Академия стихийной магии и магических искусств

Так как я со всей силы вжималась в дверь, то тот факт, что двери резко за моей спиной не стало, я ощутила мгновенно. И, наверняка, неплохо бы приложилась о пол своим «местом для приключений», если бы сильная мужская рука не придержала за талию. От неожиданности я даже вскрикнула. — Ммм, мне нравится, когда ты кричишь, — с какой-то хрипотцой прошептал Гриффин на ухо. И я бы обязательно впала в шоковое состояние, если бы уже в нём не находилась. Из-за того, что мужчина наклонил голову мне открывался вид на… не знаю на что, но точно не на зал, в котором мы только что находились, а скорее на какую-то комнату. — В-вы… — начала я немного заикаясь, — вы что сейчас телепортировались? В академии запрещено телепортироваться! — О, так ты, оказывается, об этом знаешь, — наигранно удивился огневик, явно довольный моей реакцией. — Мне как-то раз один профессор ОЧЕНЬ доходчиво это объяснил. Он, знаете ли, преподаватель от Бога: объясняет так, что схватываешь налету! Гриффин в ответ на мою фразу засмеялся и даже меня выпустил. Забавляется, гад! Весело ему, видите ли. — Льстишь, Остин. Не совсем то, что я бы хотел услышать, но лучше чем твоё вечное непослушание. — О, это не лесть! Хотела бы польстить — сказала бы, что вы уравновешенный и очень добрый. — Я могу быть очень добрым, — протянул довольно мужчина и резко дёрнул меня за руку, прижимая к себе. — Но ты постоянно выводишь меня из себя. Я собирала недовольно возразить (ведь он сам начинает!), но профессор впился в мои губы. Гриффин меня целовал! Это даже в мыслях звучало глупо. И как целовал! У меня закружилась голова от того, как яростно и страстно он это делал. И это было… о, это было чертовски приятно, но какого хрена?! Я даже попыталась отстраниться, но Гриффин крепко придерживал одной рукой за шею, а второй притянул за талию к себе, ближе, слишком близком. Он вжимал моё тело в своё так, что я прекрасно почувствовала не только то, насколько хорошо подкачено и натренировано его тело, но и его желание, даже сквозь мои джинсы и его брюки. А в следующий момент, не прерывая поцелуй, он переместил свою руку с моей талии на мои «нижние девяносто», и хорошенечко так их сжал. Где-то внизу живота всё свело приятным спазмом. — Ммм… — как-то сам вырвался из меня тихий стон. И тогда огневик наконец оставил мои губы в покое, хоть и не выпустил из рук. Глаза мужчины потемнели, он слегка облизнул нижнюю губы и довольно ухмыльнулся. — Вы… вы… что вы делаете? Нет, я прекрасно понимала, что он делает. Но это единственный вопрос, который я была в состоянии сформулировать. — Целую, — расплылся он в улыбке ещё сильнее. — Зачем?! Да я просто генератор гениальных вопросов! Но на это профессор лишь наклонился и с лёгкой хрипотцой в голосе прошептал мне на ухо: — Чтобы после него лечь между твоих стройных ножек, Остин, и оттрахать тебя так, как никто и никогда не трахал. И не трахнет. В этом я уверен. Кажется, я забыла, как дышать. А мои глаза чуть не выпали из глазниц. Но дожидаться, пока я выйду из состояния шока, Гриффин не стал: он подхватил меня под мой «удачливый» зад, и через пару секунд я уже лежала под мужчиной на кровати. — Ч-что? Нет. — прозвучало как-то неуверенно с моей стороны. — Брось, Остин, ты же тоже меня хочешь. После этих слов огневик одной рукой схватил мой подбородок и втянул своими губами мою нижнюю губу, слегка покусывая её. А второй рукой начал расстёгивать мои джинсы. Его руки… губы… Как же это было приятно… Но он же мой профессор! — Подождите… Вы же мой профессаааааа, — договорить свои возражение я не успела, так как Гриффин резко вставил в меня свои два пальца и… — Мммм. — Ты уже вся влажная, и ещё споришь со мной? — мужчина довольно хмыкнул мне прямо в губы. Всё это было как-то слишком знакомо. И как же это было неправильно! Ааахх, внутри всё скрутило от движения его пальцев. Удовольствие всё росло. Но это надо остановить. Сейчас. Или ещё немного и я буду не в состоянии. Я собрала всю силу в руки, которые сейчас сжимали рубашку профессора, и… Бум! Внутри меня резко