Поттерами не становятся, Поттерами рождаются!

Поттер перевернулся с живота на спину, лениво раскинув руки в позе «морская звезда отдыхает» и блаженно замычал. Горячее южное солнце в самом зените дарило его бледной тушке невиданное для английских туманных берегов блаженство. — Ультрафиолет оставляет ожоги и вызывает рак кожи, — раздался у него над ухом недовольный голос. Гарри лениво приоткрыл один глаз. От присевшей рядом фигуры волнами расходилось недовольство и мировая скорбь о бесцельно потраченном времени. Впрочем, и тут Поттер распахнул глаза пошире, ради вида Волдеморта в плавках, можно было вытерпеть и нашествие упырей на Поместье, не только обычное дядюшкино ворчание, к которому у него тем более давно был выработан железный иммунитет. Хотя, если рядом с тобой Темный Лорд, упыри как проблема, да и в принципе, как факт, существовать перестают… Залипнув на вид бледной кожи опекуна и кубики пресса, «И когда только находит время?» Гарри запутался в собственной мысли и пропустил начало фразы. — … ты согласен? Находясь в расслабленном состоянии, мы порой совершаем ужасные ошибки. Оглядев безбрежный песчаный пляж и плещущийся рядом океан, не желающий признаваться в невнимании к словам Величайшего и Ужаснейшего, Поттер выдал многозначительно-согласное «Угу», смутно надеясь, что не подписывается на разбор пизанской башни документов, вот уже как полгода активно растущей на столе его дядюшки. — Серьезно? — удивление в голосе Волдеморта было настолько явным, что Гарри мгновенно очнулся от сонной дремы. «Ежечки-кошечки, что я только что пообещал?!» — Уж лучше бы это были документы! — с невыразимым отчаянием, но очень-очень тихо, бормотал Гарри себе под нос пару часов спустя, стоя рядом с дядюшкой посреди искусно украшенного к празднеству парка, раскинувшегося рядом с огромным Мэнором, принадлежащим австралийскому Министру Магии. Воротник дорогущей рубашки безжалостно натирал шею. Мантия путалась в ногах и мерзко липла к коже, а от палящей жары не спасали даже охлаждающие чары. Улыбка на губах дядюшки казалась как никогда приклеенной, а уголок губ, как подмечал Поттер, бросая на него косые взгляды, нервно подергивался. Впрочем, внешне Волдеморт выглядел привычно безупречно. Все пять слоев положенных церемониальных одежд, плюс мантия сверху, сидели на нем отлично, (в отличие от самого Поттера, который от жары больше напоминал разварившийся голубец), и казалось, совсем не мешали дышать и непринужденно двигаться. — Если что-то пойдет не так, я заставлю тебя жестоко пожалеть о факте своего рождения, — угрожающе прошипел в его сторону Лорд ни на йоту не меняя приветливого выражения лица. — Мы на другом краю света, одни, в стране, где за один намек на темную магию людей отправляют целоваться с дементорами. Разве что-то может пойти не так? — максимально наивно уточнил Гарри, пытаясь незаметно стряхнуть с подола мантии здоровенного паука, свалившегося на него из зарослей и явно жаждущего пообщаться с английским магом поближе. — Инсендио! — недовольно буркнул Волдеморт, одним взглядом испепеляя насекомое, не терпевший когда кто-то отвлекается во время его речей, — Надо ли уточнять, чья идея была отправиться на отдых именно в Австралию? — Это была отличная идея! — возмущенно вскинулся Поттер, но увидев, как к их паре приближается очередная делегация австралийских магов, а Темный Лорд усилием воли пытается придать своему лицу, отвыкшему от таких упражнений, приветливое выражение, тихо пробормотал, — или она была такой, пока кое-кто не решил совместить отпуск с работой... А ведь все так хорошо начиналось! Пойманный на симуляции болезни Темный Лорд, вместо того, чтобы признаться и раскаяться в припахивании не созданного для политики Поттера к министерским делам, занял позицию глухого отрицания. "Да, у него бедный и ослабленный организм, да, он погибает под бездонной прорвой дел, и нет, чтобы помогать бедному дядюшке, только неприятностей от тебя и жди! Волдеморт уже не молод и его подорванная нервная система требует отдыха... тобой же, проклятье на мою голову, и подорванная! Нет, он не станет извиняться, это Поттер должен на коленях просить прощения за свой бесконечный список прегрешений, который Лорд сейчас ему припомнит, начиная с трехлетнего возраста..." И все в том же духе. На моменте, когда дядюшка выдал, с максимально довольным