Академия стихийной магии и магических искусств

Высокий потолок, но практически никаких стен, новая мебель, но планировка и отделка оставляет желать лучшего — бетонные стены в огромной комнате, которая, кажется, и являлась всей квартирой. — Да уж, не такого я ожидала от одного из сыновей семьи величайших воздушников Британии, — мой тон сквозил сарказмом и осуждением. Я вновь окинула пренебрежительным взглядом серый интерьер, где единственным тёплым пятном был огромный коричневый диван, который делал квартиру только хуже. — Вообще-то это лофт, — в голосе Кая невозможно было не уловить недовольство моим замечанием. — И раз тебе не нравится — будешь спать на диване, понятно? — А здесь есть что-то кроме него? — мысленно я уже пыталась вспомнить адрес кузины, которая жила в пригороде Лондона. Надеюсь Норберг оплатит мне до туда такси. — Спальня, — братец указал на единственную дверь помимо входной. Я осмотрела периметр ещё раз: огромные панорамные окна явно являлись главным достоянием квартиры, кухонные шкафы и техника занимали небольшое пространство в углу, а по центру расположился злосчастный диван с таким же огромным телеком напротив, под ним множество проводов, колонки, приставки: — Не знала, что такие как ты играют в… человеческие штуки? — воздушник скорчил нос на моё замечание. — Ты что никогда в плойку не играла? Теряешь очки прямо на глазах. — Ты обещал повеселиться, — решила сменить тему. — Я не думал, что ты начнёшь обсирать лучшую квартиру Лондона. И не надо закатывать глаза! — Кай передразнил моё недовольное лицо, а затем повернулся в сторону окна и завороженным голосом продолжил: — Ты только посмотри на этот вид. Мы на тридцать седьмом этаже и от вида из окон и правда кружилась голова: практически бескрайний Лондон утопал в огнях, солнце давно село, но мегаполисы не погружаются во тьму, ночью они сияют даже ярче. — Никогда раньше не была так высоко, и правда дух захватывает, — выразила я своё восхищение, приблизившись к стеклу. — К такому быстро привыкаешь, — раздался тихий голос прямо у меня за спиной, а потом подбородок Кая опустился мне на плечо. Мне было трудно поверить в слова брата: казалось, я могу смотреть в эти окна вечно. Нашу идиллию нарушила вибрация телефона. Кай вытащил его из своих джинс и отошёл от меня, чтобы ответить. — Мы уже почти… — кажется, его перебили. — Да твою ж мать! — Норберг был явно не доволен тем, что ему говорили, и я обернулась, чтобы видеть его лицо. Парень стоял спиной и раздражённо теребил волосы свободной рукой. — Конечно нет, — он облокотился о барную стойку, на лице было то ли отвращение, то ли недовольство. — Да мне плевать! Отмажь меня как-нибудь… — На него мне тем более плевать! Слушай, может, ты тоже не пойдёшь, тогда не придётся ничего отменять?.. — Да понял я, понял, — тяжёлый вздох. — Ок, до завтра. Кай положил трубку, снова тяжело вздохнул и, наконец, посмотрел на меня: — Что-то не так? — на мой вопрос ответили не сразу, явно что-то обдумывая. — Что-то не так, — снова пауза. Спустя минуту парень таки улыбнулся, хоть и не особо естественно. — Планы изменились: большая тусовка будет завтра. А сегодня — как насчёт посмотреть какой-либо фильм под прекрасное вино и вкуснейший ужин из всех, что ты когда-либо пробывала? Мне хотелось развеется и забыть некоторые моменты прошедшей недели, но, кажется, у моего спутника какие-то проблемы. Так что думаю, предложенный мне вариант далеко не самый плохой: — А есть что-то покрепче вина? — Любой твой каприз, душа моя. Весь мой бар в твоём распоряжении, — Кай указал рукой на один из шкафов, в котором благодаря стеклу в дверцах просвечивались куча различных бутылок. А затем снова широко улыбнулся. Вот же! Было в младшем Норберге что-то… завораживающее