Поттерами не становятся, Поттерами рождаются!

В незашторенные окна нещадно светило солнце. Беспардонный свет, бьющий прямо в лицо, заставил Волдеморта если не полноценно проснуться, то всплыть из уютной сонной темноты к жестокой реальности. Перекатив голову по подушке, стремясь укрыться от раздражающего светила, Том сдавленно застонал. В голове медленно и тягуче перекатывалась боль, а во всем теле была страшная слабость. От одной мысли, что нужно открывать глаза и что-то делать, мутило. Несколько минут Риддл потратил на упорядочивание воспоминаний о том, что привело к столь плачевному состоянию. Следом, сразу пришли мысли о гигантском списке дел на сегодня и Волдеморт подскочил в постели как проспавший экзамен студент, нервно оглядываясь. Он в своей комнате, времени не меньше двух часов дня, встречу с послами он проспал, рядом дрыхнет Поттер. Стоп. Том недоумевающе уставился на главную причину своего трехнедельного недосыпа и помотал головой. Видение не спешило развеиваться. В отличие от самого Волдеморта, Гарри выглядел во сне вполне здоровым, румяным, и вообще, каким-то отъевшимся, насколько данное понятие было применимо к тощему подростку. Первую, спонтанную вспышку счастья, "Жив! Рядом!" смыла волна неудержимой ярости. Он, значит тут ночей не спит, недоедает, нервничает, совсем слуг загонял, а это недоразумение... — ГАРРИ ПОТТЕР!!! — зарычал Том в ярости, и решительно потянулся к палочке. Подпрыгнувший от вопля Поттер осоловело заморгал глазами, с трудом фокусируясь на Волдеморте. — Круцио! — прошипел пепельно-серый от гнева дядюшка, направляя палочку на Гарри. Из неё вылетел тоненький красный лучик, погасший с тихим "пшик", даже не долетев до Поттера. Волдморту же показалось, что он как минимум переместил Стоунхендж в Нью-Йорк. Кровать радостно приняла в свои мягкие объятья его бессильно рухнувшее тело, а из носа брызнула кровь. — Дядюшка?! Дядя... Эпискеи! Энервейт! Том!...Том!!! Голос проблемного мальчишки доносился словно сквозь толщу воды, все тише и тише, пока не пропал совсем. Второе пробуждение было уже лучше. Голова была все еще тяжелой, но отбойный молоток внутри уже кто-то выключил. В теле была сильная слабость, но по крайней мере, Риддл чувствовал в себе силы открыть глаза. В комнате было темно, а свет камина освещал стоящее рядом с ним кресло и дремлющего в нем мальчишку. При виде этой мирной картины рука Волдеморта непроизвольно снова потянулась к палочке, всегда прикрепленной к держателю на запястье, но наткнулась на пустоту. Он судорожно ощупал пространство вокруг себя, не находя ничего и с трудом разомкнув пересохшие губы тихо прошептал: — Акцио, палочка Лорда Волдеморта! — буквально по каплям выдавливая необходимую для колдовства магию. Ничего. —Эй! Ты что творишь?! — возмущенно донеслось из кресла и спустя секунду перед ним предстал Поттер во всем своем взъерошенном и босом великолепии. От разлившейся внутри желчи, лицо Волдеморта приобрело совсем уж несимпатичный оттенок. Тихим от слабости, но полным восклицательных интонаций голосом он яростно зашептал-зашипел, давясь от переполнявшего его гнева. — Немедленно верни мою палочку, Поттер! Где тебя носило, поганый мальчиш-ш-ка?! Как ты вообще посмел её взять? Видимо, я преступно мало уделял внимание твоему воспитанию, если ты находишь возможным... —Риддл закашлялся. — Тише, пожалуйста, не волнуйся, — встревоженно прошептал Гарри, присаживаясь на край волдемортевской постели и осторожно перехватывая пальцы Риддла, конвульсивно сжимающие одеяло. — Пожалуйста? — жалобно произнес Поттер, заглядывая опекуну в глаза с обезоруживающим беспокойством. Волдеморт осознал, что его ярость достигла новых, ранее неизведанных ему пределов. Гнев поднялся откуда-то изнутри опаляющей и душной волной, на миг отгоняя слабость. Он дернулся вперед, высвобождая пальцы, а его лицо скривилось в уродливой гримасе. — Круцио! С тонких пальцев сорвались красные лучи, ударившие в Гарри, и тот закричал, сгибаясь от боли. Его крик, прозвучал сладчайшей музыкой для Волдемортовских ушей. Выплеснувшийся гнев сменился ужасающей слабостью, а в глазах снова потемнело. Волшебник почувствовал, что