее. — Простите. — Кротко повторился Томоко. — М? За меня что ли? — Голубоглазый повернулся всем корпусом к Юдаю, убрав левую руку к себе, оставив только правую на спинке. На данный момент ему было интереснее с ним, чем с Ватаси по левую сторону, на подсознательном уровне. Иттэцу кинул недоумевающий взгляд на Рёту и поднял правую бровь. Он не сразу понял причем тут этот парень, поэтому долго молча смотрел ему в лицо, пока до него не дошло, где именно произошло недопонимание: — Я говорил про Фумимаро. — Кратко, совсем не так приятно для слуха и воображения, ответил Юдаи, прищурив темные глаза. — П-про меня? — Шатенка опешила, продолжая краснеть. Весь разговор до жути смущал ее, учитывая один маленький секрет, связанный с Тэцу. — Тебе вообще не стоит слушать такое, Ай, — Юдаи заботливо улыбнулся, повернувшись к девушке лицом. Ему действительно не хотелось бы, чтобы она попала под их негативное влияние (пусть это влияние и оказывал только он сам) — Прости меня, Ай. — Рыжий опустил взгляд и откинулся на спинку дивана, почувствовав, что шеей уперся в руку Рёты. Парень не подал вида, что испугался и что ему неловко от этого, но покосился на брюнета, чтобы узнать его реакцию. Что делать: продолжать делать вид, будто ничего не происходит или сейчас же сесть ровно, если он был бы недоволен? К сожалению или нет, на лице Айя не дернулся ни один, видный из-под маски, мускул; он сидел и смотрел на смущенную девушку. — Х-хорошо, Юдаи-сан. — Ответила она под шум кашля Рёты. Ему явно было не до гостей. Когда кашель стих, и Ай с усилиями возвращал потерянный воздух — дышал, с полузакрытыми глазами и закинутой головой назад, Ватаси спросил: — Слушай, а ты один живешь или с Эйин-сан? — В отличие от Фумимаро, Томоко привел себя в порядок и находился в приподнятом настроении. — С мамой, — ответил Рёта и сделал паузу, глухо перхая в кулак, — она сегодня на работе до поздна. Юдаи старался лишний раз не двигаться, чтобы не тереться об руку под головой еще сильнее, но все же повернулся в сторону больного. Иттэцу волновал тот факт, что они своим присутствием только ухудшают здоровье одноклассника, о чем говорит его вид: маска, назойливый кашель, уставший вид и глаза, которые мало того, что перестали сверкать жизненным огнем, так еще и слезятся в полузакрытом положении. А почему они закрыты? Да потому что у человека элементарно болит голова или нехватка сил. Но куда они делись? Правильно: на них троих. Одним словом, веснушчатый чувствовал себя виноватым. — «Когда я болею, за мной остается присматривать сестра. Ничего страшного, что он один? — думал Юдаи, — Может не так уж и плохо, что мы пришли. " — Ай, ты справляешься? Помощь нужна? — Ай Фумимаро выгнула брови таким образом, что выражение ее лица стало сравнимо с мученицей, отдавшей все людям. Может, у кого-то есть фетиши на гримасы в стиле грустной девочки, но точно не у Юдая. Ее лицо не вызывало никаких эмоций, напротив, из-за него Иттэцу Рёту стало жалко еще больше. Он внимательно следил за выражением лица парня, изредка переводя взгляд на Томоко и разговаривая с ним на особом немом языке или телепатией — они сами не знали как понимают друг друга. — Да вроде как да, справляюсь, — уклончиво сказал брюнет и посмотрел на Ватаси, который, вновь чуть ли не плача, хотел вцепиться в одежду, как когда-то проделал с Тэцу. Айя это насторожило еще сильнее, — А что…? — Мы ведь пришли без приглашения… — Эмоционально начал Ватаси. — Ага! — Перебивая блондина, голубоглазая шатенка активно закивала и вскочила с места, метнувшись к Рёте и взяв его за руку — второй он даже не пошевелил, оставив на месте. — Думали, что тебе лучше, и что вообще все в порядке… — Ага! По лицу Юдая сразу видно, что тот слегка застопорился, на нем словно читалось: «Вы собираетесь это делать? Блять, вы серьезно, хватит.» Дурацкий разговор вынудил его закрыть глаза и с раздражением поджать губы, образовывая и там, и там сплошные линии, превратившись в настоящий камень. Он не хотел слушать всю эту ерунду с такой