и до абсурдности притягательное. Пожалуй, этой его обольстительной улыбке почти невозможно противостоять. — Тогда джин-ти, что-нибудь из фэнтэзи или научной-фантастики, и я согласна. — Будет исполнено, — Кай наигранно поклонился, а я не смогла сдержать смешка. Главным открытием этого вечера стали кулинарные способности моего братца. Я была уверенна, что мы закажем еду из ресторана, но когда Норберг начал готовить, я лишилась дара речи. Особенно, если учесть тот факт, что я была уверенна, что маленький кухонный уголок здесь лишь для разлития напитков. Поначалу я вообще решила, что он хочет меня отравить или, как минимум, прикалывается. Но стейки и паста оказались выше всяких похвал. Мы расположились на огромном диване. Кай включил «Начало», и когда ужин подходил к концу, а во мне была далеко не одна порция джин-тоника, я не удержалась от комментария: — Норберг, я клянусь, до этого вечера я бы руку дала на отсечение, что ты сковородку от кастрюли не отличишь, а уж то что ты вообще в состоянии включить плиту… — я округлила глаза, изображая восторг, на что услышала лишь мужской смех. — Я думала, аристократам запрещено приближаться к подобной технике. — Скорее да, чем нет, но я изо всех сил стараюсь бесить мою семейку Аддамс. А ты? — Я не особо люблю готовить, — Кай снова усмехнулся, а его голова странно качнулась от смеха: неужели он тоже опьянел от какого-то своего коктейля. — Я имел ввиду семью. Почему ты пытаешься им насолить? — Вздор! У меня прекрасная семья, и я никому не пытаюсь насолить. Хотя, моя мама, наверняка бы, с этим не согласилась, — очередной глоток напитка, что был в моей руке. Мой взгляд я вернула к Ди Каприо на экране. — Тогда зачем такой длинный список… пакостей? — Это не пакости! — Кай снова засмеялся. Какой же у него красивый смех, пусть он и смеётся надо мной. — Я пытаюсь учиться магии и узнавать мир. И если что-то и делаю «не то», то только о того, что не могу этого не делать. — Какая наивная отговорка, — его полушёпот раздался прямо около моего уха. — Или ты рассчитываешь на то, что наивный здесь я? Я отвернула лицо от экрана и посмотрела прямо парню в глаза. Нас разделяло не больше пяти дюймов. — Я говорю правду! Я никогда не делала ничего плохого или назло. Я просто пытаюсь… насладиться своей молодостью и не умереть со скуки, … и, порой, бороться за справедливость,… и будущее, да, точно, я хочу стать кем-то великим, а ими не становятся за один день, — воздушник уже смеялся во весь голос, а я начинала злиться. — Что смешного? — Ты ж моя капризуля, и не стоит так мило дуть свои губки, — он дотронулся большим пальцем до моей нижней губы. — Я обвиню во всех глупостях, что ты сказала, выпитый алкоголь, потому что хочу видеть в тебе только лучшее, хочу видеть в тебе твою силу и гениальность. А то, о чём ты говоришь — удел бесхитростных дурачков. — То есть я дура?! — Конечно нет! Ты умнее многих. Я лишь говорю, что мечты о величии — наивны. — Ах так?! Я поставила стакан с джином на низкий столик и вытянула правую руку в направлении дальней пустой стены. Магия воды потекла по венам, подкрепляемая лёгким гневом и азартом: мне хотелось удивить Норберга. В кончиках пальцев слегка закололо от количества магии, что я пыталась применить, и из потолка полилась вода. Водопад, устроенный мной, захватил всю стену, спускался большим потоком и исчезал за пару миллиметров над полом. — Очень круто, — подтвердил Кай, а я расплылась в довольной улыбке. — Уверен, ты без проблем сдашь все экзамены своей специальности, — я недовольно нахмурила брови — он, видимо, издевается. Норберг считал, что я просто лучше чем большинство. А мне от чего-то очень хотелось, чтобы он поверил, что я лучше всех! Мне понадобилось сконцентрировать всё