не оказалось ни пальцев, ни языка, а огневик, отброшенный воздушной магией, лежал в паре метров от постели. — Ты что творишь?! — выкрикнул мужчина, пытаясь подняться с пола. — Это вы что творите? Я же ваша студентка! Вы должны учить меня магии, а не… а не… — завершить свой логический ряд вслух было для меня чем-то слишком смущающим, так что я просто спрыгнула с кровати и начала застёгивать обратно джинсы. — Маленькая мерзавка, да ты хочешь меня ничуть ни меньше чем я тебя… — Гриффин поднялся, а в его глазах снова танцевало пламя. — Где здесь выход?! — прозвучало немного истерично. — Хочешь уйти? — кажется он и впрямь удивился, но через пару секунд указал большим пальцем на одну из дверей. — Вон там, по коридору налево. Уходи, если так хочешь. Но знаешь, Остин, твоё ребячество начинает меня порядком утомлять. А как ты успела заметить, я профессор, и уставшим мне быть не положено. Пока ты в пятёрке лучших, я не могу выкинуть тебя из академии. Но уверен, что ты там надолго не задержишься: провалишь какой-нибудь тест, например, по огненной магии, или просто нарушишь правила, за что теперь снимаются очки. Так что, как только ты окажешься вне пятёрки лучших, я подниму с ректором вопрос о твоём отчислении. А зная твою любовь влипать в различные истории, своё спокойствие я обрету очень скоро. Иди, если так ХОЧЕШЬ. Уходить, если честно, ещё минуту назад мне не хотелось, но теперь… Он что меня шантажирует?! Восемнадцатилетнюю студентку? Засранец-преподаватель?! Я хмыкнула и, гордо подняв нос, направилась к выходу. Уже схватившись за ручку, напоследок моё обиженное самолюбие не выдержало и оставило последнее слово за собой: — Вам лучше принять холодный душ, профессор Гриффин! К моему глубочайшему сожалению, за дверью оказался вовсе не коридор, как я рассчитывала, а, кажется, кабинет с несколькими дверьми, кажется, я даже видела похожий. Одна из дверей отличалась от других, хотя бы тем, что была куда больше остальных, к ней-то я и рванула. На бег я сорвалась спонтанно, так как брошенная напоследок фраза явно не польстила огневику. За большой дверью и правда оказался коридор. К моей огромной радости за мной никто не гнался, не пытался сжечь заживо или… или… Хотелось сказать изнасиловать, вот только то, что делал Гриффин было слишком приятно, чтобы называться таким словом. Как было сказано, я отправилась налево. Время, что я шла из преподавательской части академии, а потом до моей комнаты в водной башне, я потратила на размышления о произошедшем. Но в голове это укладываться никак не хотело… Я чуть не переспала с профессором Гриффином! В целом, уже через пару пролётов, когда гордость чуть поутихла, я даже… начала жалеть, что ушла??? Нет, быть такого не может! Ещё раз, а чего я ушла? Внутри всё сжалось от образа мужчины. Сильный, уверенный в себе, огневик… немного стыдно подумать, но мой профессор… Он... он меня целовал! И как целовал!!! Внизу живота опять всё скрутило приятным спазмом. Может вернуться? Нет! Конечно, нет! Дорога до комнаты для меня была полна терзаний. Да и придя туда, легче не стало. Сначала с Амеей мы обсуждали тест, правда длилось это не долго: я сказала, что всё нормально, так как мысли были об ином, а соседка рассказала, что ей досталась южная локация на границе с Западом (то есть водной территорией), так что было не особо сложно. Затем подруга спросила, почему я веду себя как-то странно… Наверное, «школа отца» сыграла какую-то роль, но доверить Амэе мою обретённую тайну я не смогла. Я знала её не так давно, и где-то в глубине души она оставалась, как выражался отец, «непроверенным человеком». Поэтому отмахнулась тем, что переживаю за Афину. Время обеда из-за одного наглющего огневика я пропустила, но соседка, решив, что я опять (цитирую) «отправилась на поиски проблем», в очередной раз стащила мне немного еды. Как же я была в этот момент ей благодарна: есть хотелось жутко. Пока я ела, Амэя рассказывала свежие сплетни, что успела узнать за завтраком и обедом, на которых я отсутствовала. Поначалу хотела сказать, что чья-то личная жизнь меня не особо