глупой подачей, а иначе и не назовешь, поэтому отвернулся от них, забив и на чужую руку, став использовать ее в полной мере, как полноценную подушку. — Но все хоро… — Рёта честно пытался вставить слово. — А теперь узнаем, что болезнь еще не ушла, ты один дома, а мы даже фруктов не купили! — Ватаси не выдержал и обнял брюнета под его немое удивление от происходящего. Под весом друга Ай заскользил телом следом за рукой, бухнувшись на бок Юдая, тем самым придавив и прижав его к дивану собой, своей рукой и Томоко. — Что. Вы. Делаете?! — рявкнул вспыхнувший Иттэцу, пытаясь столкнуть их с себя или выползти из-под них, но все попытки прекратила Фумимаро: — Ага! — Она отпустила руку Айя и плюхнулась на диван каким-то странным образом: то ли на Юдая, то ли рядом с ним, но в обоих случаях тоже обнимая Рёту, — Скажи нам, что купить, и мы сходим! Сейчас же и сходим, Рёта! — Р-ребят, вы меня задушите! — Прохрипел брюнет. — ВЫ МЕНЯ ЗАДУШИТЕ! — Прокричал рыжий, все еще пытаясь побороться с системой и перестать быть нижним слоем этой человеческой пирамиды. Рёта на секунду допустил мысль, что, если все продолжится в таком духе, то он сгорит дотла, лежа на Иттэцу. Он был убежден, что на его голове вовсе не волосы, а языки пламени. Парень улыбнулся, а потом засмеялся — давно уже он не веселился, допуская кого-то к себе в прямом смысле. Ватаси и Фумимаро были старыми и, на удивление, хорошими друзьями, ему очень жаль, что давно их разлучили друг от друга, что в новой жизни он отвык от искренности побуждений друзей и сейчас, когда все беззаботно радуются, Ай чувствует дискомфорт, продолжая смеяться не в полную меру. — Я чувствую запах горелого, Юдаи-сан, это ты постарался? — Пальцы свободной руки Рёта запустил в уложенные волосы Иттэцу, аккуратно потрепав их — погладил по голове нового друга. Юдаи не впал в восторг от того, что укладку испортил тот, кого легко спутать с бездомным котом, да и вообще бесит, что кто-то портит прическу. Рыжий тихо прорычал от переполняющего его раздражения, но ничего не сказал Рёте (скорее потому, что это было бы некрасиво — говорить грубости в первый день знакомства, в его же доме.), стерпев «унижение» как настоящий мужчина. В любой другой ситуации, и не будь он вдавлен в диван животом вниз, он бы наверняка ударил того, кто посмел тронуть его прическу. Но, признаться, потом ему даже немного понравилось. Ладонь Айя по сравнению с Фумимаро и Ватаси тяжелая, но не грубая, а мягкая. В отличие от Ватаси брюнет аккуратно трепал волосы, как-то даже с опаской причинить боль. От Ай Фумимаро, проделывая она тоже самое, чувствовалась не забота, а ее страх перед Юдаем, совсем не похожий на опаску Рёты — это уже додумал сам Тэцу. В конце-концов Ай первая слезла с дивана, за ней уже и Томоко, и, когда Рёта остался лежать на Иттэцу один, он не торопясь поднял на локти только верхнюю часть тела, таз оставив на копчике кареглазого. Голубоглазый на пару секунд завис, смотря на профиль одноклассника, пока резко не осознал в какой позе они находятся. Он вскочил с Юдая, переведя взгляд на блондина и шатенку, благо, те ничего не заметили (может, только воображение Рёты разыгралось?) и сглотнул, медленно, не без страха поворачиваясь к рыжему: «Только бы не вспыхнул» — думал он, нервно поправляя маску на лице. Рёта не специально коснулся пахом задней части тела Юдая, и он не хотел бы, чтобы Иттэцу думал обратное. — Ну наконец-то, — облегченно вздохнул юноша с карей радужкой глаз, продолжая лежать и свесив руку с дивана на пол, — чтоб я еще раз пошел куда-то с Ватаси… — Он начал неразборчиво бубнить. Его реакция, а если точнее ее неимение, говорила о том, что Иттэцу не обратил внимание на нелепую случайность в отличие от все подмечающего Рёты. — Так что, Ай, ты подумал чего хочешь? — Девушка задорно улыбалась, поправляя хвосты. — Ничего не нужно, спасибо. — Ай улыбнулся в ответ, только из-за маски никто этого не увидел. — Я рад, что вы просто пришли. — У меня есть идея, что можно купить, — Томоко взял Ай Фумимаро