неконтролируемо заваливается в сторону, вниз с кровати, клонясь в объятия жесткого паркета. От падения с постели его спас Поттер, мгновенно подхвативший его за талию и крепко сжавший в объятиях. От полученного Круцио его мышцы еще конвульсивно подергивались и прижатый к поттеровской груди Риддл чувствовал его дрожь. — Прости... —тихо и с удивительно глубоким раскаянием прошептал мальчишка, продолжая обнимать его. — Тебе нельзя колдовать, у тебя сильное магическое отравление и вся твоя магия борется с ним. Совсем скоро это пройдет. — Когда это ты успел освоить колдомедицину? — все еще недовольно, но значительно спокойнее, пробурчал Том. Злиться на Гарри, когда тот с трепетом прижимал его к своей груди, было несколько сложнее, чем обычно. — Я не изучал её! — с ужасом воскликнул Поттер, по привычке открещиваясь от любых намеков, что он может знать что-то больше школьной программы на уровне "Удовлетворительно". — Твои Пожиратели об этом говорили, Северус сам... Пожиратели. Риддл скривился от одной мысли, что слуги видели его в столь жалком состоянии. Словно угадывая его мысли, Поттер поерзал и неуверенно выдал: — Я их, ммм... попросил удалиться. В Поместье никого нет. Замечательно, мысленно застонал Волдеморт. Только я, Поттер и мордредова болезнь из-за которой я неспособен колдовать. Великолепно. То, что надо для хорошего управления страной и приятного времяпровождения. — Не терпишь конкуренции? — язвительно вырвалось у Риддла, он сам не понял как. Мальчишка покрылся пунцовым румянцем и максимально быстро устроил опекуна на подушках, немного отодвигаясь и старательно смотря куда угодно, но только не в полные ехидства лордовские глаза. "Черт, неужели я всерьез рассчитывал, что он просто об этом забудет?!" Мучительно пронеслось у Гарри в голове. Впрочем, если бы он поднял взгляд, то быстро бы осознал, что Риддл готов сам себе язык откусить за черт знает откуда вырвавшуюся фразу. Но на Тома он не смотрел. — Я ммм... я страшно сожалею... — Сожалеешь?! — с непонятно откуда взявшимся гневом прорычал Волдеморт, сам не понимая, почему простая фраза вызывает у него столько негатива. —Да ты вообще, осознаешь, что ты творишь?! Или способность думать тебе вовсе недоступна, и Северус прав, говоря что максимум пользы ты принесешь в виде ингредиентов?! — ловко придал своему гневу правильное направление Лорд. — Я, мне... Мне очень жаль. Такое больше не повторится, — убитым голосом промямлил мальчишка, старательно изучая рисунок пола. — Конечно нет. —отрезал Риддл, все еще внутренне кипя. —Уж будь любезен оградить меня от своих больных фантазий. Немедленно верни мне палочку, — холодно потребовал он. — Нет. —Прости, ЧТО? — с изумлением переспросил Волдеморт. — Не верну, — мальчишка зажмурился и сжал кулаки, — тысновабудешьколдовать! — Поттер, — с ледяным спокойствием произнес Лорд, — ты нарываешься на Смертельное проклятье? — Я сам все сделаю! — воскликнул мальчишка, наконец вскинувший на него глазищи и умоляюще сложив в молитвенном жесте ладони. — Хотя бы день? Я наколдую все, что скажешь! Волдеморт неприятно рассмеялся. — Ты? — он окинул Поттера презрительным взглядом. — Напомни мне хоть один случай, когда твои действия не приводили к катастрофе?! — Ну, как-то же я дожил до своих лет, — немного оскорбленно пробормотал Поттер. —Сомнительное достижение, — скептически отмахнулся Лорд. — Не сомневаюсь, тебя оно скорее расстраивает! — вскочил Гарри, с обидой уставившись на Лорда. — Несомненно, ты бы предпочел, чтобы я до этого дня не дожил? Полезного-то мага, у тебя из меня сделать не вышло?! Риддл изумленно посмотрел на практически истерящего Поттера. Мальчишка был далек от тонкой душевной организации, и задевали его разве что метко брошенные самонаводящиеся чары, ибо от обычных он давно научился уворачиваться, а на все многочисленные слова и тирады реагировал примерно как слон на дробины. — Тогда на кой черт, прости, тебе понадобилась, сбиваясь с ног, меня искать по всей Англии? —обвиняюще закончил свой спич Гарри. Его губы подрагивали, а из глаз, казалось, вот-вот брызнут слезы. — И по близлежащим странам... — педантично поправил его Лорд, разглядывая Гарри