Мы просто поцеловались, а не то, что вы подумали.

Юдаи забыл о том, что должен был сегодня занести ключи Рёте — это главная новость. Впрочем, как и единственная. Почему-то именно в этот день разговоры об Айе среди одноклассниц-сплетниц прекратились, словно кто-то вычеркнул его имя из жизней людей. Даже Иттэцу забыл о нем, будучи крайне ответственным человеком. К слову, сегодня распределяли дежурство уборки в классе, людей на роли внеклассовой работы, а так же все клубы школы разом решили устроить саморекламу во внутреннем дворе, создавая грандиозную шумиху — весь день стоял на ушах. Возможно, именно из-за этого, замотавшись, все забыли об отдаленных вещах, другое дело, если бы парень уже учился. — В младших классах я отвечал за клумбу под окном своего класса, — неожиданно для Томоко Юдаи выдал столь милую информацию о себе… с таким крайне не милым выражением лица, — Интересно, почему тогда все цветы завяли? Я ведь поливал их каждый день… Рыжий задумался, глядя в потолок и откинувшись на спинку стула, скрестив руки на груди. Похоже, что полноценных уроков сегодня не будет — все заняты обсуждением школьных дел, поэтому никто не обращал внимания на постороннюю болтовню среди учеников. Ватаси повернулся к другу с выражением шока на лице. — К-какого черта, Иттэцу! — Блондин нахмурил светлые брови, которые, если говорить честно, не так уж и видны. — Сколько раз за день ты поливал их? — Цветы что ли? Ну, на каждой перемене вроде бы. — Юноша перевел взгляд на блондина, искренне не понимая, что такого из ряда вон выходящего он сказал. — Убийца! — Закрыв рот рукой и зажмурившись, из-за чего на лбу Ватаси появилась морщинка, отвернулся от Юдаи, словно плача. — Ну кто же так часто поливает цветы? — Уже неразборчиво бубня добавил тот. — Откуда же я знал! — Фыркнул парень и закрыл глаза, всем видом показывая, что не желает продолжать разговор. Больше за день ничего интересного не произошло. На перемене Ватаси рассказал Фумимаро об убийствах Юдаи, на что девушка отреагировала спокойнее Томоко: «Ну он же парень. Тем более был ребенком» — сказала она. И с этим сложно поспорить. Что касается распределения? Иттэцу поставили дежурить с Наруахо Кацуми — одним из одноклассников с плохой репутацией. Как и в любых других классах, в этом существует несколько списков по рейтингу: популярных парней, девушек и, так сказать, хулиганов, с которыми лучше не связываться. Кацуми был на втором месте в последнем списке соответственно (первое досталось Шизоу — неизвестная в лицо личность, так и не появившаяся в школе с начала второго учебного года, но уже имевшая по слухам негативное мнение о себе) Юдаи вообще не любил быть дежурным, поэтому перспектива работать бок о бок с Наруахо не сделала настроение еще хуже. После школы кареглазый отвел сестру, по ее просьбе, к ее однокласснице домой. Им нужно сделать какую-то газету, поэтому Мия набрала кучу вещей, которые не смогла утащить. — Они-чан, можно я останусь с ночевкой? — Мия была слишком умная для двенадцати лет. Это заметили все: и в семье, и в школе. И в кого она такая? Скорее всего в отца. Он всегда казался самым умным человеком на Земле, знал ответ на любой вопрос, быстро соображал и, главное в его образе, носил очки. Они придавали уверенности в его знаниях. — Нет. — Равнодушно ответил брат. — А можно я останусь до 10? — Нет. Мия надулась. На самом деле она прекрасно понимала почему Иттэцу все запрещал ей и принимала. Лишних вопросов не было. После, он вернулся домой и занялся домашними делами. Отец, Кейчи Юдаи, часто разъезжал по командировкам, поэтому почти не был дома, Тэцу и Мия жили с мамой — Юдаи Санго. К сожалению, Санго-сан часто уставала на работе, поэтому сыну приходилось помогать ей всем, чем сможет: с Мией они составили график уборки дома (вышел полноценный документ с подписями и условиями с обеих сторон), на парне висела готовка, когда мама не успевала приготовить обед, а нередко и ужин, и забота о сестре. Из-за того, что парень не посещал никакие школьные клубы, времени было всегда предостаточно. В крайнем случае, несмотря на свой возраст, Мия вполне обходилась без брата. В каком-то месте она даже более самостоятельнее него. Через несколько часов рыжий обнаружил, что закончил со всеми заботами. Прибираться причин не было, хотя бы потому, что полноценная уборка произошла позавчера, обед и по совместительству ужин готов, сестра у подруги. — И чем бы мне заняться? — Он сел на диван в зале, закинув обе руки и голову на спинку. Дома довольно-таки скучно, если подумать. По телевизору показывали какую-то серию какой-то дорамы, которую Иттэцу видит в первый раз в жизни. Посмотрев с получаса, ему надоело — на других каналах все еще шла ерунда. Парень выключил его, поднялся с дивана и пошел наверх, в свою комнату, поиграть в приставку. Так и шел весь его день, пока не сел джойстик. В одно время он включал музыку, отвлекался на нее, но в итоге возвращался к этому чуду техники. В принципе, он мог бы продолжить играть через шнур, но тогда бы пришлось встать с кровати и сесть на пол, совсем близко к телевизору, чего Юдаи не любил. Поскитавшись по дому, словно одинокий призрак, добросовестный брат ровно в шесть часов поехал за Мией. Тогда уже стало веселее: она частенько увлекалась болтовней обо всем, не замечая этого. Они могли поспорить и поговорить на отдаленные от обыденной жизни темы. Иттэцу был не против такого диапазона ее характера, потому что всю сознательную жизнь сестры боялся, что ее не примут в обществе из-за ее интеллекта. Вдруг она будет себе на уме? Вдруг одноклассники сделают из нее изгоя, потому что они хуже нее? Но сейчас все идет более, чем хорошо. Вроде бы, Мия довольна, а это главное. — Что