под руку, довольно задрав нос, — пойдем-пойдем, пока еще светло! Зеленоглазый вместе с Ай пошел на выход, посвящая ее в суть дела. Замысел был крайне прост: купить другу лучших таблеток от кашля, Фумимаро же добавила свою идею — купить еще и противовирусного. Юдаи молча встал и, поправляя волосы и одежду, поплелся за ними. Он решил воспользоваться шансом и наконец пойти домой, ибо дальнейшие заботы о друге Томоко и Ай его не касаются. Рёте же просто-напросто ничего не оставалось, кроме как проводить ребят. Юноша положил ладонь на свою макушку, слегка почесывая ее, и вздохнул. «Что-то я приустал от компании» — в этот момент подумал брюнет. Как только он прикрыл глаза, на секундочку отдохнуть от яркости картинки мира, он столкнулся с чем-то, а точнее с кем-то — впереди идущим Юдаем, которого, в свою очередь, толкнули назад, тем самым не пуская дальше. Веснушчатый отшатнулся назад и уперся затылком во что-то твердое. Ай не растерялся: он опустил маску на подбородок, наклонился к рыжему (разница в росте не сильно заметна, но видима на деле) и, коварно улыбаясь, дунул ему в ухо. — Ку-ку. — Иттэцу дернулся от испуга и лихо повернулся назад. Они встретились взглядами: его, ошеломленный и полный разожженных искорок непонимания, и хитрый, насмешливый Рёты. И в этом неожиданно невинном лице Юдая Ай разглядел рыжего котенка, увидевшего что-то в первый раз в жизни, что его испугало и заинтересовало одновременно. Ай испугал и заинтересовал его. — Э… П-прости? — Брюнет опешил. Все слова разом вылетели из головы. Ему пришлось отвести взгляд в сторону, чтобы не чувствовать себя виноватым (в чем он сам не знал) и вновь запустить ладонь в волосы на макушке, сжимая и разжимая их — обычная привычка, такая же, как у Иттэцу снисходительно качать головой. — З-заче… кхм. — Рыжий глубоко вздохнул, перенастраиваясь от Рёты к Ватаси, и повернулся ко второму с привычным для всех выражением лица, задав вопрос на сей раз ему, — Ну и зачем ты меня остановил? Скрытая злость сочилась из парня огнем вокруг его волос при том, что на лице красовалась доброжелательная улыбка. — Ну и? Ваше оправдание Томоко Ватаси? — Ты останешься тут, Иттэцу! — Блондин прикрикнул на свой страх и риск, боясь, что друг его испепелит или раздавит морально своей ужасающей аурой. Будто обходя принцип «покажи собаке свою слабость, и она тебя обязательно укусит», зеленоглазый смело выпер грудь вперед, нахмурив светлые брови. Все равно его 175 сантиметров со 188 Иттэцу никогда не сравняются; только что Ай Рёта и Ай Фумимаро увидели картину «кролик-самоубийца против адского тигра» — Почему? — Недоумевал Юдаи, и девушка поддержала его вопрос безгласным кивком. — Давай-ка отойдем, глупый. — Томоко потянул Юдая за руку вперед, отдалившись от двоих. Пока пара пребывала в еще одних непонятках за сегодняшний день, Ватаси обувался и о чем-то шептался с другом: — Ты что, не понимаешь, что это отличная возможность узнать его поближе! В классе тебе точно никто не даст нормально поговорить с ним, я-то знаю. А мы с Ай так хотим вас сдружить! — Да мне все равно… — Прокомментировал кареглазый, но Томо продолжил тараторить: — И вообще, ты хочешь оставить Рёту одного? А если ему плохо станет? Это ведь будет на нашей совести! — Ну… нет, не на нашей? — Да, ты прав, не на нашей, а на твоей. — Парень прикрыл один глаз, вытянув губы в трубочку, — Мы-то за таблетками ушли, а вот ты его просто бро-сишь. Не знал, что ты настолько черствый сухарь. Не стыдно? — Тц. «Пристыдить решил, херов лис?» Ладно. Лад-но! Только отвали от меня, пожалуйста. — Заметано! — Ватаси удивился, что смог победить Юдая и при этом остаться в живых. Парень позвал Ай и проводил взглядом рыжего, загадочно улыбаясь. На самом деле он понимал, что Иттэцу неловко находиться с незнакомцем или просто в компании, и он не судил его за свой экстравертированный характер — все люди разные. Однако же, он не хотел, чтобы его друг стух в одиночестве от скуки, поэтому пытался таскать его за собой повсюду, расшатывал