как крайне любопытный экспонат в музее. — Что? — ушедший во внутреннее перечитывание своего личного списка обид к Волдеморту, Поттер недоуменно посмотрел на него. — Не только в Англии, но и по близлежащим странам, — любезно повторил последний. Добившись внимания во взгляде напротив, он сухо продолжил: — Мальчик, так уж сложилось, что ты часть моего имиджа. — Провальная часть, — не удержался от смешка Поттер. — И поэтому, я несу за тебя ответственность, как минимум, пока ты не достигнешь совершеннолетия, — с нажимом продолжил Волдеморт, игнорируя его реплику. — Супер. Отпад. — Поттер скрестил руки на груди, и хмуро посмотрел на опекуна. — Только один вопрос. И на кой черт тебе это нужно?! Том вскинул брови. Ругающийся Поттер... это было что-то новое. — Мои причины тебя не касаются, Гарри, — спокойно ответил он, с удовольствием наблюдая за раздувшемся от негодования, как кобра, мальчишкой. "Еще бы самому эти причины знать". Предательски промелькнуло в голове у Лорда. — Ну, очешуеть! — возмущенно выпалил Гарри. Разумеется, дядюшка, как обычно ушел от ответа на вопрос. — Я могу, хотя бы... — Ты можешь, — перебил его Волдеморт, — прямо сейчас вызвать сюда Люциуса, Северуса и Беллу. А заодно, принести мне синюю папку с моего письменного стола. Поттер снова подозрительно замялся. — Ну, что еще? — закатил глаза Риддл, — Это слишком сложное поручение? — Эмммм, боюсь, что визитеров не будет. Я активировал твою защитную сферу, а снять её можешь только ты. —Действительно, — хмыкнул Лорд, у которого уже даже не оставалось сил злиться, в конце концов, на фоне с побегом на пару месяцев, вечные антистратегические и поспешные действия Поттера были уже привычными, — следовало догадаться, что Защита, это единственное, что остановит мою Беллу от присутствия рядом с моей постелью. — Ну, что же, в таком случае, будь так любезен навестить Люциуса и принести мне его доклад о переговорах с русскими. Обрадованный, что дядюшка не стал пилить его за самоуправство с Защитой, Поттер подскочил и понесся к двери. — Синяя папка, Гарри! — недовольно донеслось до него с кровати. Спустя пару дней, с таким энтузиазмом предложенная Поттером идея заботиться о немощном Темном Лорде, уже не казалась Гарри такой уж гениальной. Дядюшка засыпал его горой мелких и крупных поручений до полной потери поттеровского сознания. Вместо того, чтобы как приличному больному, мирно лежать в постели, тихо постанывая и умирающим голосом время от времени просить воды, Лорд, ни секунды не сомневаясь, пинком отправил Гарри в хитросплетения политических и организационных интриг, замещать Его Темнейшество на всех встречах, обедах и ужинах. Поттер, как белка с подожженным хвостом, носился между Лордом, его слугами и Министерством, передавая супер-важные и мега-секретные послания, раздавая поручения и приказы от имени Лорда, и даже начиная покрикивать на Люциуса. Прекрасная картина, как он денно и нощно сидит у лордовской постели, подавая ему нужные бумаги, раздвигая шторы и готовит ему супчики для скорейшего выздоровления, разбилась о суровую реальность. Супчики были Волдеморту до фонаря, а бумаги и прочие мелочи прекрасно приносили домовики. Лорд алкал информации и побыстрее. Еще быстрее, еще! Поттер, тебя что, в детстве заклятием замедления приложили?! Как-то подозрительно легко смирившись с отсутствием палочки, дядюшка третировал Гарри бесконечными упражнениями в наложении каких-то хитрых чар на послания, заставил перенастраивать Министерский щит в соответствии с новыми мудреными поправками, припахал к контролю наложения чар на оборотней, а апогеем стал его приказ отправиться в Россию для финального подписания договора о сотрудничестве с русскими магами. Случилось это на третий день Лордовской болезни. — В Россию?! Ну, это уже чересчур! Да это за миллион километров отсюда! — Всего две с половиной тысячи, — раздраженно поправил Волдеморт, не отрывая носа от разложенных на кровати бумаг, чьи стопки, громоздящиеся вокруг, уже частично скрывали его фигуру. Нос, кстати, уже не казался покойницким, а был очень даже симпатичным. На щеках у темнейшества цвел румянец, а глаза очень довольно поблескивали. — Да