В Магфорде я спал спокойно

В хижинке на окраине Лысой Горы оказалось неожиданно просторно. Со стороны она выглядела весьма убого, похожая на убежище отшельника. Внутри же, растянутая пятым измерением в ширину и в высоту, она вмещала в себя подъезд высотного дома с самыми разнообразными жильцами. Видимо, экономные лысегорские строители не сильно обременяли себя дизайнерскими изысками и просто скопировали у людей строительный проект. Лопухоидный подъезд в магическом мире смотрелся более чем любопытно. Двери в большинстве своём были обвешаны талисманами и амулетами против сглаза, в некоторых квартирах дверей не было в принципе, только искрилась магическая защита, за которую ни одно здравомыслящее существо не рискнуло бы сунуться. Одна дверь и дверью-то вовсе не была: это были массивные деревянные ворота, за которыми периодически слышались воинственные крики и звон оружия. На верхнем этаже находилась дверь, в которую засасывало, стоило лишь приоткрыть её на маленькую щелочку. Почему-то никто на том этаже не жил. Около лифта стояла пара колясок, в одной из которых в полнолуние появлялся детский скелетик и раздавался плач. Некоторых нервных жильцов она пугала, и они уже несколько лет просили лысегорскую администрацию разобраться с её владельцами. В администрации многозначительно молчали и подряжать персонал на такое задание не торопились. Вторая коляска была безобидно заговорена и использовалась для вполне невинных целей: у молодой семьи из однушки с четвертого этажа родилась дочка. Лифтом в доме давно не пользовались, потому что там поселился и ни в какую не хотел уходить старый упырь. Жильцы (кроме первого и половины второго этажа) дружно возмущались, но делали ставку на почтенный возраст упыря и надеялись, что скоро он найдёт-таки пристанище в потустороннем мире. Шурасик поселился на двенадцатом этаже в квартире своего давнего приятеля, с которым познакомился в британской магспирантуре. После учёбы приятель остался в Магфорде, нашёл себе жену и работу и, видимо, возвращаться желанием не горел. «Так могла бы сложиться и моя жизнь», — подумал Шурасик с толикой грусти. В остальном он чувствовал только окутывавшее его со всех сторон равнодушие. Приятель с радостью разрешил ему пожить в своей квартире и попросил следить за многоротым фикусом Евгением, которого он забыл дома после последнего визита. Шурасик не успел спросить, как ухаживать за этим фикусом, но, увидев его своими глазами, додумался сам. На полу были разбросаны горшки с землёй и без растений, а Евгений стоял посреди всего этого и молчаливо властвовал над хаосом. Очевидно, питался он своими дальними сородичами. Семь голодных ртов жадно уставились на пришедшего Шурасика. Это очень странное ощущение, когда на тебя смотрят рты, и Шурасик поспешил наружу искать еду для своего нового питомца, попутно задавшись вопросом, как его поливать: поить каждый рот в отдельности или традиционно лить воду в землю? Неделю Шурасик безвылазно работал над статьёй. Но когда в пятницу он показал её исследователю, тот остался крайне недоволен. Он нашёл массу фактических ошибок и обвинил Шурасика в том, что он витал в облаках во время написания, а подобной невнимательности в такой серьёзной области исследования, как «влияние небесных и других тел на комбинационные и другие заклинания», допускать ни в коем случае нельзя. Шурасик пробурчал что-то про размытость предмета исследования и поплёлся переписывать статью. Работа стопорилась. Шурасик начинал тихо ненавидеть всевозможные тела и всевозможные заклинания. Он сидел за столом и задумчиво поглаживал пальцем урчащую от удовольствия книгу по практической анималистической