всеми силами и, медленно, но верно, справлялся с исправлением живущего в друге социопата. Вообще, есть то, чего Томоко не понимает: как такой, как Иттэцу Юдаи, мог стать номером один по популярности среди парней в их классе? Чисто за внешность? Обычно девушки дотошно относятся к кандидатам на эту роль. Неужели им нравится его характер? Они хоть знают его с такой стороны, настоящего Иттэцу? Если нет, то это многое объясняет. Если да, то, может быть, странный тут только Томоко? Помотав головой, рассеяв мысли, блондин и шатенка покинули дом, направившись в аптеку через улицу от дома семьи Рёты. Юдаи и Ай остались стоять в коридоре без малейшей мысли что им делать. — Чайку? — Первым заговорил брюнет, как ответственный за своего гостя, — Или предпочитаешь кофе? — Чай. — Застенчивый, захлебнувшийся в волнении рыжий парень даже не соизволил поднять на хозяина дома свои карие глаза, оставаясь с холодным, не заинтересованным выражением лица. О чем говорить? Стоит ли вообще? Чем Рёта увлекается? Вдруг он заденет больную тему? — столько всего навалилось на бедного Тэцу, что его голова начала нагреваться под всем этим натиском. Особенно его пугало хаотичное поведение Айя: Юдаи понятия не имел чего от него ждать в следующую минуту, что уж говорить о преследуемом смысле поступков. — Эм… — Парни довольно-таки быстро добрались до кухни. Юдаи сел за стол, а Ай юркнул к электрическому чайнику, после сев напротив него, — Не лучше ли больному находиться в постели? — О, а ты приглашаешь? — Брюнет подпер щёку рукой, улыбнувшись рыжему, — Я не такой, чтобы ложиться в кровать при первой встрече! Он театрально прижал к себе плечи, положив ладонь на грудь, и зажмурился, открыв левый глаз через несколько секунд: — Или такой? — Ч-что за…? — Юдаи нахмурился, но его взгляд выражал негодование, а не злость. — «Как он только сумел перевернуть весь смысл! Так. Это провокации.» Правда? Эхм, какая жалость, я уж думал ты будешь согласен. — А ты согласен? — Перевел стрелки голубоглазый. — Ну если предложил — подумай получше. — Усмехнулся Иттэцу, он словно вжился в роль того, кто позвал парня в койку, и даже не понял, что все это ему умело навязали, что он как раз-таки поддался на провокации, попав в игру Рёты. — А если ты воспользуешься шансом и бросишь меня? — А Ай все подливал масло в огонь. — Ну что ты, я же не какой-нибудь подлец. Весь диалог шел настолько быстро, что Иттэцу не успевал понять что говорит Ай и что на это отвечает он сам. Язык жил собственной жизнью, а сарказм был божеством того отдельного мира. Признаться, смысл этого разговора все еще помнил только Ай Рёта, он же и управлял им (разговором) по своему усмотрению, однако то, что происходит больше походило на хоррор-квест, чем на распланированную экскурсию. — Тогда докажи — поцелуй меня. — Тон Рёты изменился на серьезный. Голос стал ниже, в мгновение опустились уголки губ. Он встал, оперевшись обеими руками на стол, и потянулся к Юдаю. Не без того длинная шея вытянулась еще больше, лицо приблизилось к лицу парня почти вплотную, настолько, что второй мог почувствовать горячее дыхание из приоткрытого рта Айя на своих губах. Секундой назад Иттэцу вовремя осознал слова Рёты и, сначала поддавшись вперед для доказательства своих бескорыстных побуждений на его счет, сел обратно на место, обрабатывая информацию. Теперь он не спускал взгляда с скосившихся к носу (Рёта смотрел на губы Юдаи) сияющих переливом голубого света глаз брюнета, восхищаясь их красоте и трепеща от страха перед отголоском нечто животного в них. «Эти лучи ярких, обжигающих бликов выражают бушующую страсть в Рёте, давным-давно запертую глубоко внутри, но вот-вот вырвавшуюся на волю. Неужели ее пробудил тот, на чье лицо солнце по случайности рассыпало свои бусины — веснушки, тот, чьи волосы подобны летнему закату, цвет которых засел глубоко в сердце без пяти минут незнакомца для меня, тот, чьи глаза пахнут топленым шоколадом, и Ай отчетливо чувствует во рту его вкус?» — проскользнула чья-то мысль — он боялся