Поттерами не становятся, Поттерами рождаются!

— Ты меня ... ЧТО-О? Ты меня выгоняешь?! — Не смей повышать на меня голос, генетическая ошибка предков, — недовольно поморщился Волдеморт, — Я всего-лишь сказал тебе, что ты стал уже достаточно взрослым, чтобы жить отдельно. —Достаточно взрослым? Мне четырнадцать!!! Как только Поттер аппарировал к порогу, Риддл поспешил обрадовать его замечательной новостью, что отныне юное антидарование обязано освободить занимаемую жилплощадь и само заботиться о своем хлебе насущном. —Замечательный возраст для того, чтобы наконец включить свой мозг и начать заботиться о себе самостоятельно. — клыкасто разулыбался Темный Лорд. Принятое им решение было, бесспорно, даже гениальнее, чем его новый законопроект об обязательном тестировании всех работников Министерства на знание истории и традиций Магической Великобритании, который должен был навсегда покончить с засильем грязнокровок в правительстве. (Кстати, время покажет, что к величайшему разочарованию Темного Лорда, процент чистокровных, не справившихся с любовно составленным им тестом, будет гораздо выше). —Это... это противозаконно! Ты мой опекун! Ты не можешь просто взять и выставить меня на улицу! И мне незачем о себе забоится самостоятельно, мои дорогие родители оставили мне достаточно денег, чтобы я ни в чём не нуждался! — Ни кната не получишь! — злорадно ухмыльнулся Темный Лорд. Наконец-то он мог поквитаться с этим недоразумением за все свои испорченные нервные клетки. — Все твои активы под моим полным контролем до того, как тебе исполнится восемнадцать. И уж точно, тебе не стоит надеяться на наше жалкое Магическое Законодательство, они не посмеют даже пикнуть против моего решения, — раздулся, как мангуст от удовольствия Риддл. Поттер приуныл. В словах его злобного опекуна безусловно была истина. Уж Амикус Кэрроу, ставший Главой комиссии по делам несовершенолетних по личной протекции Лорда Волдеморта, скорее сгрызет свою волшебную палочку, чем станет подвергать сомнению действия Милорда. —А все потому, что ты понаставил бесполезных придурков на ключевые должности, —недовольно забурчал Поттер, потихоньку начиная прикидывать, на сколько дней аренды квартиры ему хватит тысячи галлеонов приза за Кубок. —Вот как ты себе представляешь, этот в детстве покусанный садовыми гномами дуб, будет решать вопросы интеграции детей в магическое общество? Лорд скривился, будто Поттер предложил ему отведать лимонных долек. Вопрос сообразительности его слуг, всегда был для него больным. — Ну, ты же не хочешь, помогать своему бедному дядюшке навести порядок в этом дурдоме! Нет, чтобы как умница Драко, помогать своему отцу в его делах, ты только и можешь, что втравливать меня в идиотские ситуации! — на последней фразе, голос Волдеморта опасно сполз в шипящие октавы. Закатив глаза, при упоминании пресвятого Малфоя, коего Гарри искренне терпеть не мог, в первую очередь за то, что Драко был тем самым "идеальным чистокровным ребенком", которого опекун раз по десять на дню ставил бедному Поттеру в пример. Он, одновременно, напрягся, догадываясь, что дядюшка намекает ему на сцену вручения награды, на которой Гарри заставил опекуна разливаться сладкоголосым соловьем на нелюбимые темы. — Ну за чтоо-о.... — жалобно заныл Поттер, меняя тактику. Он был прекрасно в курсе, что его нытье для дядюшки было даже более отвратительно, чем тупость подчиненных, и беззастенчиво пользовался тем, что Волдеморт иногда предпочитал согласиться с ним, только чтобы не выслушивать сопливых страданий. — Я могу помочь тебе разобраться с документами по твоему последнему проекту с оборотнями, — закинул Гарри пробный камень, пытаясь умаслить его Темнейшество. Конечно, разбираться с документальной тягомотиной вместо тренировок на метле ему категорически не хотелось, но похоже, опекун был настроен весьма серьезно, а уж съезжать из любимого поместья, где на каждый его чих слеталось с полсотни домовиков, в какую-то дыру, которую еще надо найти, уж нет уж. Лучше он поперекладывает бумажки... На секунду, Лорд даже задумался. Его горе-воспитанник, так редко