магии. Когда её переставали гладить, книга возмущённо шипела. Полчаса назад Шурасику звонила Лена и, отведя глаза, говорила, что любит его и хочет, чтобы он вернулся. Что она скучает. Что в их исследованиях сейчас начинается самое интересное. Что он оставил в Магфорде рубашку и один носок. Что невидимки выиграли очередной матч, а она на него не ходила, чем вызвала искреннее недоумение у преданных национальной драконбольной команде коллег. Её цветные косички показались Шурасику необычайно тусклыми и безжизненными. Ему было бесконечно жаль её. Но в ответ он лишь качал головой и рассказывал про несчастную статью, одичавшую нежить, беспокойных соседей. В конце концов он не выдержал и вывалил ей всё, что давно хотел сказать. Долгожданный разговор состоялся. Сначала Лена что-то неубедительно возражала, а затем только слушала, не перебивая. Лена превосходно разбиралась в магии Вуду, и проследить за определённым человеком на расстоянии ей не составляло труда. Про Жикина она всё знала. Знала и потому не отвечала на звонки Шурасика. Теперь, когда всё между ними походило на конец, в ней возродилась надежда. — Разве ты не хочешь быть с человеком, который тебя действительно любит? — тихо спросила она. Шурасик сосредоточенно разглядывал заживающие на руке порезы и молчал. Они скомкано попрощались. Лена постаралась ему улыбнуться. — Всё-таки возвращайся в Магфорд, — напоследок сказала она. — Они нуждаются в сотруднике с твоей эрудицией и способностями. Просто подумай… Затем её лицо затянула серая рябь. Лена слишком хорошо понимала состояние Шурасика. Гораздо лучше, чем сам Шурасик. Разговор не принёс желанной лёгкости. Его продолжало что-то тяготить, но Шурасик уже заранее смирился и готов был с этим жить. После разговора Шурасик никак не мог сосредоточиться. Его бездумный взгляд блуждал по стенам с висящими на них оживающими фотографиями, по потолку, невесть как исписанному магическими формулами. Шурасик, как ни странно, ни разу не вникал в их содержание. Из раритетных часов деловито вылезла кукушка и прокуковала пять раз. Потом подумала и прокуковала ещё три. Затем с досадой чирикнула и сказала низким басом: «Полпервого, короче! Есть чё пожрать?» О таком кукушка просила впервые. Раньше она просто куковала когда хочет и сколько хочет. Шурасик хотел пойти на кухню в поисках какой-нибудь еды, размышляя о том, не связывают ли его кукушку и небезызвестную жительницу летательного аппарата Лизы Зализиной узы родства, но его отвлёк внезапный стук в дверь. Колотили по двери громко и усердно. Шурасик пошёл открывать. — Ты представляешь, опять промазал! — радостно сообщили ему с порога. В дверях стоял немного запыхавшийся Жикин и потирал ушибленный локоть. — Я телепортировал прямо к твоим веселеньким соседям! — продолжал Жикин, указав на дверь справа. — Там такой слепой старикан и дикая бабулька, которая сразу принялась меня лупить свой клюкой. Я едва смог у них разузнать, живёт ли где-то поблизости дистрофичный очкарик без щели между передними зубами! Жикин сиял, явно довольный собой. — Как ты меня нашёл? — мрачно спросил Шурасик. — Секрет! — заявил Жикин и тут же показал себя никудышным конспиратором: — Я откопал одну книжку с новинками практической магии, и там был Гуглус Вспомогалис — всезнающее заклинание! Оно не только помогло найти тебя, но и подсказало, как телепортировать в пятое измерение и не промазать. У меня почти получилось… — Да, я про него слышал… — пробормотал Шурасик. — Погоди. Ты читал книгу? — Ну да! — ухмыльнулся Жорик. — Сперва выучил алфавит, а потом дело пошло довольно живо! Он потоптался на месте, с любопытством заглядывая в