выражением лица: — Ты так трогательно рвался за мной ухаживать, разве мог я отказать дорогому воспитаннику в столь благородном порыве?! В голове у Гарри, оскорбленного до глубины души пренебрежением к своим попыткам помочь, сложился коварный план. Для его осуществления, были нужны свидетели, и Поттер с легкой душой бросил абсолютно бессмысленные попытки воззвать к несуществующей совести Темного Лорда, оставив последнего предаваться сладкой иллюзии, что он переспорил Гарри. Затаивший добро Поттер, несколько дней зорко следил за опекуном, всюду следуя за ним по пятам и упорно объясняя свое странное преследование страшной тревогой за подорванное дядюшкино здоровье. Волдеморт, разумеется, не верил ему ни на грамм, но и причин гонять от себя периодически бывавшего полезным мальчишку не находил. Лорд отчаянно не желал признаваться даже самому себе, что где-то в глубине души был весьма рад постоянно видеть Гарри, в тревогах за которого он провел все последние недели. Окружающие Темного Лорда волшебники тоже постоянно осведомлялись о здоровье господина Министра, кто-то с тревогой, но большинство с очень тайной надеждой, что злобный диктатор порадует своих подданных скорейшей смертью. Назло всем врагам, Волдеморт был полон сил и прямо-таки лучился здоровьем, что несколько осложняло поттеровский план, но отнюдь не делало его невыполнимым. Все, что было нужно Гарри - это Белла. И госпожа Лестрейндж его не подвела. Подходящий момент представился Поттеру на очередном полуофициальном ужине, на котором присутствовал довольно широкий круг приближенных. Чтобы не терять времени Лорд часто практиковал подобное: и поесть и обсудить дела средней важности. Беллатрису Лестрейндж и Гарри Поттера связывали отношения умеренной симпатии. Ни на какую любовь со стороны женщины, кроме Темного Лорда, никто претендовать не мог, но мальчишку Белла воспринимала как некую разновидность Нагайны, и относилась соответственно. Поэтому, подсевшего к ней за ужином Поттера восприняла абсолютно естественно, как и разговор, который он завел о здоровье Волдеморта. Опасения юноши, что её дорогой господин оправился от болезни не полностью и ему жизненно важно отправится в отпуск в теплую страну, подальше от всей политической кутерьмы, она приняла очень серьезно, и со всей страстью начала делать то, на что Гарри и рассчитывал. Заботиться. Забота Беллы, как на собственной шкуре когда-то испытал Гарри, могла быть очень опасной штукой. Страшной в первую очередь в своей безграничности. Не прошло и нескольких часов, как все Пожиратели уже были в курсе, что Повелителя надо спасать, то бишь скорейшим образом отправить в отпуск. Сказать, что Волдеморт поддался царившему настроению и мирно упаковав чемоданы отбыл в теплые края было бы страшно преуменьшить. Лорд с абсолютным безразличием пропускал мимо ушей все "тонкие" намеки и чихать хотел на обеспокоенность своих подчиненных его драгоценным здоровьем. Понимать, что вокруг происходит что-то не то, Том начал на третий день, когда спускаясь к центральному камину в своем Поместье наткнулся на гору апельсинов в центре залы. — Что это? — недоуменно потыкал носком туфли один из фруктов Темнейшество. — Апельсины очень полезны при ослабленном иммунитете, Милорд, — раздался голос Долохова, невидимого из-за горы оранжевых даров природы. Это стало началом конца. Обеспокоенные Пожиратели ежечасно волокли Лорду свои дары "для поправки здоровья", прибавляя домовикам головной боли, куда это хозяйство складировать. Фрукты, рыба, маггловские витамины и даже на кой-то черт манговое дерево в горшочке. Последней каплей стала недоуменно моргающая при виде Волдеморта секретарша: — Ми-ми-милорд? Б-боюсь я отменила сегодняшнюю встречу с австрийцами... Вы же в отпуске? Наведя страх и ужас и добившись того, что встреча таки состоялась, вернувшийся домой Волдеморт обессиленно рухнул в кресло, чтобы тут же с воплем подскочить с него. На кресле лежал слегка помятый, но все еще гордый, огромный кактус, перевитый кокетливым розовым бантом с надписью "Прекрасному Милорду для поднятия здоровья, от верной вам Д. Амбридж". Подняв с кресла кактус, Лорд мрачно пробормотал: — Кажется, я как никогда сильно хочу сбежать из этого дурдома... Из-за двери тут же выглянула растрепанная поттеровская голова. Голосом змея-искусителя, Гарри произнес одно слово: — Австралия?