на ужин, они-чан? — Мия выглядела веселой. Тэцу вздохнул и улыбнулся. — «Похоже, я зря волнуюсь» Доедим суимоно, я не стал ничего готовить. Мия сразу же надулась (ее любимейшее занятие) и начала отчитывать брата за его лень. Но, если быть честными, он и вправду сегодня слегка дал слабинку. Ведь еще даже не сделано домашнее задание. Приехали ребята в половину восьмого. В восемь должна вернуться Санго-сан — по крайней мере она так сказала — поэтому Мия и Иттэцу решили не ужинать без нее. Все равно отговорка сестры была: «Я ела у Юрино. Не хочу», а брата — «Мне нужно сделать уроки» — С каких это пор ты их делаешь? — Перед уходом в свою комнату Мия плюнула сарказмом, прекрасно зная, что домашнее задание Тэцу делает всегда, что бы ни случилось. — Да вот для разнообразия решил поучиться. Не всегда же славиться бандитом. — Он настолько привык к сарказму, что перестал замечать его в своей речи или речи сестры. Нелепое перебрасывание слов, и в доме вновь воцарилась тишина — каждый занялся своими делами в своих комнатах. Кто знает, что делала Мия, но Иттэцу писал сочинение по традиционному японскому по теме «За что я люблю ходить в школу?» В отличие от одноклассников, Юдаи неплохо справлялся с ним, однако, над небольшим сочинением все равно пришлось попотеть. С первого этажа послышались шорохи — значит вернулась мама, с правой стороны хлопок дверью — Мия пошла ее встречать, а уже примерно еще через полчаса женский голос крикнул: «Тэцу, спускайся ужинать!» У Юдаи Санго-сан был приятный, отдающий теплотой голос. Да и на лицо женщина выглядела располагающей к себе одним только своим видом. Оно было не молодое, но и не старое: старческие морщинки не пощадили его, придав только более ощущения родного. Веснушки, рыжие и кудрявые и пышные волосы по плечи, зеленый цвет глаз и высокий рост — все нравилось Иттэцу в матери, кроме ее характера. Она была к нему дальше, чем отец, наверное, такое произошло из-за вечной занятости Кейчи-сана. Иттэцу не помнил, когда в последний раз вел с ним непринужденную беседу, и это ему приходилось по вкусу. Мама же не упускала возможности сунуть свой любопытный нос в дела сына. Парень закрыл тетрадь и сунул ее в учебник. С неким удовлетворением захлопнул словарь и, с явным желанием избавиться от него, открыл ящик стола, дабы тот вовсе не попадался на глаза. Юдаи замер на месте, открыв его, — в поле зрения попали ключи от дома Рёты. Голова в момент опустела. Что-то неприятное закололо в правой стопе. Словарик выпал из опустившихся рук и упал на пол. На выдохе Тэцу чуть ли отчаянно не простонал: — Твою мать… — Его переполняло разочарование к себе же, чувство вины и ответственности. — Тэцу, что у тебя там? — С первого этажа вновь послышался голос мамы, отреагировавшей на грохот в комнате сына. Он не ответил. Сидя на стуле с ключами в руках Иттэцу думал, что ему делать: идти к дому Рёты прямо сейчас или сунуть их в сумку и отдать завтра по пути из школы? В первые что-то вызвало у кареглазого замешательство подобного рода. «Он сто процентов думает, что я безответственный обманщик. Молодец, придурок» — от самобичевания отвлек стук в дверь его комнаты: — Тэцу, я вхожу, — дверь приоткрылась и из щели показалась копна рыжих волос, — Солнышко, все хорошо? — Да, мам, я просто книгу уронил. — Иттэцу моментально наклонился и поднял словарик, показывая его Санго-сан, мол, вот, посмотри, всего лишь листы бумаги с корочкой, — Я писал сочинение и уже иду. Как только мама пошла вниз, Юдаи кинул огромный брелок с ключами на кровать и спустился следом за ней. За столом уже сидела Мия, как обычно с поднятыми ногами; только коленки торчали из-под столешницы, Санго-сан крутилась у разделочного стола, с соответствующим звуком ударов ножом о поверхность. Парень сел рядом с сестрой, облокотившись рукой на подбородок, и впал в раздумья. Вообще, в отличие от Мии, Иттэцу всегда был молчаливым, но вспыльчивым, можно сказать агрессивным, она же наоборот — шумной, но более-менее рассудительной. Поэтому подобные уходы в себя для него и нее не редкость. И за кого еще стоит волноваться? Кто в этой семье больше социофоб? — Что, сознание с голодухи потерял? — Мия усмехнулась. Оказывается за коленками лежит телефон, а она с кем-то увлеченно переписывается. — Та-акой грохот был, они-чан. Юдаи не ответил, лишь поджал правый уголок губ выражая то ли недовольство, то ли упрек. Девочка заметила, что этот жест не предназначен ей и перестала сидеть в телефоне, пристальным взглядом сверля брата: — Что-то случилось, они-чан? — Прошептала она, но поговорить с братом не дала мама, которая поставила на стол порезанный дайкон. — Приятного аппетита, сладкие! Редька сегодня, прямо как вы. — Санго-сан приложила ладонь к щеке и улыбнулась. Счастье из нее так и сочилось. — О чем писал в сочинении, солнышко? — Женщина не оставляла попыток участвовать в жизни детей, и если с Мией это еще возможно, то Тэцу был уже упущенным ребенком. Только вот она не знала об этом… — О школе, мам. — Парень нехотя ответил, уткнувшись носом в суимоно. Продолжать разговор о сочинении он не собирался. — А как твои дела в школе? Друзья есть? За оценки я не волнуюсь, знаю, что ты у меня ко всему подходишь ответственно. Иттэцу склонил голову еще ниже: — Нормально все, мам. Спроси лучше Мию, она вон сегодня газету делала. — Тэцу, мальчик мой, но я ведь волнуюсь. Ты постоянно выглядишь таким несчастным… — Брови женщины изогнулись и опустились вниз. Эмоции мамы читались, как на открытой на нужной странице книжке. С одной стороны хорошо — всегда вывезешь разговор в нужное тебе русло, с другой — плохо. Остается чувство вины, будто ты обидел самого невинного ребенка. (За что потом самый умный надает по