внимание на «моей» стене. Силы в руке стало больше, от чего она стала куда тяжелее, а покалывало уже не в кончиках пальцев — у меня слегка немела вся кисть. Но это всё было не важно, кровь в венах стыла от моей второй силы, корням магии отца я давала сейчас волю. Кристалик за кристаликом я покрывала стену льдом, и вот уже через пару мгновений в квартире стихли звуки воды — я заморозила всё своё предыдущие творение. — Вау! — кажется, воздушник и вправду удивился. — Не зря Хольмберг считает тебя своей любимицей. Ладно, Мария, ты большая молодец, — он выделил каждое слово. — Я не собирался умолять твоих талантов. Давай мы вернёмся к той расслабленной и слегка эротичной атмосфере, что у нас и так была. Молодец??? И всё? Кай и так знал, что я сильный маг, и, наверное, поэтому я не видела настоящего удивления в его глазах. Он хотел, чтобы я успокоилась, а я жаждала восхищения, с которым на меня смотрели всё детство. Ты вырос в особенной семье, Кай Норберг. Но ты даже не представляешь, что я более особенная чем эта семья, потому что изо всех сил пыталась ей быть с тех пор, как отец отвернулся от меня. И сила вновь забурлила во мне, совсем неестественная, инородная, до безумия сильная, она кипела, выжигала свою мощь в крови. Меня учили ей, а я всегда была талантливой ученицей! Через лёд начали проступать маленькие языки пламени, лишь в паре мест… — Немедленно это прекрати! — настолько громкий окрик немного напугал резкой сменой обстановки. Моя магия тут же исчезла, а я удивлённо уставилась на брата. — Твоя страсть выпендриваться сыграет с тобой очень злую шутку. — Я всё ещё не понимала, почему он говорил так строго. — Ты как? Мне хотелось закатить глаза и раздражённо цокнуть от этой странной неожиданной заботы, но вдруг меня пронзила такая невероятная боль, что я не сдержала мучительно стона, а на глаза навернулись слёзы. Практически от самой шеи и до кончиков пальцев на правой руке меня как будто резали живьём. Я опустила глаза на руку, и внутри всё скрутило от увиденного: по всем венам и более мелким сосудам по коже расползлись полоски ожогов, что до сих пор немного кипели — адская боль. Хотелось кричать, стонать, оторвать руку целиком, чтобы больше этого не чувствовать. Я почти завыла от боли. Кай коснулся своей кистью и по руке прошёл мороз — моё спасение. Боль не исчезла, но стала тупее и слабее. А я только сейчас заметила как тяжело дышу. — Спасибо, — с трудом выговорила я. — «Чужая сила всегда пытается вырываться и уничтожить не хозяина», — процитировал Кай известную с пелёнок всем волшебникам фразу. — Мария, я правда очень впечатлён, но не вреди себе больше. — Этого не было в планах. — Я догадался, — недовольство сквозило в его голосе. Почти досмотренный фильм был остановлен, мои раны охладили и обработали, даже повязки наложили, обещая что к утру всё пройдёт. А я не просто испортила вечер. Магия огня вернула свежие воспоминания и теперь я всё время думала о злосчастном профессоре: мне стоило бы вернуться в Академию, поговорить с ним, но перед глазами всё время маячил листок с золотой гравировкой, о котором я с таким усердием пыталась забыть. Я точно проклята! Все мужчины в моей жизни, кроме любимого отчима, сводят меня с ума. И, я уверенна, если отправлюсь в могилу раньше срока, это, несомненно, произойдёт из-за мужчин. После всех лечебных процедур меня напоили очень крепким зелёным чаем, по крайне мере, со слов хозяина, отправили в душ, а затем уложили в постель. За одной из дверей огромной кухня-гостиной и правда находилась спальня. И она, на удивление, выглядела весьма сносно: чёрная деревянная мебель даже на фоне бетонных стен спасала положение. Кай собирался идти спать на диван, но кровать была достаточно большой, а я слишком доброй