признаться, что она была его, — в голове Иттэцу, заставив его испытать рвотный позыв, испанский стыд за 14-ти летнюю школьницу, читающую самый тупой женский роман на планете и неописуемое желание промыть мозги изнутри черепной коробки. Его передернуло от собственного разыгравшегося воображения. Не достигнув своей цели, брюнет лег на стол, закашляв так, будто это последние минуты его жизни, но, если прислушаться, можно услышать его смех. — Рёта? — Под впечатлением от случившегося, Юдаи сидел не двигаясь. Странное чувство овладело им: на губах до сих пор остался жар дыхания Рёты — он поджал губы, сердце прекратило биться, съежившись в маленький ком — он сжал руки в кулаки. Ему хотелось узнать этого человека поближе, стать кем-то в его жизни… стать другом. Он вдруг понял, что все те образы, что сам же напридумывал ранее, совершенно не подходят Айю, он — огромная загадка, имеющая миллион методов решения и только одно верное. И его все злило: он не понимал ни одного действия Рёты. Зачем он это делает? Чтобы посмеяться над ним? Вывести Иттэцу? Унизить, показав кто тут главный? От скуки? Или же это какая-то проверка? А может быть всему виной болезнь? — Ты в порядке…? — Уф-ф… Аха-ха, извини, мне просто стало интересно насколько далеко ты зайдешь. Ты такой доверчивый, слишком просто заболтать. Ай вновь сел на свое место, окончательно сняв маску с лица. Смех стих, оставив после себя лишь приятную улыбку. Чайник вскипел и щелкнул выключателем. Голубоглазый по привычке отреагировал на щелчок и поднялся с места, чтобы заварить гостю свой лучший чай, сам же он пил только кофе. — Знаешь, с твоей стороны это было как-то глупо… — после длительного молчания заговорил Иттэцу под тихие прикосновения ложки к внутренним краям чашки. — М? — Рёта на секунду остановился, вспоминая свой поступок, и изменился в лице. Оно выражало теплое спокойствие. — Возможно, но почему? — Ты ведь сразу понял, что я пойду до конца? Понимаешь о чем я? — «Да.» Относительно. — Солгал Ай. — Объясни. — Если бы ты не встал, я бы… — Юдаи поморщил нос. Кажется, он сам запутался в том, что хотел сказать. — Но я же встал. В чем проблема? — Выражения эмоций Айя всегда выглядели очень правдоподобно. Юдаи не понимал и до сих пор не понимает искренен ли брюнет или в очередной раз юлит. Рыжий отрицательно покачал головой. Рёта не стал продолжать тему. Он бесшумно поставил перед Иттэцу чашку черного чая с двумя кубиками сахара — положил на свое усмотрение — и сел на сей раз рядом, со своей чашкой сладкого кофе. — Спасибо, — кареглазый аккуратно, чтобы не обжечься, взял в руки чашку и сделал маленький глоток, — очень сладкий. — Извини, не спросил сколько сахара положить… Переделать? — Нет, я не сказал, что он невкусный. — Юдаи покосился на Айя, когда тот встал с места. Ай послушался Иттэцу насчет чая, но все равно решил угостить парня и себя чем-нибудь сладеньким. Из верхнего шкафчика голубоглазый достал упаковку черничных кексов, а из холодильника — шоколадный пудинг. — «Любит сладкое?» — Тэцу выгнул бровь, поражаясь подобному человеческому пристрастию, ибо сам он равнодушно относился и к сладкому, и к соленому, и к кислому. Его стихия — острота вкуса. — Кофе тоже с сахаром? — Рыжий усмехнулся, заранее зная ответ. Брюнет закивал: — О! Давай поиграем? Юдаи посмотрел на Рёту с прищуром. — Да не в такое, за кого ты меня принимаешь? — Но я молчал? — Юдаи даже подумать не мог о чем сейчас говорит Ай. Рёта опешил, поняв, что в какой-то степени выдал сам себя. Он в растерянности полез за кексом, стараясь вернуть диалогу первоначальный смысл: — Так вот. Я задаю вопрос — ты говоришь ответ и задаешь вопрос мне на последнюю букву своего ответа. Понял? — Вроде бы. Это как игра в слова? — А ты у нас сообразительный, держи конфетку. — Рёта отдал свой целый кекс Юдаю, взяв для себя еще один. Иттэцу принял угощение, так как отказаться от еды — это проявление неуважения к хозяину дома. — Я предложил, значит я и начинаю. Хм… Любимый цвет? — Наверное, зеленый… Мне теперь