Академия стихийной магии и магических искусств

Я слышала, как колотится собственное сердце, как ударяются при падении капли воды о плитку ванной, но самое ужасное — я слышала, как тяжело дышит человек, стоявший у меня за спиной. Давай, Мария, своим кошмарам надо смотреть в лицо, тем более если ты не в силах от них убежать. Я медленно развернулась. Натянула самую приветливую улыбку, что только смогла, хотя, наверное, она выглядело скорее безумной. И глядя прямо в глаза самому пугающему мужчине в моей жизни, протянула: — Здрасьте! Я даже не могу сказать, что огневик был зол. Кажется, от полнейшего шока он просто был не в силах поверить в то, что видит. На его лице не было заметно ни капли ярости, только неестественно широко раскрытые глаза. — Я. Эммм… Хорошего вечера, профессор Гриффин. Я пойду, — как можно дружелюбнее, но слишком пискляво, протянула я, указывая на дверь, и даже попыталась сделать шаг в сторону выхода. — СТОЯТЬ!!! Стадия отрицания явно завершилась, и теперь гнев быстро брал бразды правления в свои руки — глаза мужчины за доли секунды наполнились лавой, а скулы напряглись от нескрываемой агрессии. — Остин, ты окончательно двинулась или с недавних пор стала бессмертной?! — Вы только не нервничайте, — пыталась я успокоить скорее себя чем профессора. — Я всё могу объяснить. — Я заинтригован, — казалось, ещё мгновение и у него из носа пар от злости повалит. — Может вы высушите меня сначала, а то я до нитки промокла, — попытка потянуть время. — И не подумаю. Твой внешний вид — единственная причина, по которой я всё ещё не тащу тебя в кабинет ректора. Я опустила глаза вниз, оценивая состояния моей одежды. Штаны промокли, но всё же кое-где остались в первозданном виде, чего не скажешь о майке: огромная, белая, будто с мужского плеча, сейчас неприятно липла к телу, с неё стекали маленькие струйки по моим рукам от того, сколько много воды она впитала. — В глаза мне смотри, красотка! Собой ещё полюбуешься! — Гриффин скрестил руки под грудью и пару секунд молчал. — Я жду твою версию, Остин. — Вы хотели меня отчислить, — единственное, что пришло в голову. — И ты решила нас обоих не мучить и отчислиться сама, увеличив во мне это желание до апогея? Так я открою тебе секрет: можно просто заполнить документы в приёмной. Или такие как ты без спецэффектов не уходят? — Нет, я бы хотела остаться… в Академии, — пауза. — И?! Где драма? Остин, мне надо больше фактов! Пока что твои желания и поступки противоречат друг другу. — Вы не дали дописать мне работу, а я правда готовилась! Ещё пару таких случаев, и вы сможете не допустить меня до экзаменов. Я пришла её слегка дополнить, — последнюю фразу я произнесла совсем тихо. Гриффин смотрел на меня как на умалишённую, при этом скрестив руки на груди и вцепившись в них слишком сильно, явно в попытке унять свою нескрываемую злобу. — Позволь поинтересоваться, золотце, — слишком много агрессии в нарочито мягком тоне. — Ты всегда взламываешь комнаты преподавателей, если не успеваешь доделать работу во время занятия? — Впервые, — частично соврала я. В школе я иногда пробиралась в кабинеты, но это было крайне редко. Молчание повисло вновь. Я не знала о чём думает Гриффин, но, кажется, моя судьба была всё ещё не решена. Пора подключать мольбу и лесть, возможно, у меня ещё есть шанс. — Профессор Гриффин, простите меня пожалуйста! Когда вы со мной, то всегда в гневе, — брови мужчины наиграно взлетели вверх, — И я знаю, что вы легко можете выполнить любую вашу угрозу. И что вы умный, успешный волшебник, огромный талант которого признаёт и уважает вся Англия… — Меньше подхалимства, — перебили меня. — Все мои слова — чистая правда! — я слегка наиграно возмутилась, понимая, что, наверное, действительно перегибаю. — Пожалуйста, не выгоняйте меня! Я не могу с вами бороться, потому что очевидно, что