от заботы, которой меня неожиданно окружили — братцу было велено спать рядом. — Спокойной ночи, капризулька. Спи крепко и больше меня не пугай, — Кай отвернулся и улёгся практически на самом краю кровати. — И можешь больше не доказывать мне, что ты крутышка. — Спокойной ночи, Норберг. Только не засыпай слишком быстро, — на самом деле мне было немного тревожно оставаться в тишине в чужой квартире. — Вдруг ты храпишь. — Во-первых, я не храплю. А во-вторых, чуть что кричи — я спасу тебя от всех монстров, — парень зевнул в конце фразы. Стало ясно, что он довольно быстро уснёт. Глаза начали слипаться практически мгновенно. В голове роилось неимоверное количество мыслей, но все они вдруг показались далёкими и неуловимыми, а подушка невероятно мягкой. Из-за остатков алкоголя или насыщенного дня тянуло в сон. А Кай по-соседству, который, кажется, впервые не пытался приставать, немного успокаивал. Я была уверенна, что мне будет тяжело здесь уснуть, но не прошло и нескольких минут, как я провалилась в сонное царство, больше всего желая, чтобы мне приснился мой милый младший брат — он как-то незаметно стал мне слишком приятен. *** Я проснулась из-за до ужаса неприятного звука. В комнате всё ещё было темно, хотя шторы перед сном никто не задёргивал — над городом продолжала властвовать ночь. — Кай, убей их, — недовольно простонала я, когда звуки звонка и явно сильных ударов в дверь повторились. — Считай, он уже труп, — раздался сонный голос по-соседству, а затем я почувствовала, как Норберг встал с постели. Самоубийца ломился к нам в квартиру вплоть до момента, когда Кай начал открывать дверь. Если бы тогда я только знала, к чему это приведёт, то никогда бы не позволила этого сделать. Я бы убедила младшего братца в том, что какой-то идиот ошибся квартирой, и сделала бы что угодно, лишь бы Кай не встал с кровати. Но ни один маг в мире не обладает способностью видеть будущее, и я не видела его в тот момент. Желая лишь вновь уснуть, я перевернулась на другой бок, но чересчур громкий звук из соседней комнаты заставил меня чуть ли не подскочить в кровати. — Где она?! — слишком громкий, слишком знакомый голос. Через мгновение в дверях появился мужчина. Напряжённые желваки, поджатые губы и серые глаза, способные заморозить, кажется, весь мир. Больше всего на свете я бы хотела, чтобы это был не Фрост Норберг. Но всю свою жизнь я с таким остервенением боролась за свои желание лишь потому, что они никогда не имели свойство сбываться сами по себе, как и в этот раз. Я со всей силы зажмурила глаз — весь алкоголь ещё не выветрился, а я очень хотела, чтобы мне сейчас всё это привиделось. Но за время моей «отключки» мужчина успел оказаться совсем рядом. — Ты уходишь, — сообщили мне, когда моё тело уже вытащили из кровати. Я в одной лишь майке, не считая белья, которая уже слегка задралась, была мигом перекинута через мужское плечо. — Кай! — вырвалось из горла, когда я увидела младшего брата, что лежал в нескольких метрах от входа, кажется, пытаясь прийти в себя после удара. — Переживёт, — сухо и строго ответили мне. Стоило мужчине переступить порог, перед моими глазами замельтешило, а желудок резко скрутило. Уже после того, как меня вернули на землю, я открыла глаза. Всё вокруг немного плыло, так что я была даже благодарна, что меня придерживали за плечи. — Мария? — слишком строгое обращение. — У меня сейчас мозги в трубочку свернулись, — произнесла я, опустив момент, что и желудок тоже, хотя, наверное, по голосу было понятно, что меня мутит. Но, кажется, понемногу уже отпускало. — Это нормальная реакция на телепортацию для тех, кто к ней не привык, но это быстро пройдёт, так что жить будешь. Ты с ним трахалась? Картинка, наконец-то, перестала рябить, а я подняла