на «й»? — Оу, — Рёта явно не ожидал, что они зайдут в тупик так быстро, — «з», «е», «л», «ё», «н», «ый» — на «н» давай. — Тогда… Нравятся больше кошки или собаки? — Однозначно кошки! — Юдаи в это время подумал, что ему тоже больше по душе семейство кошачьих, — И… Имя твоей девушки? В ответ последовало молчание. Юдаи безэмоционально пил чай и давился сладким десертом. — Нет имени. Мне на «т»? — Ты не знаешь ее имя? Странно-странно. — Нет девушки, нет имени. — Юдаи пожал плечами. Казалось, что наличие у него девушки интересовало больше Рёту, чем самого рыжего. — Имя парня? — Он округлил глаза до размера блюдца. — Вообще-то моя очередь, любопытная Варвара. Твой день рождения? — Двадцать седьмое декабря. Я… я… Я, по твоему мнению, хороший человек? — А я гляжу легких вопросов ты не любишь. — Мы же не просто так играем. Тогда почему бы не спросить? — Не просто так? — Просто болтая о том-сем сложно узнать о человеке, скажем так, детали. Уверен, что о моем дне рождения ты бы узнал, когда он уже прошел, если бы вообще узнал. —…Пока что я думаю, что ты не плохой, Рёта-сан. Откуда ты знаешь Ватаси и Фумимаро? — С Томоко мы дружили с детства. Наши дома были на одной улице. Потом пошли в одну младшую и среднюю школу. В средней школе познакомились с Ай. Можно сказать, что мы втроем были друзья по школе. — Ватаси говорил, что приходил к тебе после того, как ты сломал руку. — Ну и что? Ко мне много кто приходил, даже понятия не имею как они узнавали адрес. Он — один из. Юдаи помрачнел. Неужели Ай не считает Фумимаро и Ватаси своими близкими людьми? Ему казалось, что Томо и Ай в нем души не чаят, и это взаимно. Иттэцу стало обидно не за Рёту, а за своих одноклассников, за их напрасное беспокойство и безответную любовь. — Только им это не говори. Не хочу, чтобы Томоко потом плакался мне из-за чурбана Рёты. — Эй. Я не чурбан, и уж точно не пренебрегаю ими… Раз пошел разговор по душам, я просто отвык от бескорыстного отношения к себе… — Ай вздохнул, заперхав, и подпер щеку кулаком, — Мне неловко от их доброты к такому, как я, наверное. Непривычно… Юдаи не знал что ответить Айю. Стоит ли продолжать тему? Или лучше прекратить? Все же, он не сваха, чтобы сводить старых друзей, и не психолог, чтобы выяснять что в жизни брюнет произошло, что так поменяло его мировоззрение. — Если ты хочешь поговорить об этом, то самое время. — Да не особо. Я же не маленький, чтобы не решить свои проблемы. — Какая разница? Дружеский совет не бывает лишним. — А мы уже друзья? — Рёта грустно улыбнулся. — Мхп, — рыжий склонил голову, не зная куда деться. — ну да… Парню стало неуютно от своих слов. Воцарилась неловкая атмосфера, перерастающая в гнетущую, однако, похоже Рёту она совсем не касалась. Он продолжал мирно пить кофе и поглощать пудинг. — Что ж, игра как-то сама закончилась. Но я могу спросить у тебя кое-что? Вот такой я любопытный. — Ага… — Иттэцу откинулся на спинку стула. — Когда твой день рождения? Какие качества ценишь в людях? Любимые еда и вещи и одежда? — хочу узнать тебя поближе, раз мы уже друзья. — «Ты же только что сказал, что мы не друзья! Я не понимаю тебя, Ай Рёта» День рождения девятого июня. Люди… Не думаю, что они хоть какие-нибудь мне нравятся. Но, наверное, больше всего я ценил бы все то, чего нет у меня: открытость там, не знаю, доброта. Иттэцу помолчал, задумавшись над следующим ответом. Ему оказалось сложно говорить о себе, но расстраивать Айя он тоже не желал: — Люблю острое карри. Если под вещами ты имеешь в виду что-то в доме, то мне нравятся некоторые игрушки сестры. Они очень странные и мягкие. Из одежды мне как-то не принципиально что носить, главное, чтобы было удобно и не спортивная форма. — У тебя есть сестра? — Рёта был искренне удивлен. В его глазах Юдаи не выглядел как кто-то, у кого есть братья или сестры. Но сейчас, узнав об этом, Ай уже начал видеть в нем качества, присущие человеку в многодетной семье. — А, ну да. Я не подумал, что ты не знаешь. — И сколько ей? Брюнет представил в голове Юдая, только