проявлял инициативу, что грех было этим не воспользоваться. Но мгновением спустя, он вновь сурово взглянул на Поттера. — Твои детские манипуляции не производят впечатления, — решительно заявил Том. Энергичным взмахом руки он развернул Поттера и его чемодан в воздухе и выставил за дверь, крикнув вдогонку: — И не пытайся примазаться к своим поганым дружкам, Поттер! Са-мо-сто-я-тель-ность! Иначе, денег на продолжение обучения в этом бездарном Хогвартсе, не видать тебе, как своих ушей! Грохот захлопнувшейся двери отрезал Гарри от возможности высказать опекуну все, что он думает о его системе воспитания новых граждан общества. Первой цензурной мыслью Поттера стало желание нажаловаться Сириусу на мерзкого опекуна, что он, с превеликим удовольствием, и отправился выполнять. Бродяга, был полностью оправдан от убийства старших Поттеров, стараниями Гарри (т.е. Волдеморта, окончательно взбешенного докучливыми просьбами мальчишки, бравшего его измором и таскавшегося за ним со своим нытьем повсюду целых полгода, даже являясь в кошмарах). Ныне, он проживал в одиночестве на Гриммо, и гипотетически, должен был быть всегда рад видеть у себя дорогого крестника. Однако, практика показала, что иногда он был не совсем в одиночестве и не совсем рад. Красный как помидор, от открывшейся его взору картины, Поттер с третьей крейсерской аппарировал из Дома Блэков, оставив Сириуса в компании его блондидистой подружки. Навестив радушную чету Уизли, он наконец нажаловался на Волдеморта и его душа обрела временный покой. Рыжее семейство радостно и хором, предложило ему остаться у них на лето, но Гарри быстренько отказался, в красках представив себя в Мунго после длительного соседства с близнецами, да еще и в палате для глухих, после проживания рядом с громкоголосой Молли. Нет, он безмерно любил эту семью, но жить вместе был не готов. Возможно, за годы соседства, к нему прилипла толика Темнолордовcкой любви к личному пространству, и, чего уж греха таить, комфорту. Проведя одну ночь под крышей Дырявого котла, на скрипящей кровати, под звуки ругани семейной пары из соседнего номера, и вдобавок, едва не отравившись "изысканной" кухней, Поттер решительно отказался и от мысли провести каникулы в гостинице. Дальше, его путь, разумеется, лежал к Дамблдору, с которым у него сложились, вопреки всему, вполне дружелюбные отношения. Вслух, Поттер яростно отрицал любую причастность Темного Лорда к смерти его родителей, ибо жить-то хотелось, а что предпримет Том, осознав, что его дорогой воспитанник, вовсе не такой уж чурбан, как ему порой кажется, проверять как-то желания не было. Фактически же, Гарри осознал и довольно стоически принял мысль, что проживает с убийцей. Заботился о нем Том конечно весьма специфически, но альтернатива отправиться к своим маггловским родственникам, предложенная Дамблдором еще на первом курсе, как-то совсем дурно пахла. Воспитанник Лорда принял стратегическое решение, что сделанного уже не воротишь, а жить дальше надо. Поговорив с директором теперь, он только укрепился в верности своего давнего выбора. Помимо слов поддержки, никакой практической помощи все еще действующий Председатель Визенгамота почему-то не смог ему предложить. Тяжко и немножко ностальгически вздохнув, Гарри подумал, что если бы какой дамблдоровский сторонник приперся в стан Темного Лорда просить поддержки, его дядюшка уж расстарался бы мгновенно, что-что, а кадры он ценил и вопросы умел решать быстро и радикально, хоть большей частью и незаконно. Увы, но остальная часть знакомых Гарри имела наипрямейшее отношение к Волдеморту, а следовательно, помочь не могла априори. Дисциплина выполнения приказов опекуна была легендарной. Так, Гарри и оказался в маленькой, но достаточно комфортной квартирке на самой окраине Лютного переулка, которую снял за сущие пустяки (всего-то двадцать галлеонов в неделю). Одни окна его пристанища выходили на бордель, другие - на кладбище, пополнявшееся за счет неудачливых посетителей Лютного и экспериментов его обитателей. За стенкой у него жила вполне мирная, большую часть времени, чета оборотней, а