проиграю. А учёба здесь очень важна для меня, и я честно буду стараться вас не беспокоить. Я понимаю, что ваша ненависть ко мне не пропадёт сама собой, и я должна со… — «Стараться не беспокоить»? «Ненависть»? Остин, ты что несёшь? — я с непониманием, что в мой речи не устроила профессора, уставилась на огневика. — Я флиртовал с тобой, хотел, чтобы ты стала моей. Это ты меня отшила. Это мне надо «стараться тебя не беспокоить». Меня к тебе тянет. Какая, к чёрту, ненависть? Я не понимаю этого мужчину! У него что — амнезия? — Вы пару дней назад клялись, что вышвырните меня из Академии в кратчайшие сроки! А порой мне кажется, что готовы убить на месте, — Гриффин устало вздохнул. — У тебя в семье явно нет огневиков. — И что? — Мы все такие: вспыльчивые, эмоциональные, страстные. Мы можем сказать что угодно в порыве чувств. Так что когда я злюсь, дели мои слова хотя бы на два. Мне понадобилась минута, чтобы немного осознать его слова. А затем я закусила щёку, в попытке скрыть улыбку — походу, это Гриффин дописал мне ответы в тест. Гриффин, который сам же меня с этого теста и выгнал. Это не укладывалось в голове. — Тебе очень весело, Остин?! Даже не мечтай, что останешься без наказания. И балы я тебе тоже сниму. Я абсолютно серьёзно, эти слова на два можешь не делить. Я правда пыталась стать снова серьёзной, но сделать это оказалось не просто. Профессор недовольно провёл рукой по голове, отчего его волосы слегка растрепались. Как же он всё-таки хорош. Его лёгкое движение пальцев, и через мгновение вся моя одежда вновь стала сухой. — Пошла вон отсюда, у меня планы на этот душ, — совсем не злобно. — И, Остин, если ты ещё хоть раз… — Никогда и ни за что, — пискнула я, не веря в свою удачу. Меня отпускают! Гриффин! После того, как я вломилась в его комнаты — да мне в жизни никто не поверит. Мы поменялись местами: теперь Гриффин был под душевой лейкой, а я спешила к двери. — Мария, — я едва коснулась ручки, но обернулась. — Хотя, если хочешь, можешь остаться. По кончикам пальцев как-будто прошло электричество. Как же этот мужчина умеет на тебя смотреть, в его глазах можно сгореть, расплавиться от его силы. Во мне словно два человека боролись: одна умоляла остаться, другая крича о том, что «нам» пора валить. — Заманчиво, но я всё же пойду. Доброй ночи, профессор Гриффин. — Сладких снов. Когда я закрывала дверь ванной, щёки мои горели — это всё неправильно! Надо уходить! Я взглянула на письменный стол — он исправил мою работу… А если её всё-таки успел подправить кто-то другой? И профессор лишь оценил не только мои труды? Мари, ты что дура: кто «кто-то другой»? Как бы выбросить все эти лишние мысли из головы. За спиной послышались звуки воды. Он разве не собирался к ректору? Не моё дело. И я уже было собралась уходить, как заметила, что на столе что-то блестит. Всего пару шагов под действием любопытства, я сдвинула пару листов с какими-то отчётами, чтобы увидеть то, что привлекло моё внимание. Когда я была в комнате одна, на столе точно не было ничего подобного, так что огневик явно достал это из стола, где я не искала, или принёс это с собой. Так как я просто не могла не заметить позолоченный билет, основная надпись которого гласила: «Закрытый аукцион alturath alsihrii». Я не знала, что значат последние слова, но знала что означает эта надпись в целом, и то, почему билет переливается золотом — Гриффин один из самых желанных гостей там. Ниже было указано место в самом центре Лондона, а рядом дата следующей субботы, 23.00. Это какой-то кошмар! Зачем я вообще сюда полезла, если на пару мгновений всё наконец-то стало хорошо. Я не смогу развидеть этот билет. Надо убираться от сюда! Я пулей вылетела из апартаментов, стараясь быть как можно более тихой. Дорога до комнаты была как в тумане — перед глазами стояли золотистые буквы. Как