волнует, и попробовать ненароком что-нибудь узнать про Гриффина (а то я как-то раньше им не интересовалась), но сплетни и впрямь оказались впечатляющими: — Представляешь, — начала девушка. — Сегодня ночью было совершено покушение на Генриха Норберга! Я от шока даже пирожком подавилась. Подруга хотела помочь и похлопать по спине, но я лишь показала, что в порядке, и чтобы та перешла к подробностям. — Вчера вечером в поместье Норбергов был приём, на котором кто-то пробрался в кабинет лорда Норберга и поставил там заклинание взрыва, скрыв его маскирующими чарами. Это очень странно и немного жутко… там же повсюду куча щитов и разных защитных заклинаний. То есть волшебник должен был обладать невероятной силой. Пока что удалось отследить лишь то, что в кабинет проникли во втором часу ночи. Так что проверяют всех, кто в то время был ещё в поместье. Но это почти все гости, так как расходиться начали лишь ближе к трём… — Что с лордом Норбергом?! — слишком взволновано перебила я девушку, но Амэя даже не заметила. — Жив. Он же один из сильнейших воздушных магов, так что жив, хотя и не без помощи магии. Ему очень повезло: он зашёл в кабинет сразу после приёма, ещё не успев снять защитный амулет. Так что сейчас он хоть и в Главной больнице, но, кажется, в порядке. На ближайшую неделю его обязанности и полномочия перешли к Фросту. Его же поэтому и не было на сегодняшнем тесте, хотя, говорят, собирался прийти. Сейчас ведётся расследование, но пока зацепок нет… Амэя продолжила рассказывать дальше, а я с трудом выдохнула. Жив. Папа жив! Как же я испугалась! Но нападение… Кому вообще такое пришло в голову? Да, Генрих не славился любвиобильностью, но убийство… зачем? Во-первых, это огромный риск: даже за покушение на убийство члена совета — смертная казнь. Во-вторых, на его смену тут же придёт Фрост, который точно продолжит политику отца. В-третьих, зачем сразу убивать? Мы живём в то время, когда смерть не является необходимым фактором каких-либо перемен. До самой ночи я прокручивала в голове то, что произошло в доме Норбергов, даже о Гриффине забыла. Я ведь, возможно, даже видела несостоявшегося убийцу, так как была на приёме. Потом ещё долго крутилась в постели: спать хотелось, но мыслей было слишком много, чтобы уснуть. В итоге решив, что следствие со всем разберётся, что я ничем не могу помочь, и что раз Генри жив, то надо постараться отпустить ситуацию. И без моей задницы там разберутся. Но даже после этого решения, уснуть мне удалось лишь к рассвету. Понедельник день тяжёлый… Как же хотелось прогулять пары. Но теперь я никак не могла терять баллы — из академии вылететь очень не хотелось. Пришлось вставать, приводить себя в порядок и идти грызть гранит науки. Во время занятий Колетти напомнила про моё наказание, на котором я сегодня с семи до девяти вечера должна убирать склад. Чёрт, а я про него уже и забыла. Добивочкой моего состояния стала пара по основам боевой магии, на которой профессор Хорон, кажется, решил утомить нас до смерти. И ладно я, моя физическая подготовка и впрямь неплоха, половина водников после занятия даже не пошли, а скорее поползли в медчасть за восстанавливающими зельями. За обедом все присутствующие обсуждали Генриха, ни одного из сыновей которого здесь не было. Единственным плюсом случившегося с отцом стало то, что Афина, забыв о своих проблемах, обеспокоенно поинтересовалась как я. Вот он — настоящий друг: мои переживания для неё всегда важнее собственных. От этой мысли стало тепло на душе. Я лишь ответила, что в порядке, хоть и переживаю из-за случившегося. На самом деле я бы с радостью оттащила в какой-нибудь укромный уголок Афину: расспросила бы как она, рассказала о Гриффине, послушала её поддержку в отношении покушения на Генриха. Но я была слишком вымотана и хотела спать. Так что вернулась в комнату и, поставив будильник на полседьмого, мгновенно уснула. Вставать и идти что-то убирать, как и утром, не хотелось жутко. В школе я обычно находила того, кто выполнит наказание за меня, или просто их прогуливала, или придумывала, как отмазаться. Но