шее.) — Ой, да, мамочка! Мы с Юрино сегодня такую классную газету сделали. Про цветение сакуры! — Мия бросила взгляд на брата, он кивнул ей в знак благодарности. Она снова взяла удар на себя. На этом и закончились их семейные посиделки. Мия отвлекала маму от Иттэцу как могла, а делала она это отлично, а Иттэцу старался выглядеть не тем, у кого все настолько плохо, что первая оптимистка в доме — Санго-сан — обратила бы на него свое внимание. После ужина Мия осталась смотреть телевизор с мамой, а Иттэцу поднялся к себе. Из его головы не выходил Рёта. Все представлялось, как пара голубых глаз с выражением холодной неприязни смотрит прямиком в его почерневшие от ужаса карие глаза. И почему Юдаи волнуется об этом? Они виделись всего-то раз и, как говорил Ватаси, возможно больше никогда не заговорят в классе — нет причин для паники, взявшейся из ниоткуда. — «Тем более, я ничего не помышлял. Крал — нет. Делал слепок — нет… — думал юноша, лежа на кровати вместе с ключами в руках. — Классный брелок» Заснул он с тем же беспокойством на сердце. На следующий день Юдаи завтракал в наигранно приподнятом настроении. Мамы дома уже не было, зато была записка, в которой говорилось, что завтрак для них в тостере, масло оттаяло и лежит на столе, а обед и ужин попросила приготовить самому, потому что задержится допоздна на работе. И, конечно же, ее любимые смайлики с поцелуями. Через пару минут спустилась заспанная сестра. — Доброе утро, — буркнула она, ковыряясь пальцем в уголке глаза, — тосты? — Ага, с жидким сливочным маслом… — Иттэцу демонстративно обмакнул край тоста в тарелку, где когда-то были целые кусочки масла, и поджал губы. Выражение лица так и говорило: Видишь это? И я вижу. — Как жаль, что мама до сих пор не поняла, что мы любим масло, а не его сок… Мия засмеялась, но из-за утренней сонливости довольно вяло, что не вызвало ответного смеха у Тэцу. К слову, его камнем тянущее на дно чувство вины заставило пойти к Рёте с утра пораньше, чтобы и в школу не опоздать, и как можно скорее оправдать себя перед ним. Именно поэтому парень был уже одет и доедал последний тост в своей доле. — Чего это ты в ранние пташки заделался? Алло-о, пришельцы? Верните они-чана обратно. — В школу спешу, в отличие от некоторых я не толстая сова, которая постоянно шуршит ночью едой, вместо сна. — Я не ем по ночам! Чертов ты заучка. — Девочка показала брату язык и, насупившись, как та самая сова, потянулась за тостами, — Беги-беги, а то не дай Бог опоздаешь на урок. Она крикнула ему вслед, а он ответил лишь нейтральное: «Я ушел!» — но пошел парень в совершенно противоположную от школы сторону. Он шел и чувствовал как кончики пальцев холодеют с каждым шагом. Однако, он не понимал от чего перемены в температуре тела. «Я же не трус какой-то, так и скажу: прости, забыл вчера занести. — Думал «преступник», чувствуя, как с каждым шагом ноги перестают слушаться, — Еще поблагодарю за ожидание, да, так и сделаю» Оставшуюся дорогу Юдаи пребывал с уверенностью в себе. Пальцы все еще мерзли, но разум уже не замечал этого — душа и сердце разожглись пламенем, которое обжигало по жизни. Только у самого забора парень понял, что все еще боится неизвестности. Он позвонил раз, два, на третий уж думал уходить, потому, что Ай ему никак не смог бы открыть при всем желании. Гораздо проще отдать ключи, когда дома кто-то будет. Да только остатки уверенности подтолкнули надавить на ручку — она с легкостью отворилась. — Калитка открыта? — Юдаи нахмурился. Он осмотрел дверь со стороны дома и увидел, что ее можно закрыть изнутри. Это его насторожило. — «Рёта мог бы закрыть ее сам…» Теперь страх Юдаи точно не испарится простым «успокойся». Юноша боялся за странность ситуации, за одноклассника, оставшегося одного в собственном же доме, без ключей и человеческой помощи. На вид дом выглядел богато, что говорить про вещи внутри. То есть, на ослабленного болезнью школьника без зазрения совести смог бы напасть любой воришка, позарившийся на легкодоступное добро. В секунду температура опустилась у всего тела, на спине выступил холодный пот. Рыжий тихими, но быстрыми шагами дошел до входной двери, держа в одной руке телефон, а другой аккуратно и медленно дергая ручку, — закрыто. Иттэцу облегченно вздохнул, убирая телефон обратно в карман. Облокотился ладонью на дверь и громко постучал кулаком по ней: — Рёта-сан, это Юдаи Иттэцу. Я принес ключи. Просто калитка была открыта… Тэцу слышал за дверью шорохи, тихие, но явно исходящие от человека. Однако, он простоял около полминуты. За это время можно было спуститься сверху раз пять; и с каждой новой секундой шорох затихал. Юноша снова нахмурился и потянулся за телефоном, пока за дверью перед ним, где-то совсем рядом, не раздался сильнейший грохот. — Ай, блять, Рёта. Что происходит? — Словно кошка, Юдаи прижался к двери и, пытаясь услышать одноклассника, судорожно, дрожащей рукой достать ключи, второй, свободной, скребся в дверь, думая, будто это поможет быстрее попасть внутрь. Он спешил так сильно, что не смог с первого раза вставить ключ в замочную скважину. Исцарапав ее, Юдаи кое-как открыл дверь, неаккуратно захлопнув ее, побежал в коридор с порога, по дороге выронив из рук ключи и сумку, но замер, увидев в конце коридора торчащее наполовину тело Айя, лежащее к нему спиной на полу. — Блять. Блять, блять, блять! — Парень метнулся к знакомому, чуть не упав на повороте, когда заворачивал к брюнету с лицевой стороны. Язык то и дело непроизвольно выдавал «блять» в разных интонациях, но все на выдохе. Казалось, что он вовсе не набирал воздуха в легкие. Что-то в районе живота скрутило и прожигало изнутри — рыжий увидел Рёту. Бледного, как и при их первой встречи, с