этажом ниже, некромант-сатанист, чьи заунывные вопли призывов вместе с черным вонючим дымом, исходившим от прибывающих на зов демонов, иногда доносились до Поттера. В общем, обстановка была вполне привычной и комфортной. Освежив в своей памяти всякую полезную волшбу, которую яростно запихивали в его бедную голову годами, он стал варить аконитовое зелье соседям, в обмен на вкусные супы и договорился с некромантом, установив ему новый защитный контур высшего уровня всего за пятьдесят галлеонов. Гарри навешал столько защитных заклинаний на свои апартаменты, что однажды к нему даже заглянули авроры, пылавшие исследовательским интересом, что же такого хранится в квартире, защищенной лучше, чем лавка темномагических артефактов. Не найдя ничего противозаконного, они горестно удалились, а Поттер задумался, кому бы еще причинить добро своими талантами. Его деятельная натура подсказала ему прекрасное решение, и Гарри, уставший от постоянных выходок непоседливых обитателей кладбища, любимым развлечением которых было, похоже, сиротливо и жалобно подвывать по ночам под его дверью, застенчиво пошкрябывая её когтями, отправился утихомиривать его обитателей. Силой и мощью, дабы одним взмахом длани высосать всю некроматическую энергию места, на манер Волдеморта, Поттер, увы, не обладал. Зато, обладал излишком свободного времени и достаточно дурной головой, чтобы наведываться на кладбище регулярно и упокаивать его обитателей поштучно, в порядке живой очереди. Для начала, самых агрессивных и бросавшихся на мирного визитера. Примерно за таким занятием, Гарри и застал охотник на нечисть, очень недовольный, что не может выполнить щедро оплаченный заказ на упокоение бабушки, не желавшей почивать с миром, а предпочитавшей являться под окна счастливым наследникам в очень даже материальном виде, пусть и слегка разложившемся. Гарри сочувственно покивал, доверительно поведав, что оная бабушка не только наследникам доставляла хлопот и щедро предложил разделить оплату пополам. Охотник, стал было спорить, но куда ему было до Поттера, воспитанного на базовом принципе Темного Лорда, что любое поднятие задницы с дивана должно приносить прибыль и служить великой цели. (Часть про цель Гарри обычно уже пропускал мимо ушей, но вот про выгоду в его голове осело накрепко). Затем, по инициативе охотника, он ввязался еще в парочку заказов, и даже сам не заметил как так получилось, что ближе к середине лета к дверям его обители уверенным ручейком потекли маги, которым нужно было то снять проклятье, то наложить, то разобраться с какими-нибудь своеобразными проблемами на почве Темной магии. Поттер даже сообразить не мог, в какой момент, его, мелкого и в целом худосочного, приняли за великого специалиста, но факт оставался фактом и впору было уже открывать магическое агентство в стиле "Сниму порчу и сглаз с вас, вашего кота и вашего унитаза". Клиентура была специфической, чаще всего, в силу собственной незаконной деятельности она никак не могла податься в аврорат, где их проблемы бы решили быстро и основательно, поэтому, персона Гарри Поттера в силу соседства с Темным Лордом отлично разбиравшегося если не в способах создания, то уж усекновении темных тварей, была для них сущим подарком. Самопровозглашенному специалисту жаловаться было не на что - дело приносило и деньги, и стабильные развлечения, настолько регулярно, что порой Гарри было некогда даже поспать. Пролетевший август он даже не заметил, пока в его окошко не постучалась недовольного вида большая черная сова. Лордовская, радостно узнал Поттер, и быстренько выпроводив очередного посетителя, жаловавшегося на агрессивную сковородку, подкарауливавшую его ночью в темных углах дома, нетерпеливо распахнул окно и жадно принялся читать первое послание, которое дядюшка Марволо соизволил ему отправить этим летом. По опекуну он скучал настолько зверски, что это удивляло даже его самого. Не разделяя ни в малейшей степени решительно никаких взглядов Темного Лорда, он не мог не восхищаться его силой и страстной настойчивостью в достижении собственных целей. В смутных детских