терять добрый настрой профессора Коллети и заодно такие необходимые теперь баллы было недопустимо. Пришлось умыться, закинуть в себя еду, которую в очередной раз принесла мне Амэя, и тащиться отрабатывать свои проказы. Склад представлял собой пристройку к академии. Там хранился весь магически и не магический инвентарь в каких-то неисчислимых количествах. Именно из-за наличия слишком разных предметов обихода, на всей территории пристройки были наложены антиколдовские чары. Поэтому на самом складе убирались редко, да и сами предметы после использования, как правило, никто в надлежащий вид не приводил. Так что старшекурсники иногда даже называли данное помещение помойкой. За два часа отмыть здесь всё было невозможно, но я этого и не планировала. Может, понатираю какой-нибудь мяч всё это время и вернусь отдыхать в комнату. Но удача явно давно меня покинула, ведь стоило перешагнуть порог склада, как я обо что-то споткнулась и полетела своей мордашечкой на пол. Я точно бы расквасила свой прелестный носик, если бы смотритель склада не схватил меня чуть выше локтя, предотвращая падение. Правда дёрнул он меня за руку очень не слабо. — Эй, а поаккуратнее нельзя? Вы мне чуть руку не выдернули! — Так ты теперь ко мне обращаешься на Вы. И, Остин, ты как-то слишком завуалированно произносишь слово «спасибо», — раздался слишком знакомый и насмешливый голос рядом, чтобы принадлежать смотрителю. — Норберг? — подняла я удивлённый взгляд на Кая, которого и перепутала со смотрителем. Ничего ответить мне воздушник не успел, так как раздался громкий и строгий голос уже реального смотрителя склада. — Оба нарушителя правил на месте — хорошо. Мальчишка, твоя задача очистить все мётлы, — мужчина большим пальцем указал на огромную кучу хоть и аккуратно сложенных, но ужасно грязных мётел. Все в засохшей грязи, песке, земле… Я не сдержалась и хихикнула. — Дамочка, а вас ждут котлы: все они должны быть начищены до блеска, — теперь он указывал на огромное количество измазанных непонятно в какой гадости котлов, стоявших рядом с метёлками. Настала очередь Кая хихикать. — Постойте, — начала я возражать. — У меня два часа наказания! Два ЧАСА, не две жизни, потому что именно столько понадобится, чтобы их оттереть! — С ними вполне реально справиться за два часа, надо просто постараться, а не лентяйничать! Это наказание, а не курорт! Так что если не успеете за два часа, то это ваши проблемы. Можете приступать. Всё необходимое для мытья — рядом с вашим инвентарём. После этого смотритель направился к выходу. А у меня от одного вида этих грязнючих, огроменных, чугунных уродцев начал дёргаться глаз. — Блеск! Уверена, для него в аду будет отдельный котёл: самый грязный из всех, что только могут быть, — выругалась я после того, как мужчина вышел со склада. — Остин, радуйся, что он за твоё хамство, ещё сверху тебе часов не накинул, — вставил Кай, который уже устраивался около мётел. — Как ты с таким характером вообще школу закончила? — Кто бы говорил?! Только я, в отличие от некоторых, добилась всего своим умом и старанием. Папочки, который обо всём мог договориться, у меня не было. Лицо воздушника после моих слов вмиг потеряло все намёки на веселье. Норберг в одно мгновение стал серьёзным, а в его глазах, кажется, даже блеснули льдинки. — Закрой свой рот, Остин! Ты ничего обо мне не знаешь. На его грубость очень захотелось ответить ещё злее, но я тут же вспомнила, где сейчас Генрих. Наверное, Кай за него очень переживает. Поэтому рот я действительно прикрыла и молча приступила к своей части наказания. Следующие полчаса мы провели в полном молчании, слушая лишь звуки скрябонья по чугуну котлов и шелест натираемых веток и древца мётел. Вытерпеть это болтушке-мне было непросто. Поначалу я даже хотела спросить, за какие заслуги здесь однокурсник, но свежие воспоминания о резко окончившемся разговоре не давали столь кардинально сменить тему. — Прости, — пискнула я, когда эта своеобразная тишина стала невыносима. — Я слышала, что случилось с лордом Норбергом. Ты, наверное, волнуешься за него, а