лицом искаженным от боли, с закрытыми глазами и тяжело дышащим. Глаза веснушчатого распахнулись от ужаса. В голове моментально пронеслось две сцены с вором, Рётой и ножом в одной, с пистолетом — в другой концовке. Но в обеих парня калечили, и он лежал вот так вот на полу, как сейчас. Юдаи бросился на колени перед ним, подложил ладонь под голову и приподнял Рёту, вытянув полусогнутую ногу вперед, подставив ее под спину брюнету, тем самым не давая упасть. — Господиблятьбожемой! — растерянно пробубнил Иттэцу, — Ай Рёта, слышишь меня? Где больно? Только не умирай! Не получив ответа на вопрос, парень решил действовать сам, пока еще не поздно. Он задрал Айю майку, чтобы осмотреть живот и грудь на наличие ран, и убедился, что дело в чем-то другом. «Может на спине?» — подумал он, но тревожить пока еще под вопросом раненого переворотом оного на живот не хотел. Пришлось поступить иначе: ладонь просунулась под одежду, скользя по коже юноши. На ощупь никаких рубцов, впадин и чего-то тому подобного не обнаружилось, зато, вместо этого Иттэцу заметил более важную вещь — тело Айя Рёты горело. Юдаи вынул руку и тут же положил на его лоб; окончательно убедился, что причиной беспечного лежания в бессознательном состоянии является жар. Рыжий громко и с облегчением выдохнул. Если секундной ранее он выглядел как Кай из сказки «Снежная королева», оглохший из-за стука собственного сердца, то сейчас совершенно противоположно. От волнения осталось бордовое лицо, сменившее белизну страха, и легкая боль в груди. — Я из-за тебя в штаны чуть не наделал, — Брови парня снова встретились над переносицей и даже не от того, что Тэцу говорил сам с собой, а в силу своего привычного выражения лица. Кареглазый взял Рёту на руки и позволил себе подняться вместе с ним на второй этаж, в комнату брюнета. Разрешения зайти он, естественно, не получал, но ведь и в дом зашел без спроса. «Я извинюсь позже» — утешал себя незваный гость. Оказалось, что второго этажа, по сути, и нет. После лестницы сразу же шла единственная дверь — комната Айя. Она и составляла весь второй этаж. Комната оказалась просторнее кухни, совмещенной с залом. Основную часть территории занимали огромные мешки — своеобразные сиденья, разбросанные повсюду: около телевизора, рабочего стола, кровати, кофейного столика, на втором месте по занятости шла кровать, а уже на третьем — хлам. Весь пол был покрыт какой-то одеждой, где-то даже высовывался плед, таблетками, дисками и книгами. Казалось, если покопаться поглубже, можно будет найти залежи еды с мутировавшей плесенью в нечто живое, потерянные в бермудском треугольнике корабли и, если повезет, Атлантиду — был полный беспорядок. Иттэцу, не будь он занят одноклассником без сознания с пугающим рваным дыханием, сию же секунду начал драить этот свинарник, но сейчас в приоритете все-таки Ай. Пробравшись через весь этот мусор, Юдаи положил Рёту на кровать. Еще одна дверь в дальнем углу комнаты оказалась личной ванной, где парень и нашел полотенце, которым собирался сбивать голубоглазому температуру. Он набрал в какой-то тазик холодной воды, отнес его к кровати и, смочив полотенце, а после выжав его, положил на лоб больному. Рёта морщил нос и жмурился, жадно выхватывая воздух ртом и изредка мотая головой отчего полотенце спадало на подушку. Юдаи поджал губы, не зная, что ему делать. — Успокойся, ты так только нагоняешь температуру. — Парень утешительно гладил смольные волосы. Результат нулевой, поэтому пришлось действовать иначе: закатал рукава и поднял упавшую тряпку; в очередной раз повозился в воде и, нависнув над брюнетом, стал собственноручно обтирать его голову. Он даже не заметил как прекрасен в ту секунду был Ай, увлекшись уходом за больным. От Рёты пахло мандаринами и пионами, и сложно сказать какой аромат преобладал. Они слились в одно, сделавшись в сотню, а то и в тысячу раз ярче из-за промокшей от пота майки, из-за кое-где влажных волос. Нездоровый цвет кожи придал ощущение удвоенной хрупкости Айя и нежности на ощупь. — Ну же, тише, постарайся не двигаться. — Юдаи не оставлял попыток удержать беспокойную голову Айя. Одной рукой парень придерживал его за щеку, не замечая как гладил ее ладонью и ловил от этого удовольствие, второй — охлаждал полотенцем. Через час-полтора Рёта стал поспокойнее. Иттэцу успел протереть от пота торс больному, сменить одежду, дать ему жаропонижающее, нашедшее на полу в районе стола и которое Рёта отказывался проглатывать, и продолжить обтирать лицо, изредка лаская волосы брюнета — такой жест всегда успокаивал Мию. Вскоре Ай приоткрыл глаза, когда Юдаи оставил влажное полотенце на его лбу, а сам собирался пойти в школу: — Не убирай руки, — пробормотал брюнет, и было не ясно пришел ли он в сознание или же еще бредит, — они очень… холодные… Видно, что веки сами опускались на глаза — нет сил держать их открытыми. Рёта тяжело вздохнул, но смог вытащить руку из-под одеяла, как бы говоря, что хочет взяться за ту холодную руку неизвестного. — Не разговаривай, — Уже полностью спокойно и в своей грубой манере ответил рыжий, однако, как послушная собака возвратился обратно. — тебе нужно поберечь силы, Рёта-сан. Юдаи прокашлялся не открывая рта и, состроив снисходительное выражение лица, — жаль, что даже он сам его не увидит — присел на край кровати, положив свою руку на руку Айя. — Все равно в школу уже опоздал, — парень вздохнул, понимая, что пожалеет о следующем, — подвинься-ка. С этими словами Иттэцу помог брюнету отодвинуться чуть дальше к стене на огромной кровати и лег на бок рядом с ним, подложив замерзшую от воды руку под голову, а вторую все еще не убирал с руки одноклассника. — Мама? — слабым голоском спросил Рёта, пытаясь повернуться