что я им скажу?! — продолжал возмущаться Гарри. — Я не знаю русского, и вообще не в курсе кто их лидер! — И замечательно, — сам себе кивнул дядюшка, — упаси тебя Мерлин, сболтнуть лишнего, русские страшно обидчивы. Будешь молчать, улыбаться и кивать как идиот. Все, как ты любишь. Нужно просто поставить подпись на подготовленных мной документах в торжественной обстановке. Поттер подозрительно посмотрел на Волдеморта. — Ты еще здесь?! — проворчал дядюшка, оглядывая подопечного недовольным синим взором и снова утыкаясь у бумаги. Спорить было бесполезно. Спустя неделю, в голове у Гарри забрезжили первые сомнения. Они появились бы и раньше, но Лорд настолько мастерски занимал полный поттеровский день всевозможными делами, что у него едва оставалось время на сон. Задумавшись же, Гарри в ужасе осознал, что дядюшка ловко спихнул на него кучу административных вопросов, участия в которых мальчик всеми силами избегал всю жизнь. Черт побери! Гарри вовсе не желал знать, какие стадии должен проходить законопроект перед принятием, и уж тем более, вносить совершенствования в эту процедуру! И разбираться в земельных конфликтах магов он не стремился! И выслушивать начальника аврората о проценте нераскрытых дел! Тем более, что если вначале, Лорд дотошно расписывал ему порядок слов и действий, то в какой то момент начал раздраженно отмахиваться, со словами: "Ну, подумай сам, Поттер, это же элементарно, зря ты что ли учил... (и далее, приводилось название какой-нибудь мудреной дисциплины, суть которой, Поттер действительно имел несчастье постигать, но, разумеется, ничерта уже не помнил). На робкие попытки возразить, что он де знать не знает, ведать не ведает, дядюшка подсовывал ему нужный талмуд и выставлял из комнаты. Разумеется, как честный человек, Поттер не мог допустить, чтобы от его неразумных действий пострадали люди, и честно, с переменным успехом, пытался разобраться в хитросплетениях той или иной ветви законодательства. — Как ты себя чувствуешь? — коварно спросил Гарри на исходе недели у Лорда. — Ужасно, — преувеличенно сильно шмыгнул носом Волдеморт, — страшная слабость во всем теле, — и он аккуратненько прикрыл одеялком книгу с многозначительным заголовком " О сущностях презлых и темнейших экспериментах в 17-ом веке". Вид у Лорда и впрямь не был таким уж здоровым: под глазами лежали тени, а кожа вновь вернулась к зеленовато-бледному оттенку. Поттер вновь испытал легкий приступ раскаяния, но не дал сбить себя с толку. — Может попробуешь что-нибудь наколдовать? — с надеждой спросил он, выкладывая перед Лордом на постель его палочку. Тот отреагировал на предмет очень странно. Недовольно поджал губы и двумя пальцами брезгливо подхватил, казалось бы, свою самую дорогую вещь. — Люмос! — но заклинание не произвело ни малейшего действия. — Как жаль, — вздохнул дядюшка и небрежно кинул палочку на тумбочку. — Так что там с оборотнями? Выйдя из лордовской комнаты Гарри аппарировал из Поместья, и наплевав на суперответственное задание, залег в своей квартире, внимательно следя за Волдемортом через камеру. Дядюшка вновь засел за вытащенный из кровати талмуд, и не обращая внимания на разбросанные вокруг него бумаги и с интересом погрузился в его чтение на долгие часы. Но наконец, поттеровское терпение было вознаграждено. Перечитав какую-то страницу несколько раз, Лорд нахмурился, в задумчивости побарабанил пальцами по губам и изящным жестом заправской феи-крестной вытащил из воздуха настоящую волшебную палочку. Поттер огласил свою квартиру победным ревом, и не глядя на то, что там колдует Риддл, аппарировал прямо в его комнату. При виде внезапно материализовавшегося перед ним мальчишки, Лорд вздрогнул, и недовыплетенное заклятие сорвалось с палочки. — БАБАХ! Поместье вздрогнуло, и во всем крыле повышибало стекла. Все предметы в комнате покрылись гарью и копотью. С трудом поднявшись, черный как трубочист и с стоящими дыбом волосами, Поттер укоризненно посмотрел на Волдеморта, потирая ушибленный бок. На Лорде и его постели не было ни пятнышка, что указывало на высокоуровневые защитные чары. — Так как ты, говоришь, себя чувствуешь? — ехидно спросил Гарри.