глаза на источник вопроса. Пауза была весьма долгой, а я всё смотрела в эти абсолютно безэмоциональные глаза, пытаясь увидеть хоть намёк раскаянья за содеянное. — Ты что себе позволяешь? — не уверенна, говорил ли во мне оставшийся алкоголь или моя личная ярость, что не знала границ в подобном случае, но я не давала страху перед человеком напротив взять верх. — Ты кто такой, чтобы так себя вести?! Норберг, ты что творишь? Судя по округлившимся глазам моего собеседника, он такой реакции уж точно не ожидал. Я осмотрелась по сторонам, оценив изменившуюся локацию. Интерьер гостиной а-ля «я главный аристократ в истории человечества» лишь ещё большее вскипятил мне кровь. — А ну вернул меня туда, откуда взял! На меня всё ещё смотрели до невероятности удивлённые глаза. А во мне клокотал гнев. — Какое необычное чувство, — к моему собеседнику начал возвращаться дар речи. Фрост даже усмехнулся. — Я и не припомню, когда на меня последний раз кричали. Я набрала в лёгкие побольше воздуха, чтобы выпалить очередную тираду, но меня опередили: — Не стоит со мной так разговаривать. Ты всё ещё не корчишься в предсмертных муках лишь потому, что дорога мне, — по телу пробежались мурашки, а предплечья, за которые меня держали, защипало от холода. — Мария, ты не ответила на мой вопрос. — Отпусти меня, — попросила я тише и попыталась вырваться, но тщетно. — Малышка, ты пытаешься бороться не с тем человеком, — его голос стал почти медовым, но мужчина слишком нервно втянул воздух. Я его совсем не понимала. Я боялась его и одновременно злилась, и также не могла им налюбоваться. По телу пробежали мурашки вопрос Фроста меня слишком смущал, мне хотелось сменить тему. — Ты с ума сошёл? — прошипела я. — У нас была дружеская посиделка. — В его постели? — Я там спала. После дружеской посиделки, — добавила я до того, как Фрост снова бы начал меня смущать. — Он тебе не друг. — Мне теперь высылать какие-то бумаги на согласование с тобой, могу ли я с кем-то общаться или нет? — У Кая нет друзей и ничего хорошего в нём тоже нет, — какой строгий тон. — Уверенна, о тебе он сказал бы тоже самое, — пробубнила я, опустив глаза. Моего подбородка коснулись прохладные пальцы, поднимая мою голову вверх. — Этот крысёныш скажет тебе что угодно, если ему будет это выгодно. Я серьёзно, Мария. Можешь общаться с кем угодно, но от Кая держись подальше. Мне куда больше нравилось, когда вы плевались в друг-друга ядом — с чего вдруг такая симпатия? — Ээээ… — мы и правда как-то легко сблизились, но это как-будто бы больше не вызывало у меня удивления. Странным теперь казалось скорее то, что с самого знакомство мы решили враждовать. — Наверное, мы просто поняли, что похожи. — Нет! Вы совсем не похожи. — Какое тебе вообще до этого дела? Рука резко переместилась с моего лица на шею, а тело пронзил болезненный мороз. — Я предупреждал, быть со мной повежливее. — Я поняла, — шёпот, но он услышал. Холод пропал, хватка ослабла, теперь большим пальцам мужчина лишь слегка поглаживал мою шею. — Я лишь хочу, чтобы с тобой всё было в порядке, малышка. Я больше не смотрела Норбергу в глаза. Зацепившись взглядом за одну из пуговиц на его белоснежной рубашке, мне было страшновато с ним спорить и я хотела спать. — Верни меня, пожалуйста… в Академию, — такое окончание казалось более безопасным. — Верну, — теперь его рука совсем отпустила меня, но костяшки пальцев в поглаживающем движении прошлись по скуле. — В воскресенье. — Что?! — теперь я вновь всматривалась в глаза Норберга, желая увидеть, что он шутит. — Считай, ты у меня в гостях. На дружеской посиделке, — перековеркал меня Фрост. — С дружеских посиделок можно уйти в любой момент. — Тогда она больше чем дружеская. Почему у тебя замотана рука? — Норберг