в сторону Юдаи. — Иттэцу Юдаи, — Усмехнулся кареглазый, повернув голову Рёты обратно прямо, вернув руку на место и закрыв глаза, — Но если хочешь, сегодня могу побыть и мамочкой. Рёта все-таки слегка повернул голову в сторону Иттэцу, но не смог претворить в жизнь то, что задумал — посмотреть на его лицо. Брюнет приоткрыл рот, и Тэцу опустил взгляд на его пересохшие губы, но Ай лишь томно выдохнул и погрузился в сон. Юдаи улыбнулся. Он заметил, как рука одноклассника под его рукой расслабилась, выражение лица стало умиротворенным, а голова сползла на бок — это все умилило его. Парень убрал руку Рёты под одеяло, укрыв его, и без всякого беспокойства закрыл глаза вслед за ним. Они уснули рядом. В одном месте. Почти в одно время. Когда Юдаи собирался уходить, уроки шли уже как полчаса. Все эти полчаса Фумимаро сидела, словно на иголках, ведь Иттэцу никогда не опаздывал, а если не собирался прийти в школу, то предупреждал или ее, или Томоко. Через еще двадцать минут первый урок закончился, но их друг все еще не пришел. Ай подскочила с места и рванулась к Ватаси, не обращая никакого внимания на подруг и тех, кто считал ее идеалом во всем, даже в манерах и в поведении. — Куда ты так. — Начал Томоко, но Ай перебила. — Тебе Иттэцу ничего не писал? Девушка с вселенскими страданиями на лице села на место Юдаи и растеклась на парте, грустно вздохнув. Некоторые одноклассники начали шептаться, другие же пребывали в недоумении: какая муха укусила Ай Фумимаро? Блондин был из второй группы. Он никогда не понимал что творится в ее голове: — Нет, не писал. — Спокойно ответил он, повернулся к подруге лицом и продолжил с кем-то переписываться, — Ты слышала о новом баре в районе Хиропп? — Нет. — Ай было совершенно неинтересно, все ее мысли занял только один человек — Иттэцу Юдаи. — Говорят, туда даже школьников пускают. Надо бы сходить. И алкоголь продают всем. — Губы в форме банта растянулись в улыбке. Юноша развернул к брюнетке телефон с фотографией вывески того бара, думая, что подруга даст ему оценку. Однако, она даже не подняла головы. — Да что случилось, Ай? Тебе не нравится бар? — Какой бар? — Черные брови нахмурились. Она подняла голову, резко привстала и стала сверлить взглядом сидящего напротив, — Ты только о барах и думаешь! А твой друг, между прочим, не пришел в школу! Вдруг у него что-то случилось? А что еще хуже — что-то случилось с ним. Ай снова опустилась на стул и положила лоб на столешницу. Томо отложил телефон и прилег рядом с ней с противоположной стороны, пытаясь заглянуть в ее лицо. — Ты же знаешь, что он просто не пришел в школу и все. Ничего не случилось. — Ну, а вдруг случилось. Он никогда не прогуливал. Зеленоглазый вздохнул. Почему-то ему казалось, что Юдаи не тот человек, кто попадет в плохую компанию или какую-либо передрягу. Он думал, что тот скорее всего проспал или занят какими-нибудь делами поважнее школы. Почему бы и нет? По крайней мере именно такое впечатление и создает эта рыжая бестия: вечно занят, вечно в раздумьях. — Ну хочешь я ему позвоню? Пока учителя нет. Ай поднялась и кивнула. Звонить самой было слишком страшно. Роль связиста в их отношениях досталась Ватаси. Томоко же снова достал телефон и в два нажатия набрал друга. Довольно-таки рискованно звонить в школе, зная, что увидь телефон у школьника он, телефон, в миг окажется на столе директора. Фумимаро, похоже, это нисколько не смущает. — Он не отвечает. — Шикнул блондин, опасаясь быть замеченным. — Ты рано сбросил! — Ай, черт тебя побери, сама звони сколько тебе влезет, бесстрашная ты моя. Мне телефон еще пригодится. Девушка в очередной раз вздохнула. Намотав волосы на палец, она прикусила нижнюю губу и уставилась на парту, будто размышляя о чем-то в своей голове. После, ее словно молнией ударило: она подскочила с места, вернулась к своим вещам и прибежала обратно к Ватаси со своим телефоном, с искорками радости в глазах. — Ты прав, я сама позвоню! Его сестре. Спасибо, Томо-чи. — На что Томоко лишь покачал головой и подпер подбородок рукой. «Делай, что хочешь» — говорил его вид, — Не за что. — Сказал он сам. Телефон Фумимаро был старой модели — раскладушка с небольшим колокольчиком в виде брелка, который подарил ей Иттэцу на фестивале. Номер сестры с того же дня, что и колокольчик, с фестиваля этим летом, когда она, Томоко и Иттэцу с Мией ходили смотреть салют. В глазах брюнетки Мия была маленькой копией брата, и так же, как и он, пугала ее. «Ей точно двенадцать?» — первое, что пришло в голову во время знакомства с Юдаи младшей. Поэтому с тех пор Фумимаро старалась не видеться лишний раз с ними двумя сразу, в целях собственной безопасности. — Мия-сан, привет. Это Ай Фумимаро, подруга твоего брата. — Ясно. Бунтарская натура они-чана наконец-то проснулась, и он разбил окно? Подглядывал за девочками? Подрался? Если ничего из этого, то твой звонок не имеет смысла. — На другом конце линии голос девочки слышался как голос уже взрослой, состоявшейся женщины, ну минимум студентки. Мия куда-то шла, отчего вдвойне походила на образ в голове Ай. Брюнетка вздернула брови, не зная, что ответить на это. Что это вообще? Шутка? — Ну… нет. Я… — Забудь. Зачем звонишь? — А, да. Иттэцу не пришел в школу и даже не предупредил, мы хотели спросить не случилось ли с ним ничего? Однозначно жизнь любит Фумимаро, ибо спасибо ей, что этот разговор произошел по телефону: хорошо, что девушка не видела лица сестры в данный момент. Лицо Мии преобразилось, что бывает раз в сто лет. Она была в смятении, ведь утром проводила брата в школу, ошеломлена, ведь Иттэцу впервые прогулял, и возмущена — они-чан никогда не врал ей. Скрывал — да, недоговаривал тоже, но не лгал в открытую. — Да ничего