я… — Ха, делать мне больше нечего! После этих слов я перевела взгляд на Кая. Волшебник снова ухмылялся, но совсем не так, как полчаса назад. В нём не было ничего весёлого, скорее немного злости, холод и презрение. — Я… не понимаю, — выдавила из себя. — Ничего отцу от этого взрыва не будет. Переживёт. Это СМИ раздули скандал. — И ты совсем за него не переживаешь? — Хмм, с чего бы? Он бы за меня не переживал. По тому, как усилилось натирание метёлок, можно было сказать, что мысли о Генрихе злили парня, а вовсе не заставляли беспокоиться. — Но кому вообще могло прийти в голову его убивать, так рискуя? — решила я сменить тему на ту, что действительно меня интересовала, раз уж предоставился такой случай. — Его же тут же заменит Фрост. Или он куда лучше лорда Норберга? — Я бы сказал, что он куда хуже! — Что? Хуже? — О, ещё как. Ты просто не знаешь моего брата. Все эти сказки влюблённых в него дурочек про ледяного принца, который злой и холодный лишь снаружи, а внутри совсем другой — чушь! Хотя… он и правда внутри другой: куда злее, беспощаднее и холоднее, чем ты можешь себе представить. У Фроста огромный магический потенциал, но в отличие от нас с братьями, он не тратил его на веселье и развлечения. Он наследник, а значит должен быть лучше нас, лучше отца. Только значение слова «лучше» у него немного иное. Генрих постарался на славу — воспитал настоящего монстра. — Как ты можешь так говорить? Он же всё-таки твой брат. — Дерьмовый брат… Дерьмовый отец. Хотя, уверен, спроси их — обо мне они отзовутся даже менее лестно. Я снова замолчала. К таким откровениям я оказалась немного не готова. Фрост, конечно, пугал меня. Но я бы не назвала его монстром. Хотя Кай вырос рядом с ним, и, может, я просто ничего не знаю. — Остин, блин! — Норберг цокнул и недовольно повёл головой. — Только не говори, что ты одна из его фанаток. — Кто? Я?! Да я скорее… скорее... побаиваюсь его. Как-то натолкнулась на него в коридоре, мы встретились взглядом и бррр-рр. Я чуть на месте в ледышку не превратилась! — я обхватила себя руками и слегка затряслась всем телом, показывая, как замёрзла от одного взгляда Фроста. Кай на мой миниспектакль лишь засмеялся, кажется, искренне. — Остин, ты иногда ведёшь себя как ребёнок. — Неправда! — Только дети показывают свои эмоции подобными действиями. А ещё ты вечно чем-то недовольна, прям как избалованный ребёнок, — выпалил вновь повеселевший однокурсник. — Я недовольна, потому что ты всё время делаешь меня недовольной, понятно? Это ты во всём виноват. Прелестно, Мария! Где твоё звание «Мисс Логика» после подобных фраз? А я-то считала себя остроумной. Кай лишь как-то странно прищурился, вернул свою наглую улыбочку, отложил метлу и, слегка наклонившись в мою сторону (не совсем поняла цель этого действия, так как между нами всё равно лежали несколько мётел и стояло два котла), проговорил неожиданно глубоким голосом: — О, Мари, все девушки после… хгм, общения со мной даже чересчур всем довольны. Это ты у нас главная капризулька. — Капризулька? — на этом моменте я оторвалась от котла, что чистила, и максимально медленно перевела на Норберга свой злобный взгляд. — Что за противное слово? Не смей меня так называть! Я в сердцах кинула в этого наглеца грязную тряпку, которой только что оттирала очередной котёл. К сожалению, парень увернулся и расхохотался. — Я же говорю — совсем как ребёнок! — продолжал этот засранец смеяться. — Ну не обижайся, ну, капризулька. Мне хотелось его убить! А потом сказать, что он сам разбил себе голову о стену! Как же жаль, что здесь не работает магия. Я была на грани того, чтобы встать и надавать ему и без колдовства. Но я ВЗРОСЛАЯ, разумная, почти девятнадцатилетняя девушка. Так что я просто взяла другую тряпку и продолжила показательно злостно натирать котёл. Норберг ещё содрогался в приступах смеха пару минут. Потом успокоился и вновь пытался надо мной подшучивать, но я, как истинная женщина, с ним не разговаривала и не обращала никакого внимания. Ничего, рано или поздно мы отсюда выйдем и я ему устрою. Я абстрагировалась от этого недотёпы