Одиночество не одиноко

В глубокие и не очень рытвины в асфальте забилась вода, образуя лужицы разной степени глубины и прозрачности. Ухён идёт прямо по ним, даже не стремясь огибать, тем самым мгновенно пачкая кроссовки. Где-то внутри проносится мысль, что мать его отругает за неосторожное обращение с новой обувью, но Наму всегда было всё равно на её причитания. Постные кивки, конечно, не улучшали дело, но по крайней мере мать видела, что Ухён её слушает, и постепенно замолкала, лишь беспомощно смотря на своего мужа. Тот на это каждый раз качал головой, привычно шурша газетными листами. В такие дни, когда и мать, и отец дома, Ухён любит сидеть на кухне и смотреть в небольшое окошко, выходящее на задний дворик. Захламленный, он не нравится абсолютно никому, кроме как наркоманов, считающих, что лучше места для подсадки кого-либо на новую дозу не найти, да бомжей, которые с огромным удовольствием после тяжелого дня валились на мусорные мешки и засыпали глубоким сном. Ухёну тоже нравится этот дворик. Он так похож на мир людей. Здание школы, наполовину прикрытое туманом, появляется совершенно неожидано, и Нам, бросая короткий взгляд на наручные часы, немного сбавляет шаг. Начало первого за эту неделю урока через каких-то двадцать минут. Во дворе уже порядочно народу, и ровно никто не замечает скользящего мимо них Ухёна. У него нет ни одного друга здесь, но парня это только радует. Он не привык открываться людям. Не привык заводить разговоры и смеяться над чужими несмешными шутками. Он тут за невидимку, редко подающую голос только по делу и не более того. Так живётся проще — если тебя не замечают, значит, тебя не будут тревожить почём зря. Ухён дико не любит, когда его беспокоят по пустякам. И с множеством людей его возраста нельзя поговорить именно по этой же причине. А подобного себе Нам никогда не встречал. Да и вряд ли бы они прижились вместе. Оба молчащие, оба безразличные ко всему и похожие на серую тень от других людей. Разве что своевольные. В класс он заходит также тихо, как и обычно, не привлекая к себе внимания. Учительское место, к счастью, не занято, и Ухён быстро направляется к последней парте второго ряда. Классный руководитель его класса по просьбе родителей (а как же иначе?) вечно пересаживал парня на первые парты, мол, чтобы не замыкался в себе, чтобы научился общаться со сверстниками. Ухён не научился. Точнее, даже не пытался. Сбоку от него сидит Мёнсу, довольно тихий парень и, пожалуй, единственный человек в этой школе, кто не бесит Ухёна. Раньше Нам даже думал о том, чтобы заговорить с одноклассником и даже предложить вместе пойти на какое-нибудь старое кино, еженедельно показывающееся на больших экранах ближайшего кинотеатра. Но так и не сделал этого. Мёнсу не настолько одинок, как Ухён, он редко, но общается с какими-то парнями из параллельного, притом довольно охотно, судя по иногда проскальзывающей улыбке на губах. Ухён разом после этого теряет весь интерес, снова абстрагируясь, снова переводя внимание на свой внутренний мир. Вместе со звонком в класс заходит их классный руководитель, с порога приказывающий открыть тетради, дабы записать важную информацию. Ухён послушно раскрывает тетрадь кирпичного цвета без рисунков и записывает диктуемые всем слова.

***

В столовой, как всегда, шумно. У Ухёна, успевшего отвыкнуть от этого, уже через пять минут пребывания тут начинает болеть голова, однако желудок вымученно урчит, требуя еды, и Нам решает остаться ещё ненадолго. Он просто поест и уйдёт. — Привет, — стул перед ним с громким раздражающем звуком отодвигается, и Ухён поднимает глаза с тарелки. Он видит знакомое лицо и пытается вспомнить имя, но никак не выходит. Этот парень, кажется, довольно популярный, потому что на них сейчас смотрят абсолютно ВСЕ и без стеснения. Нама такое пристальное внимание к своей персоне пугает, и он выскакивает со своего места, хватая отчего-то дрожащими руками поднос и стремясь уйти поскорее. Он слышит своё имя, произнесённое чужим голосом, и, не сдержавшись, выбегает из столовой. Поднос с едой небрежно приземляется на ближайший к выходу стол и, не удержавшись, падает. Одна-единственная тарелка остывшей лапши разбивается, вываливая на пол обед Ухёна. Ухён бежит, толком не разбирая дороги, лишь бы поскорее убраться подальше от столовой. На пути иногда встречаются другие ученики, которых Нам случайно задевает и даже не извиняется. Выход совсем рядом, однако на пути встаёт турникет и довольно-таки суровый охранник, всем своим видом обещающий, что просто так Ухён его не пройдёт. Приходится остановиться, чтобы решить, куда же можно ненадолго протиснуться, дабы избежать новой встречи с этим непонятным пареньком, что сел с ним на обеде. — Стоп, — говорит сам себе Ухён. — Почему это я должен бежать? Парень оборачивается, смотря на коридор позади, но погони за собой не замечает. Так почему он сорвался? Почему он пропустил обед из-за какого-то неизвестного ему человека? Потому что тот поздоровался с ним? — Парень, иди в класс, — раздаётся совсем рядом бас охранника. — Через минуту звонок. Ухён хочет послать того куда подальше, вот только следующим уроком тест, который пропускать нежелательно. Поэтому он, зачем-то кивнув громиле напоследок, разворачивается и не спеша бредёт к нужному классу, надеясь, что учитель уже там и в случае чего не даст одноклассникам повода насмехаться над Намом. Он заходит в класс со звонком и чисто на автомате извиняется за опоздание. Учитель смотрит строго, но разрешает зайти, и Нам плюхается за свой стол, мельком пробегаясь по классу. Сразу натыкается на парочку любопытных взглядов, но делает вид, что ничего не замечает. Пока откуда-то сбоку не прилетает скомканная бумажка. Ухён разворачивает её, смотрит всего секунду, а после запихивает в пенал, даже не попытавшись найти отправителя. «Сонгю мой, дешёвая подстилка. Взгляд в его сторону — ты покойник.»