воспоминаниях еще мелькала безносая красноглазая фигура, но сейчас Лорд обрел внешность харизматичную и непристойно молодую, вполне себе подходящую, дабы воспитанник порой засматривался на точеные скулы и синие глаза. В основном, правда, при виде Гарри эти глаза пылали возмущением, а из идеально уложенной прически выбивались прядь, пока Томас яростно его отчитывал за очередную провинность. Иными словами, Поттер был слегка увлечен своим опекуном, но тщательно скрывал этот факт, примерно себе представляя, с какой радостью Волдеморт использует подобного рода привязанность в каких-нибудь своих запутанных планах. Лорд, в своей лаконичной манере, писал, что в кои-то веки доволен поттеровским выбором деятельности, хоть и недоумевает, почему его подопечный предпочитает разменивать свои силы на мелочевку из Лютного, и милостиво приглашал его вернуться на последние несколько дней августа в его поместье, дабы повидаться перед отъездом в Хогвартс. Едва дочитав послание и не раздумывая ни секунды, Поттер накрепко запечатал дверь квартирки, которую он за лето уже привык считать своей, с мыслью, что оплату за год он пришлет хозяину попозже, и аппарировал. Волдеморт задумчиво разглядывал явившегося под его очи Поттера, прямо-таки радиационно-нездорово светящегося от радости встречи. Его прекрасный план по устранению воздействия на его жизнь мальчишки сработал с блеском. Откровенно говоря, Том был уверен, что его наказание осядет либо у блохастого крестного, либо у Предателей крови, и был готов даже морально смириться с этим, если взамен, у него будет спокойное лето, без мальчишки, который вечно впутывался в проблемы, откуда Лорду его приходилось вытягивать, жертвуя своим бесценным временем. Но Гарри достаточно сильно удивил его, как выбором места для жизни, так и избранным занятием. Лорд даже впервые в жизни задумался, что из Поттера может в действительности что-то и получиться. Разглядывая мальчишку, он отметил, что отдельная жизнь явно пошла ему на пользу. Тот подвытянулся, впрочем, став чуть-ли не еще более худым чем раньше, загорел и как-то неуловимо повзрослел. Ему шло. — Явился. — наконец недовольно выдал Риддл. Поттер даже опешил от такого "теплого" приема. Будто он сам сбежал из дома, за что его и отчитывали. — И я тоже очень рад тебя видеть, — негодующе посмотрел на него в ответ мальчишка. Волдеморт развеселился, видят боги, он даже немного скучал. — Что ж, похоже, дела у тебя обстоят неплохо, раз ты продолжаешь мне хамить. Нашел призвание всей своей жизни? — Может и нашел, это мое дело, — недовольно засопел Поттер. —Летающий унитаз? Серьезно, Гарр-ри? —Лорд с издевкой посмотрел на него, слегка приподняв бровь. Поттер смутился, ну да, снимал он одно такое проклятие, было дело. — Так и знал, что ты за мной следил. А как же байки о самостоятельности? — Само собой, —ничуть не смущенный, ответил Волдеморт — Я был уверен, что тебя хватит максимум на пару недель. Но твое шило в заднице, кажется, впервые в жизни тебе помогло. Из уст Лорда подобное стоило расценивать как высочайшую, доселе неслыханную похвалу. Гарри расплылся в широченной улыбке и сделал то, что собирался почти все эти долгие три месяца. Шагнул вперед, и сгробастал своего Лорда, стоявшего перед ним в холле как унылый призрак, проглотивший палку, в крепкие объятия. Волдеморт настолько опешил от подобных действий, что в первое мгновение, даже не стал плеваться проклятиями. Не встретив сопротивления, Гарри умиротворенно вздохнул и удобно пристроил голову на чужом плече, зажмурив глаза от удовольствия и довольно пробормотал: — Как же я соскучился. И все-таки, я тебя ужасно люблю! Волдеморт подумал, что пожалуй, сейчас он бы даже обрадовался, полыхни его кабинет адским пламенем, избавляя от неловкой ситуации. Настолько растерянным он не ощущал себя чуть ли не со времен приютского детства. Воистину, Поттер умел приносить такие проблемы, о возможном существовании которых он даже задуматься не мог. На секунду в мыслях Темного Лорда абсурдно промелькнуло, что возможно, именно создание проблем и было Великой Силой, которой обладал Поттер.