и сконцентрировалась на натирании чугуна, представляя, что этой вонючей тряпкой со всей силы натираю его наглую рожу. Как неожиданно что-то коснулось моих плеч. — Ты чего? Расслабься, — раздался голос Кая совсем близко. Оказывается, пока я мысленно ему мстила, парень заметил моё нервное состояние. И с какого-то хрена решил не только подойти ко мне, но и ручонки свои распускать. Так что теперь я сидела на полу и пыталась отойти от шока, что Кай Норберг не просто нависал надо мной, но и массировал мне плечи. — Ты что творишь?! — крикнула я и со все силы ударила воздушника тряпкой по одной из ног. Тряпка должный эффект возымела, и Норберг от меня немного отскочил. — Пытаюсь сделать тебя довольной, — как-то совсем недовольно произнёс Кай. Так тебе и надо. — Но у тебя какая-то слишком странная реакция на мою доброту. — Не надо ко мне неожиданно подходить. — По моему, моё приближение было довольно трудно пропустить. Но, прости, Остин! Не знал, что ты время-от-времени выходишь в астрал и перестаёшь замечать всё, что происходит вокруг. На последней фразе наши недовольные взгляды пересеклись. — Забрать бы у тебя эту тряпку, Остин, да надавать ей по твоей прелестной заднице. От этого замечания во мне как-то слишком резко вспыхнула злость. Я прям почувствовала, как выпучила глаза, даже рот открыла, чтобы съязвить в ответ, но от шока лишь воздух хватала. Видимо, от моего вида однокурсник снова и рассмеялся. Я попыталась повторить свой манёвр с тряпкой, но Норберг сбежал от меня к своим мётлам и продолжил смеяться уже там, периодически вставляя комментарии по типу «Видела бы ты своё лицо». — Хей, — обратился ко мне этот засранец, насмеявшись. — Ну чего ты снова такая хмурая? — О, мистер Норберг, вы тут веселитесь весь вечер, вот и я хочу. Только мне совсем не смешно. В ответ Кай сначала хмыкнул, потом самодовольно улыбнулся и с какого-то перепугу начал рассказывать одну из своих школьных историй, потом вторую, третью… И в итоге как же я насмеялась. Оказывается, его школьная жизнь была такой же весёлой, как и моя. Истории, что рассказывал Кай были глупыми, проделки тупыми, грубыми и иногда жестокими. Но Норберг рассказывал про всё так весело, подключив всю свою безграничную харизму и обаяние, что под конец нашего наказания у меня болели скулы от постоянного смеха. Когда пришёл смотритель, дочистить всё мы так и не успели, хоть действительно много сделали. Но мужчина сказал, что результат его устраивает, так как видно, что мы работали. Пожелал нам больше никогда не нарушать правила и отправил в свои башни. Кай даже проводил меня до водяной башни, так как смотритель склада прервал его на середине очередной истории. Поэтому парень дорассказывал мне её уже по дороге. А за пару шагов до входа на территорию водников меня даже обняли на прощанье. За время на тесте и наказания я как-то прониклась к этому засранцу, так что обняла его в ответ. В эту минуту он был таким близким, таким… похожим на меня что ли. Высокий, неожиданно сильный… всегда хотела, чтобы какой-нибудь из братьев меня так обнял. — Знаешь, это наказание, было не таким дерьмовым, как я думал, — попрощался со мной Норберг, а я в ответ только хмыкнула. Лишь тогда, когда я начала подниматься по лестнице, а парень сделал пару шагов, Кай развернулся и продолжил: — До встречи, капризулька! — Наглец! — вырвалось уже у меня. Весь вечер испортил! Но в комнату я вернулась всё-таки весёлая. — Ты дольше, чем я думала, — заметила Амэя, когда я пришла, так как часы показывали пятнадцать минут десятого. Девушка занималась, но судя по мокрым волосам, недавно вышла из душа. — Смотритель склада долго проверял то, как хорошо я начистила котлы, — устало протянула я и плюхнулась на кровать. — Аккуратнее, там у тебя на кровати письмо. От кого — не знаю. Оно появилось пока я умывалась. На нём твоё имя и какие-то чары: я даже дотронуться до него не смогла, — выпалила девушка, и напоследок добавила: — Прости, что вообще пыталась. — Да ничего, я бы тоже заинтересовалась, — сказала, поднимаясь с кровати. — Ах, да. Я когда была в медчасти