страшного, сестренка Ай, — тон Мии стал добрее, Тэцу сразу бы заметил, что девочка лжет, но не наивная Ай, — просто остался дома по семейным обстоятельствам. Учитель, если спросит, тоже так скажи. Это все, что ты хотела? А то я сейчас в автобус сяду. — Да, это все. Спасибо, Мия-сан. Пока. Ай завершила звонок. Камень с ее сердца упал в глубокую пропасть: — Он остался дома из-за дел. — Оповестила Томоко и перестала волноваться вовсе. Чего не скажешь о Мии. Ей было больше интересно, чем тревожно за брата. По крайней мере, безвыходных ситуаций нет, и если что Иттэцу не останется один на один со своей проблемой. Девочка не стала сразу же названивать брату: у нее были дела поважнее. Она и ее подруга удачно сдали газету, отчего их отпустили домой пораньше. Поэтому девочки решили побаловать себя дынными булочками из пекарни в соседнем районе. Маме и Иттэцу об этом знать необязательно. Середина апреля дала о себе знать: несмотря на солнце высоко в ясном небе, лучи все еще не грели, прохладный ветер приятно освежал и уносил лепестки сакуры настолько далеко, насколько было возможно. Они, лепестки, со всех цветущих деревьев, которых только касался порыв воздуха, собирались вместе, создавая целый ансамбль танцующих нежных ароматных красок. Мия ради ветра и запаха весны всегда открывала окно в автобусе. Ей было ни страшно, ни холодно, ни неприятно, в отличие от подруги, которая трусила сильного напора из-за скорости. — В следующей жизни я буду собакой. — говорила Мия Тэцу. — Почему? — спрашивал брат, который любит ветер не меньше сестры. — Потому что я буду высовывать язык на скорости. Одним ответом Юдаи младшей рыжий сразу все понял. Все всё понимали, но не все принимали странное обожание Мии. На всю поездку, трапезу и путь обратно домой ушел час с чем-то. Домой зеленоглазая вернулась в замечательном настроении. Считай весь день посвящен только ей одной: когда вернется Иттэцу, если вернется вообще, знает только он сам, Санго-сан вернется как обычно поздно, уроков не было, как и домашнего задания — не это ли счастье для младшего ребенка в семье? Однако, ей все равно пришлось потратить время на домашние дела — приготовить обед и ужин, все по той же причине «когда вернется Тэцу знает лишь он» — Будешь должен, они-чан: я тебя и в школе прикрыла, и твою работу делаю, и даже звонками не докучаю! Твоя подружка, — Мия рассуждает об Ай Фумимаро, — телефона с рук не выпускала бы. Она вздохнула и хмыкнула. Где-то в глубине души екнуло впервые за все время — Иттэцу не сможет быть всегда с ней, он уже взрослый. Но этот сердечный удар остался обычным ударом, не сумевшим пробить корку черствости Юдаи. Что же случилось с Иттэцу? Где же он? Ответа не знал никто, пока тот сам не захотел поделиться столько интересной информацией. А если быть точнее, ему пришлось рассказать об этом. Со звонка Томоко прошло ещё полтора часа. Юдаи заснул так крепко, что не услышал ни мелодии вызова, ни звука сообщений — ничему сейчас не под силу разбудить их. Комната пропитана запахом Рёты. По началу Иттэцу понимал это, но за эти два с половиной часа он перестал различать как пахнет кислород, а как духи Айя. Его аромат стал для него кислородом. Мандарины куда-то испарились, будто ими вовсе не пахло — Юдаи сделал вывод, что так пах гель для душа, которым пользовался голубоглазый — зато остался еле уловимый дух цветов, словно они спят в саду, прямо в клумбе. Цветочные нотки успокаивали, погружали в темный мир ещё глубже, вызывали приятную краску в голове, которая складывалась в рисунки. Кареглазому снилось поле с васильками. Как сильный поток ветра настиг его сзади, встормошив волосы, синие лепестки и листья. Он обернулся назад, и перед его взором предстал Рёта в венке из васильков, совсем близко к лицу Иттэцу. Рыжий опешил, хотел сделать шаг назад, но брюнет взял его за предплечье и потянулся к нему, не отводя глаз. Юдаи тоже не мог отвести взгляд от голубых глаз Айя, в которых он утопал, в которых отражалось все небо, весь тот синий океан цветов и глубина, создаваемая из летучего по ветру запаха. Рёта что-то говорил Тэцу, но не было звука. Выражение лица парня с каждой секундой становилось все тревожнее и беспокойнее. Ай сначала говорил, потом пытался кричать, кричал и тряс рыжего за плечи. Так продолжалось пока Юдаи не положил свои руки ему на плечи, и не сказал: «Я тебя не понимаю.» Тогда брюнет опустил руки. Юдаи поднял глаза на его лицо, и увидел, как по щеке Рёты пробежалась чистейшая слеза. События сна отразились на лице юноши: его брови дергались, морщился нос и тряслись губы. Рёта, давно уже проснувшийся и молча наблюдавший за спящим одноклассником, не мог понять его чувств в данный момент. Однако, он предположил, что веснушчатому снится либо кошмар, либо что-то крайне неприятное. — Как быстро пришло время мне утешать тебя. — Несмотря на «страдания» нового знакомого, губы Айя расплылись в добродушной улыбке. Брюнет аккуратно убрал его рыжие волосы, упавшие на глаза, и только положил руку на подушку под себя, как Юдаи неожиданно проснулся, рвано вздохнув. Было видно, что оба парня испытывали непонимание и испуг: Юдаи отходил ото сна, Рёта — испугался резкого пробуждения Юдаи. Они смотрели друг другу в глаза, и каждый видел в них свои очертания мира, каждый находил в них свою прелесть, но никто не мог отвести взгляда. — Тебе снился кошмар? — первым заговорил Ай. Это был вкрадчивый шёпот, чтобы не спугнуть момент, — У тебя взгляд испуганного котёнка. — «А я просто, блять, захлебнулся в твоём» — чуть не вырвалось у Иттэцу, он удачно прикусил язык, отчего опешил ещё сильнее, повторив тон за хозяином дома, — Что означает василёк? — Тебе снился… Василёк? — Ай не понимал что в цветке