квартиру. — Может, впустишь меня? Я так устал! — пожаловался он. — Это заклинание всем хорошо, только взамен оставляет тебе ощущение, будто ты не спал всю ночь. Шурасик пригляделся и заметил залегшие под его глазами круги, которые не сочетались с бодрым жикинским настроем. — Чего тебе надобно, старче? — устало спросил Шурасик. — Как это чего! Ты свалил прямо посреди разговора. А мне, может, столько всего хотелось тебе рассказать. Это в твоём Магфорде тебя научили уходить по-английски? — Что непонятного, Жикин? Я не хочу ни о чём говорить. — По-моему, тебе просто нечего было сказать, — парировал Жора. — И всё-таки впусти. Шурасик вздохнул и посторонился. Жикин был настроен решительно. Когда он проходил мимо, что-то задело Шурасика по ноге, но он ничего не увидел. Шурасик устало решил, что ему почудилось. Жора прошёлся по обеим комнатам, заглянул на кухню, в ванную и даже в туалет и остался доволен. — По сравнению с нашей это просто хоромы, — одобрил он. — Особенно мне понравился холодильник-самобранец и батарея жар-птица. Чьё это жилье? — Теперь моё. Я убил хозяев, выкинул трупы и поселился сам, — без тени улыбки ответил Шурасик. — Хороший план, — хмыкнул Жикин. — Надеюсь, трупы ты хорошо спрятал. — Не беспокойся, сюда они вряд ли доберутся. Жора погладил блестящую полировку письменного стола. Взгляд у него стал задумчивым. — Уже неделя прошла, — сказал он. — Я сразу понял, что ты не вернёшься сам. Даже до того, как ты телепортировал свои вещи. Шурасик промолчал. — Знаешь, о чём я думал той ночью, когда всё случилось в четвёртый раз? Я думал, что если ты так не хочешь, чтобы мы были друзьями, то мы можем просто быть... больше, чем друзьями. Я хотел тебе сказать об этом следующим утром. Но ты ведь всё решил за меня. И даже слушать не хотел. Упрямый, как осёл. Да ты и есть осёл. Может, знаешь ты и много, но ни черта не понимаешь. — В отличие от тебя я всё прекрасно понимаю! — выпалил наконец Шурасик. — Я понимаю, что ничего не получится! — Почему ты так думаешь?! — Да я тебя даже не люблю! — Я тебя тоже не люблю, — пожал плечами Жикин. — Ты же не веришь в мою любовь. А я подумал и пришёл к выводу, что к тебе у меня и не любовь. А что-то уникальное. Я слова не смог подобрать, прости мой скудный словарный запас. Шурасик обессилено опустился в кресло. — Вчера была суббота, — продолжал Жора. — Мне ни разу за всю неделю не захотелось никого привести в пустую квартиру. Когда-то я был бы рад свободному помещению. А в этот раз мне было там просто невыносимо одному без тебя. Я обзвонил всех наших общих знакомых, но никто и понятия не имел, где тебя искать. Он прошёлся по комнате и остановился у окна с видом на безрадостный тёмный лес. Евгений кровожадно потянулся к нему многочисленными ртами, но, почуяв, что Жикин не содержит ничего похожего на хлорофилл и в непосредственном процессе фотосинтеза не участвует, разочарованно сник. Шурасик вспомнил, что со вчерашнего дня ничем не кормил своего подопечного. — Поздравляю: нашёл! — похвалил он Жору. — Шёл бы ты лесом, Жикин. — Не пойду, — заупрямился тот и нахмурил брови. — Мне некуда идти. — Что это значит? — не понял Шурасик. — То и значит! — Жикин развёл руками. — Я сдал нашу квартиру хозяйке. Я бездомный. — Это что, шантаж? — разозлился Шурасик. — Ну… по большей части, да! — согласился Жора. — Всё-таки я надеялся на мирный исход ситуации, чтобы ты сам предложил мне переехать к тебе. От такой неслыханной наглости Шурасик взорвался. — Убирайся вон! — завопил он, вскочив с кресла. — Видеть тебя больше не хочу! Никогда, слышишь, никогда! Не подходи ко мне! Не трогай! Не смей! Он уткнулся в жикинскую куртку и