попросила настойку, чтобы лучше спать. Ты вчера всю ночь ворочалась. Я поставила тебе на тумбочку. — Спасибо, — проговорила я удивлённая неожиданной заботой. — Пожалуйста. Спи спокойно и мне не мешай, — девушка дружелюбно улыбнулась и подмигнула, давая понять, что о моей бессоннице она знает из-за моих ночных ворочаний. Письмо там и впрямь оказалось, и взять его, в отличие от Амэи, я смогла. Оно было чуть больших размеров, чем обычное. С идеально каллиграфичной надписью «Мария». Судя по весу, в конверте было что-то помимо письма. Но для начала я хотела помыться и переодеться, а то и так уже грязными пальцами слегка запачкала конверт. В итоге к вскрытию я приступила чуть больше чем через час. Соседка на тот момент уже легла спать. Внутри оказалось письмо и очень красивая подвеска с круглым камушком, очень похожим на бриллиант. Из-за отсутствия догадок, от кого это, я вернулась к письму: «Возникли непредвиденные обстоятельства. И я не смог согреть тебя, как обещал. Но это ненадолго. Без тебя мне становиться скучно. Сладких снов, малышка.» Текст был написан обычными чернилами, но после него стояло две ледяные буквы « Ф. Н. ». Фрост. От одной этой мысли по телу пробежали мурашки. Я вновь перевела свой взгляд на кулон. Догадываясь о том, сколько нулей в состоянии Норбергов, сомнений не оставалось — камень действительно был бриллиантом. Как реагировать на внимание Фроста я не знала, но и отрицать его наличие было глупо. Чего он ко мне вдруг прицепился? Ему же просто весело от того, что я его боюсь! Нашёл себе клоуна. От этих мужчин одни проблемы! Ладно, допустим, что у Гриффина просто фетиш на своих студенток. Надо просто побыть хорошей девочкой месяц или два, там к нему приклеиться какая-нибудь из его поклонниц, и он забудет, что я задела его самолюбие. Но месяц не влипать ни в какие истории… Мне захотелось хныкать, потому что последний раз, когда я продержалась так долго, я не помнила, да и не была уверена, что он вообще был. И месяц — это как минимум. Можно было бы, конечно, пожаловаться на преподавателя ректору, так как он единственный в академии, кто стоял не просто наравне, а выше профессора. Но ректор-огневик, к тому же судя по словам Гриффина… Короче, вариант явно не рабочий. Оставался единственный путь к спасению: надо достать какой-либо компромат на огневика и жить спокойно. Можно, конечно, извиниться, признать, что погорячилась, может тогда он даже продолжит то, что начал. Всё внутри как-то приятно сжалось, а потом моя гордость влепила мне мысленную затрещину. Ну уж нет! Тогда пострадает моё самолюбие. А собой я жертвовать не собираюсь! Пусть даже морально. Что же делать с Фростом? Попросить его не трогать меня - смешно (ещё убьёт меня и всю мою семью, ну так, ненароком). Даже если в порядке бреда допустить, что я впрямь его заинтересовала, то тот факт, что мы родственники это не меняет. Можно, конечно, пойти к отцу. Но от одной мысли, что мне придётся как-то объяснять ему причину просьбы держать своего любимчика от меня подальше, мне хотелось провалиться под землю от стыда. Нет, к старшему Норбергу я лично точно не сунусь, в крайнем случае попрошу маму. Но Генрих всё равно сейчас в больнице, а мне вроде как даже льстит это внимание. Я вновь взяла кулон — как же красиво блестит. Надо бы вернуть, но так не хочется. Пусть пока побудет у меня в качестве моральной компенсации. К тому же можно будет попросить Фроста защитить меня от выгона из академии, если вдруг понадобится. Он же почти член Совета магов воздуха. Если, конечно, духу хватит хотя бы попросить помощи. А то после слов Кая, кажется, страх к старшему из братьев Норберг только вырос... Ну их всех! Мне и одной бессонной ночи из-за переживаний хватило! Будь как будет. От судьбы не убежишь. Кулон отправился на прикроватную тумбочку. Зато с неё исчез пузырёк со снотворным, которое я тут же выпила. И, устроившись поудобней в тёплой постели, точно решила, что все проблемы могут подождать и до завтра. Уже переходя за грань реальности и попадая в царство сна, я ощутила лёгкий мороз, что прошёлся по коже.