могло быть такого ужасающего. — Сотни тысяч, целое поле! В голосе Юдаи слышалось восхищение, передавшееся и Рёте. Да, он просто восхитился восхищением Тэцу по поводу каких-то там цветов, и это вся причина. Кареглазый пересказал ему весь сон в мельчайших подробностях, не упомянув одно — имя второго человека из сна, имя Айя Рёты. На рассказ ушло примерно минут пятнадцать-двадцать, и все это время они пролежали друг напротив друга, совсем близко, без мысли о том, что пора вставать, что два парня на одной кровати выглядят странно и что один из них все ещё больной. — Васильки имеют значение «доверие» Наверное, тот человек доверился тебе и хотел, чтобы ты сделал то же самое. — Я не слышал о чем он говорил… Рёта лишь пожал плечами. Читать сны не входит в список его умений: — Значит, ты ещё не готов ему доверять, а его это расстроило, и поэтому все разрушилось. Иттэцу задумался. В этом есть смысл, ведь, если с недоверием относиться к людям, которые доверяют тебе, разрушатся любые отношения. Но Юдаи не хотел этого исхода с Рётой. По крайней мере повода не доверять Айю пока не было. — Спасибо, что помог. Мне уже намного лучше. — брюнет улыбнулся. Кожа на скулах поднялась наверх и накрыла собой нижнее веко, сделав прищур. На щеках появились ямочки, которых раньше Тэцу не замечал. — А, точно… — Рыжий поднялся с кровати, сразу же перезаправив рубашку в штаны. — На моем месте любой поступил бы так же. Юноша полез в карман за телефоном и удивился сначала от количества пропущенных звонков от Томоко и сообщений от Ай Фумимаро и сестры, а потом от времени — уже далеко за полдень. Прежде Юдаи никогда не прогуливал, но даже сейчас почему-то он ничего не чувствовал, будто пропустить школу ради сна в чужой кровати норма для его образа жизни. «Ну, похоже сестра уже знает.» — мелькнуло в голове и только. Рёта перестал улыбаться, следя взглядом за движениями Иттэцу. Когда тот завис в телефоне, он пододвинулся к тумбе и взял из неё свой телефон. — Дашь свой номер? — Ненавязчиво и деликатно поинтересовался голубоглазый, снова нырнув под одеяло. Тэцу читал сообщение от Мии: «Твоей подружке сказала, что не пришел по семейным обстоятельствам. Учителю она передала. Мама не знает. Я, конечно, не спрашиваю где ты, но знай, что у тебя есть живой свидетель, который в момент может перестать быть соучастником. Подумай об этом. Ах да, твои домашние дела я сделала. Поблагодаришь потом. » — Да, конечно. — Честно говоря, Иттэцу не особо вслушивался в слова Рёты, он писал ответ: «Вечером все объясню. Спасибо.» Рёта сразу понял, что к чему и спросил: — Ты же пропустил школу… Все хорошо? — Да. Похоже Ай разволновалась и решила спросить у Мии где я. Так Мия узнала, что я не в школе, но прикрыла меня. Глупенькая, — На этом моменте на лице Иттэцу появилась нежная улыбка, Ай подумал, что кареглазый говорит о сестре, но затем понял, что ошибся, — наверное, все уроки волновалась, даже Ватаси накрутила. Рёта отвёл взгляд в сторону, поджав губы. В его голову закралась одна мысль по поводу этого неожиданного проявления нежности к девушке. — Что ты спрашивал? — Юдаи читал сообщения от «Томоко» и Ай. — Твой номер, мы же после этого теперь лучшие подружки. — Усмешка со обеих сторон. Иттэцу дал свой номер без малейших колебаний. Признаться, это было даже приятно слышать. — Рета-сан, ты, наверное, голоден? — Голову рыжего посетила вполне разумная мысль. Уже во второй раз, когда парень собирался уходить, что-то, да удерживало его в этом доме. — Я могу сварить кашу, заодно примешь таблетки. Брюнет кивнул в знак согласия и хотел было подняться с кровати, но ему помешал гость: — Больному прописан постельный режим. — Грубо шикнул он и пропал за дверью, и Рёта не стал сопротивляться. На самом деле голова все еще пребывала в легкой дымке, поэтому Ай не упорствовал властной натуре друга, как бы ему ни хотелось присутствовать вместе с ним на кухне. Он вздохнул и лег на бок, переваривая все, что произошло за сегодня. То, как Юдаи Иттэцу был рядом с ним, пожертвовав школой, то, как, оказывается, приятно лежать с кем-то и разговаривать ни о чем, то, как парень с теплотой отозвался об Ай Фумимаро и как остался хладнокровным с ним, когда Ай хотел подняться — все это волновало его душу на данный момент. Ему хотелось бы почаще проводить время подобным образом. Юдаи же прошел целый квест «Найди в чужом доме кашу и приготовь ее на чужой кухне». Он пережил шок, разочарование, радость и гордость из-за удачного завершения дела. Каких-то двадцать минут, не считая времени поиска нужных ингредиентов и предметов, и рисовая каша готова. Правда, парень не знал какую тарелку и столовый прибор можно использовать, поэтому взял что покрасивее, но уже не новое. Пока каша остывала, Иттэцу перемыл посуду, насухо вытер и вернул на место, будто все так и было. Стук в дверь. — Рёта-сан, я вхожу. Ай успел задремать, но услышав голос друга открыл глаза и даже повернулся на спину. Юдаи зашёл в комнату и слегка улыбнулся тому, как брюнет забавно протирает глаза: — Извини, если разбудил, но тебе нужно поесть перед таблетками. Он поставил поднос с кашей, чашкой кофе и отдельно с водой — рыжий запомнил, что при первой встречи Рёта предпочёл чаю кофе — на тумбу возле кровати, а сам встал около стола. — Ты же любишь сладкое? Я сделал кашу сладкой, но если не понравится… — Иттэцу, — Рёта перебил его, заставив вздрогнуть. Это был первый раз, когда голубоглазый назвал Юдаи по имени. — Ты действительно думаешь, что мне может что-то не понравиться? Почему-то слова Тэцу и обидели, и рассмешили, и разозлили Айя: — Ты весь день потратил на меня, и думаешь, что мне не понравится какой-то сахар в рисовой каше? Да само ее существование в этом