с длинными волосами и с накрашенным лицом. Это вызвало у него смешок, который он еле сдерживал: — «Красотка, ахахах» — Двенадцать. — Ответил Иттэцу. — А тебе? — Не унимался Ай. — Шестнадцать. — Серьезно? Я думал ты старше! —…Почему? — Ну… Ты такой спокойный и рассудительный, мало выражаешь эмоции. А вспыльчивый скорее всего потому, что достает сестра. — Да нет, мы с ней хорошо ладим. И вообще, это не признаки взрослого. Ты тоже спокойный и рассудительный и что, тебе двадцать? — Пока что нет, но двадцать стукнет раньше твоего! — «Он решил сделать из этого соревнования?» — Иттэцу улыбнулся, — Умрешь тоже раньше. — Да ну тебя. Лучше расскажи что-нибудь еще, пока есть время. Рёта пододвинул пудинг Иттэцу. — Спасибо, но я не буду. — Надо, Юдаи, надо. Иначе никогда не вырастишь. Ай взял ложечку и отломил кусочек пудинга, решив самостоятельно покормить нового друга: — Скажи-ка «а-а-а». — У меня нормальный рост! — Рыжий закусил губу и, поджав плечи, опустил голову в смущении. Рост Юдаи составлял 188 сантиметров, а Рёты около 190-193. Иттэцу нравилась внешность брюнета. Он находил ее довольно-таки эстетичной: сочетание светлой кожи и темных волос, яркие голубые глаза и бледные губы, высокий рост, хорошая комплектация — конечно же этот человек будет популярен, а тут еще и приветливый, добрый характер, но, как сказал бы Тэцу, замудренный, что хочется послать нахуй и в то же время пойти следом, чтобы узнать продолжение» — У тебя прекрасный рост, а теперь ешь. — Да не хочу я, не люблю сладкое! — Я кому сказал? — Рёта снова взял инициативу в свои руки, а если точнее, то ложку и, правой рукой взяв рыжего за подбородок, всунул ее ему в рот, — Он не сладкий. Юдаи поморщил нос. Вплоть до этого момента он никогда не пробовал пудинг, но как говорится, все бывает в первый раз. Дрожащая масса показалась ему крайне неприятной, холодной и склизкой. Зато Ай не солгал — он действительно не был сладким. В итоге, от маленькой ложечки какого-то определенного мнения так и не сложилось. Томоко и Ай не было больше получаса — слишком долго для соседних улиц. По началу их длительное отсутствие не замечалось: парни разговаривали, узнавая друг друга (О Рёте Иттэцу толком ничего и не услышал, лишь надоевшее увиливание и воду в ушах), продолжали пить чай, а затем перешли на диван смотреть телевизор. За это время Юдаи и Рёта успели сдружиться настолько, насколько это было возможным. Они были разными внешне, характерами, вкусами, но все же что-то смогло связать их, некое подобие единства душ позволяло чувствовать себя комфортно друг с другом, даже молча. Так предполагал рыжий. По телевизору шла глупая, но забавная передача. Парни увлеченно смотри ее, порой комментируя что-то особо выделяющееся. Рёта стал кашлять все чаще и сильнее, из-за чего ему пришлось надеть маску обратно на лицо. Каждый раз он извинялся перед Иттэцу, и каждый раз из-за этого Юдаи чувствовал себя неловко. «Где их носит, черт возьми?» — Думал он в это время, косясь на задыхающегося брюнета. Кареглазый всем сердцем желал хоть как-то облегчить страдания новоиспеченного друга, но в итоге просто жалобно смотрел на него глазами всепонимающей собаки, так и говоря: «Пожалуйста, перестань. Я не хочу, чтобы тебе было больно» — Эй, не смотри на меня так. — Послышался сиплый голос Айя, который, как оказалось, уже давно смотрел на него, пока тот задумался о своей бесполезности, — Ты будто сейчас заплачешь. Рёта нежно улыбнулся. Будто его болезнь вовсе не существовала, померкла перед светом его обаятельного лица. «Как у него это получается?» — Юдаи не переставал любоваться им. — Тебе нельзя переутомляться. Нужен покой и тепло. — Иттэцу начал строго, но к концу его нравоучение превратилось в совет. Он продолжил с новыми силами на нужный настрой: — Немедленно ложись, я дождусь Томоко и Ай, и мы уйдем. — Да? Хочешь оставить меня одного с открытой дверью? Рёта был бы не прочь сейчас прилечь. Он чувствовал усталость во всем теле, однако же, он не хотел так скоро расставаться с новым знакомым. Давно уже брюнет ни с кем не говорил на темы, интересные обоим собеседникам. — Э… Ну. — Парень нахмурился, опустив взгляд на пол — он думал. Действительно, этот момент был упущен, а ведь все так хорошо шло. Юдаи долго молчал. Ай снисходительно вздохнул и поднялся с дивана, направившись в коридор под непонимающий взгляд одноклассника. Уже через секунду брюнет встал в дверном проеме, опираясь на него плечом и подбрасывая связку ключей. — Это мои. Я пошел наверх, а ты закроешь все двери, когда Ватаси и Фумимаро придут.