наконец заметил мои повязки. Они были тонкими и полупрозрачными, но всё же не сливались с кожей. — Я немного обожглась. — Немного? Всю руку — это немного?! Это сделал этот гадёныш? — Нет! — Тогда бы всё уже давно зажило! — Да, я обожглась у него, но я сама виновата — хотела показать трюк с огненной магией. Фрост смотрел лишь на мою руку, неощутимо касаясь её кончиками пальцев. — Ты сошла с ума, — произнёс он слишком тихо по сравнению с предыдущими фразами. — Твоя противоположная энергия… Тебе больно? — Нет. — Я отведу тебя к врачу. — Нет! — я перехватила мужское запястье. Пусть я и не чувствовала прикосновений, но он уделял моей травме слишком много внимания. — К утру я буду в полном порядке. Ты и сам это знаешь. Он поднял на меня свои глаза, отрываясь от повязок, но продолжил говорить не сразу: — Я проверю твою руку утром. И если она будет не в порядке, то покажу тебя врачу. Как минимум психиатру уж точно бы стоило. — Фрост, я осталась в Лондоне, чтобы отправить письмо. Подруге, — это была практически неправда, но мне надо было отвлечь его внимание и сменить тему. — Мне надо туда или хотя бы в Академию. — Я сам отправлю твоё письмо куда скажешь. — Оно осталось у Кая, — при имени брата уголки губ у Норбегра на мгновение слегка скривились. — Тогда ты поспишь, отдохнёшь и напишешь завтра новое. Я не знала, какие существуют доводы, способные переубедить Фроста, и, если честно, я не знала, хочу ли я и вправду так сильно вернуться в Академию. Я впервые с момента перемещения с внимательностью осмотрела помещение: огромные окна, вокруг книжные шкафы с открытыми полками, два дивана с низким столиком в центре, несколько торшеров, расставленных по комнате, и горящий камин, рядом с которым мы стояли. В комнате было много дерева, но она выглядела весьма современно. Не совсем в стили того замка, где я уже бывала. — Мы в резиденции твоей семьи? — решила я уточнить. — Нет, этот дом только мой. Мы недалеко от Лондона. — И где я буду спать? — слишком широкая улыбка Фроста пугала и интриговала одновременно. — Не волнуйся, я выделил тебе отдельную спальню. — Тогда, если у меня нет выбора, то я бы хотела в ней оказаться. А то я засыпаю на ходу. Мужчина так близко наклонился к моему уху, что носом касался моих волос. Он не шептал, но голос стал тихим, всё больше выдавая лёгкую хрипотцу: — Тебе нравится строить из себе беззащитную жертву, не так ли? Но я уверен, что тебе здесь понравится, — Норберг отстранился и рукой указал на единственную дверь в комнате. — Можем идти. Мне не устроили экскурсии, но и без этого было очевидно, что дом довольно большой. Фрост провёл меня на второй этаж, почти в самый конец по коридору. Одну из многочисленных дверей он открыл передо мной, приглашая войти. Внутри царил полумрак из-за того, что включены были лишь прикроватные светильники. Я зашла в комнату, рассматривая обстановку довольно просторной спальни. Меня отвлёк звук закрывающейся двери, на который я обернулась. Мужчина всё ещё был со мной внутри. — Здесь есть ванная, — мне указали на одну из дверей. — Там должно быть всё необходимое. Бери здесь всё что угодно. — Спасибо. Тогда… спокойной ночи. — А как же поцелуй перед сном? — Боюсь не уснуть после него, — Норберг расплылся в улыбке на мой отказ. — Тебя спасают твоё ранение и слишком большое количество моих дел, детка. Но я постараюсь освободить для тебя завтрашний день. Сладких снов, Мария. Фрост сделал пару шагов в мою сторону, лишь коснулся губами моей щеки, а после тут же исчез за дверью. Наверное, мне стоило думать о том, как там Кай, или хотя бы о том, какую выгоду я могу извлечь от того, что нахожусь в этом доме. Но почему-то я могла думать лишь о том, как пылает моя щека после мимолётного поцелуя ледяного принца.