затих. — Бессовестный хам, — пробормотал он. — Угу! — самодовольно ухмыльнулся Жикин, рассеянно гладя его по волосам. — Терпеть тебя не могу! — пожаловался Шурасик. — Я сам себя не выношу! — подтвердил Жорик. «Как будто целая вечность прошла…» — пронеслось в голове у Шурасика. Он вдохнул в последний раз знакомый запах жикинского одеколона и отстранился. — Где же твои вещи? — спросил он. Он был уверен, что Жикин пришёл налегке. — Здесь они! — Жора выпустил искру, снимая морок с тощей потрепанной дорожной сумки. Шурасик понял, что задело его ногу, когда он впустил Жикина в квартиру. — Это всё? — он недоверчиво уставился на сумку. — Ага! Пятое измерение в пятом измерении, — хихикнул Жора. — Интересно, что из этого вышло? — Возможно, твои вещи засосало в чёрную дыру, — предположил Шурасик. — Врёшь ты всё! — заявил Жикин, однако опасливо покосился на сумку. Шурасик насмешливо смотрел на него. — Слушай, Жикин, — он внезапно посерьезнел. — Если ты обойдёшься со мной, как со всеми своими девицами, то я никогда тебя не прощу. Жикин улыбнулся. Не своей фирменной белозубой улыбочкой, а как-то иначе. По-новому. (Но зубы у него по-прежнему были белыми). — Мой прежний мир перевернулся, — сказал он. — То есть, я сам его перевернул. — Бедные лопухоиды! — не удержался Шурасик. — Да я не про это! — махнул рукой Жора. — Я хочу сказать, что я был готов к этим изменениям. И я хочу начать с чистого листа. — Как ты сможешь жить на Лысой Горе? С непривычки тебе уже через пару дней захочется обратно к уютненьким предсказуемым лопухоидам! — Я привыкну, — уверенно сказал Жикин. — Привыкнешь? — Шурасик насмешливо изогнул бровь. — К злобным ведьмакам, насылающим проклятия без видимых причин? К воющим по ночам оборотням-пенсионерам, к которым ты только что случайно телепортировал? Тебе ещё дико повезло, что сегодня не полнолуние! — Привыкну, раз надо, — упрямо повторил Жикин. — Ради тебя. Шурасику стало смешно. — А если я вернусь в Магфорд? — спросил он вдруг. — Меня зовут обратно. Жора поджал губы. Его смутил вопрос. — Кто зовёт? — Это не важно. — Лена? — Она только передала. — Тогда поеду с тобой! — с вызовом заявил Жикин. — И привыкну везде, где надо. В конце концов, к тебе же я привык! Он не врал. Шурасик достаточно изучил его манеру лгать. Жикин делал это без запинки, с самоуверенным лицом, никогда не срываясь на крик и не краснея. Сейчас Жора говорил правду. Но Шурасик всё никак не мог привыкнуть к искреннему Жикину. — Ну и глупец! — бросил Шурасик. — Есть глупости, которые имеют смысл, — раздражённо ответил Жора. Он подошёл к столу и что-то высыпал на него. — Двести двадцать дырок от бублика, — сообщил он. — Пересчитай, если хочешь. И… — он просунул руку в карман джинсов и достал оттуда какую-то мелочь. По тёмной поверхности стола зазвенели лопухоидные монеты. — Ровно пятьдесят три рубля. Ну, чтоб без всяких старых долгов. Шурасик робко улыбнулся в ответ. — Будешь спать в другой комнате на диване. — Что?! Эй! За окном возмущённо орал какой-то ведьмак, в которого пулялась рыбой вредная русалка. Из того же пруда вспорхнула стая царевн-лебедей, запоздало собравшись в тёплые страны (женщины, что с них взять!). Колыхались листья деревьев в проклятом лесу, шепча древние пророчества. Пробегавшие по веткам говорящие белки обменивались последними магвостями. — Неееет! Их всё-таки засосало в чёрную дыру!.. — доносился до них отчаянный вопль из потрёпанной хижинки на опушке. — Ну вот. Я же говорил, — невозмутимо отвечали ему. Впрочем, этого белки уже не слышали. Осень на Лысой Горе выдавалась беспокойная. Евгений мечтательно шевелил листьями, настроившись на лиричный лад.

январь 2013