— Рёта кинул связку в Юдая, и тот, благодаря своей реакции, удачно поймал их, — Спокойной ночи, одноклассник. — А… А ты не боишься отдавать ключи от дома первому встречному? — Крикнул рыжий парень вдогонку, поднимаясь с дивана. — Я знаю тебя достаточно, чтобы доверить такую мелочь, Иттэцу Юдаи. Голубоглазый махнул кареглазому рукой и поднялся по лестнице на второй этаж, где, похоже, была его комната. Юдаи остался стоять один в зале слитной с кухней под аплодисменты людей из шоу. У него появилось мимолетное чувство, что аплодисменты посвящены его личному провалу, вот только он сам еще не понял в каком месте провалился. Или же наоборот это выражение победы? Впрочем, это всего лишь стечение обстоятельств. Овации предназначались удачной шутке в телевизоре. — Мелочь, говоришь… Юдаи выключил телевизор. Убрал бокалы и тарелки в раковину, решив вымыть посуду — делать все равно было нечего, присел на стул и начал сидеть в телефоне в ожидании Ватаси и Фумимаро. Они явились в скором времени с полным пакетом лекарств. — Где вы были? — Юдаи сначала думал перемыть им каждую косточку, прошипеть, плескаясь ядом, но наискучнейшее занятие — залипание в социальных сетях — дало о себе знать. Он умерил свой пыл, оставшись непоколебимым. — Аптека оказалась закрыта! — Чуть ли не визжа начала Ай на что словила грозный жест молчания и продолжила намного тише, — А что случилось? — Рёта-сан отдыхает. — Ответил рыжий. — Ему настолько плохо? — Томоко поставил пакет на стол и забрал челку ладонью, вздохнув. Силы еще не восстановились, ведь он с девушкой действительно спешили вернуться как можно скорее. — Да, поэтому мы уходим. Иттэцу показал связку ключей, состоящую из двух средних размеров ключей и одного очень маленького; возражать никто не стал. Ребята тихо вышли из дома, ключник закрыл его, а затем и калитку тем самым маленьким ключом, и они втроем направились по домам: Иттэцу Юдаи в одну сторону, Томоко и Ай — дальше по улице, решив пойти по длинному пути, чтобы не возвращаться обратно на перекресток еще до дома их вспыльчивого друга. У кареглазого было странное настроение: с одной стороны он выглядел как обычно, черствым и безэмоциональным, с другой — радостным, с легкостью на душе. Рёта показался парню хорошим человеком хотя бы потому, что ему нравятся больше игры с сюжетом, а не бессмысленные стрелялки в одиночку — это был уже огромный плюс. В любом случае, ему же с ним не встречаться, чтобы париться об их совместимости.«Любимый одноклассник» — вполне высокий уровень, даже не так, достаточно высокий уровень для новенького. «Надо будет не потерять ключи» — подумал Юдаи, рассматривая маленький ключик в небольшой связке. По приходу домой первым делом парень пошел к сестре, чтобы свистнуть какой-нибудь ненужный брелок. Можно повесить его на то время, пока ключи находятся у него, иначе высока вероятность их потери. Так он и сделал — стащил обыкновенный пушистый розовый шар с лицом. Имитация персика? Неведомое существо? Он не знал и не хотел вдаваться в подробности. Сестра Мия привыкла к выходкам брата, поэтому даже не надеялась увидеть свою вещь, обнаружив, что она находится в «одолжении» у Иттэцу. По крайней мере, пока тот давал ей денег на те самые брелки наравне с суммой, которую давали родители, она молчала. Весь вечер прошел тихо. Под рутиной домашних дел Юдаи больше не вспоминал Рёту, а единственное напоминание о нем — ключи, благополучно забытые, лежали в ящике, дожидаясь нужного момента.