доме уже говорит о моем долгу перед тобой. Как и твое присутствие, Иттэцу. Юдаи опешил. Он понятия не имел как реагировать и вообще на что. Его отчитали? Похвалили? Что, черт возьми, сейчас вообще происходит? — Почему… почему ты не пошел в школу ради меня, весь день был рядом и даже кашу сварил? Это твоя доброта? Или же ты. — Ну… — Рыжий отвел взгляд в сторону телевизора и выгнул брови. Он пытался подобрать правильные слова, но голова в момент опустела. — Думаю, мне уже пора. Не забудь выпить таблетки. Да, Иттэцу сбежал как последний трус. Просто взял и вышел из комнаты, подобрал с пола в коридоре сумку и ушел домой. Точнее побежал, только бы не оставаться с Айем наедине. Рёта удивился поведению Юдаи не меньше самого Юдаи. Когда тот выбежал, похоже, споткнулся на лестнице (об этом сказал соответствующий грохот), и брюнет залился громким смехом. Он сложился пополам и пытался правильно дышать, чтобы не разболелась грудь. Однако же, болело все: и грудь, и живот, и мышцы лица; но несмотря на это, он продолжал улыбаться. Вытирать слезы смеха и улыбаться Юдаи Иттэцу и его милому поступку. —Теперь я просто обязан съесть все до конца, да, Юдаи-сан? Иттэцу бежал, не замечая как ноги касаются земли. Его лицо покраснело до цвета светофора, но не из-за бега, а из-за смущения. Почему он так поступил? Сделал из мухи слона буквально на пустом месте, и ведь это так на него не похоже. Как теперь смотреть в глаза Рёте? Юноша оказался дома намного быстрее обычного. Он сбросил обувь и хотел было прошмыгнуть на второй этаж, но Мия увидела запыхавшегося и растерянного брата и, не желая упустить возможность посмеяться над ним, запихнула его в гостиную. Девочка толкнула юношу на диван, нависнув над ним. — Ну-с, рассказывай, томат, где это мы были? — Мия поставила руки в бока. Ее настрой оказался веселее, чем предполагалось, и, похоже, для нее прогул брата не выглядел как побег заключенного из тюрьмы: обычный проступок старшеклассника. По крайней мере Юдаи младшая не верила в то, что ее брат связался с какими-нибудь Якудза. — Зашел с утра к однокласснику, ему стало плохо, я и остался. Не оставлять же его одного? — Иттэцу собирался встать и уйти в комнату, но Мия надавила обеими руками на его плечи, возвращая обратно. Парень томно вздохнул, отвернувшись в сторону и подперев подбородок рукой. — Сто-оять! То есть, си-идеть! Кто это? Ты даже со своей девушкой не оставался. — Не то, чтобы Мия была удивлена. Просто данный факт мало похож на ее брата. Брови Иттэцу встретились на переносице в возмущении, он стрельнул глазами на сестру, так и говоря: «что ты несешь?» — У меня нет девушки. — Он уже сам начал сомневаться в этом под гнетом недовольного взгляда Мии, — Мия, отстань, он новенький в школе, но старый друг Ватаси и Ай. Я его сам-то не знаю! Рыжая прищурилась, надув щеки. Ее любопытство взяло верх над всеми другими эмоциями, но она верила словам Тэцу, в особенности выпаленным в порыве. — Ну ладно. — С неким недоверием протянула сестра, выпуская брата из плена — Мы обязательно вернемся к этому разговору позже. Юдаи старший наконец мог уйти в свою комнату, что он, собственно, и сделал. Разговор с Мией, на удивление, его немного успокоил, та дрожь в теле унялась, как и сократился поток мыслей насчет случившейся ситуации. Больше всего он боялся того, что у него не нашлось ответов на вопросы Айя даже сейчас, будучи не при стрессовых обстоятельствах, сидя с собой один на один. «Почему же я остался?» — думал Тэцу, лежа на кровати. С одной стороны, оправдание до пробуждения Рёты у рыжего, по идее, было — свалить все на то, что тот сам попросил Иттэцу не уходить, но с другой, винить во всем Айя так не по-человечески. Он был в бреду, мало ли что мог сказать? Мусолить одно и тоже крайне утомительно. Парень протер руками лицо в то же время глубоко вздыхая — у него еще много дел, чтобы лежать и страдать. Сначала стоило позвонить Ватаси и узнать домашнее задание, но вместо этого он предпочел написать смс-ку.

«Дай домашнее задание.»— Коротко и ясно.

Но Ватаси имел свой стиль, называемый «льем воду, пишем поэму», поэтому Иттэцу пришел ответ намного больше, чем тот даже ожидал увидеть, зная некоторые черты друга.

«Опять ты не здороваешься, Иттэцу! ; ((( Как дела? Почему не был в школе? Ты не поверишь, Наруахо подрался с парнем из 2-2 класса и его отстранили от занятий на полторы недели. Говорят, это тот парень что-то сказал, что Наруахо не понравилось, ну тот и накинулся на него, еле оторвали. ТЫ БЫ ВИДЕЛ! Ой, надеюсь ничего, что я называю тут Кацуми по имени? Вообщем, тебе придется дежурить одному. Даже не знаю к сожалению или к счастью. Ой, ладно, без лоха и жизнь плоха. Домашку можешь не делать: скажи спасибо Ай — она замолвила за тебя словечко. Ты знаешь как она волновалась? Я думал сам сбегу, ну просто невозможно слушать ее нытье про тебя. Интересно, какая муха ее укусила? Кстати про укус. У меня тут на правой половинке…

Дальше Юдаи не стал читать, случайно увидев что и на правой половинке чего выскочило это «нечто» — Отвратительно. — Парня передернуло. Болтливость Ватаси порой поражала, а ведь это только первая половина смс, — Как ему это удается? Ни одна из новостей его не заинтересовала, кроме той, где говорилось об отсутствии задания для Юдаи. Это точно подарок судьбы: прогул школы без последствий, так еще и отсутствие работы на дом. Остаток свободного вечера рыжий провел с Мией, на самом деле это она в прямом смысле слова выкрала юношу из своей комнаты, чтобы тот помог ей, как ни странно, вырезать одежду из книжки для бумажных кукол. Он не увидел сообщения от Рёты, в котором было всего одно слово: «Спасибо» и не увидит, благодаря заспамленному мессенджеру Томоко.