оказалось, мне не нужно искать способы надавить на Гриффина и пытаться отстранить от работы, поэтому сейчас я бы с радостью забыла о ещё недавно желанной находке. Мама занимает довольно высокую должность, и, помню, как ещё совсем маленькой я впервые услышала о том, как она с кем-то обсуждала артефакты с одного из таких аукционов. Они творили ужасные вещи: какой-то давал силу, вызывая гниение плоти у людей поблизости, какой-то отравлял воздух на милю вокруг, но давал возможность проникнуть сквозь защитные чары и ещё множество различных ужасных вещей. Мама поймала меня в тот раз, но вместо нравоучений я впервые узнала о магии, что была под строжайшим запретом для всех без исключений. Людей, прикоснувшихся к такой магии, всегда ждала тюрьма, а в некоторых случаях смертная казнь. До этого я не встречала тех, кто ходил бы на эти аукционы. Думаю, что не встречала. Пустая спальня совсем не успокаивала. Я ворочалась в кровати несколько часов, но не могла уснуть, пытаясь решить, что же мне делать. Правильно бы было рассказать обо всём Кристалл, а она уже пусть разбирается: чист ли наш огненный профессор на руку или нет. Или, в крайнем случае, рассказать хотя бы маме. Но с каких пор я делаю как правильно? Нет, я делаю как хочу. А я совсем не хочу, чтобы Гриффина выкинули из Академии и тем более посадили в тюрьму. К тому же, может, он вообще там ничего не покупает и пойдёт впервые. Ага, щааас, золотые пригласительные таким не выдают! А спросить его на прямую — абсолютно точно глупейший вариант. Он всё будет отрицать и объявит меня чокнутой, которая пробралась в его комнаты. Решено! Мне надо попасть на этот аукцион. Там я всё выясню, добуду доказательства и тогда уже буду решать, что с этим делать. От этой идеи спокойнее не стало: как я туда проберусь? А что если меня поймают? Но об этом я подумаю позже, пока что я хоть к чему-то пришла и мне всё ещё необходимо поспать. Удалось заснуть лишь на рассвете. И то мне приснился кошмар: Гриффин с руками по локоть перепачканными в золотую краску душил каких-то ведьм одним лишь касанием пальцев, вены его от этого начинали светиться алым и прожигать его же кожу, а в какой-то момент он заметил меня и потянулся в мою сторону — я стояла не в силах пошевелится. Я резко подскочила в кровати, когда во сне огневик начал душить своими прикосновениями уже меня, и несколько минут пыталась отдышаться. Это всего лишь сон! Хватит об этом думать! Но липкий пот неприятно холодил кожу. Мне понадобилась, казалось, целая вечность, чтобы отдышаться: надо сходить в душ, вода всегда приводит в норму. Взглянула на часы, стоявшие рядом: только что началась вторая пара. Чёрт, я забыла поставить будильник перед тем, как лечь спать! Но хотя бы успевала на доппару к профессору Хорону. После теста на адаптацию он поставил ещё одно занятие «Основ боевой магии воды» нам в пятницу для пяти лучших водников. Уверенна, по его мнению, я должна быть в восторге, что вошла в это число счастливчиков, так что пропуск подобного я бы навряд ли пережила. Надо немедленно собираться. *** Чуть не откинув коньки от переутомления и кучи магических ударов Хорона, которых он для нас не жалел, я наконец-то смогла добраться до столовой впервые за день. Народу здесь было немного — середина четвёртой пары. Бо’льшая часть первого и второго курсов собирается домой, старшаки выживают на последних занятиях перед выходными. — Капризуля скучает? — шею обдало прохладой от такого близкого шёпота. — Не волнуйся, твой принц-спасатель уже здесь! Кай плюхнулся рядом, закинув правую руку мне на плечи. На его наглой морде сияла широкая улыбка. А я (какой кошмар!), кажется, очень рада его видеть. — Норберг, что не ясного в моей просьбе «держаться от меня подальше»? — Во-первых, ты говорила не подходить к тебе во время пар, а для тебя они на этой недели закончились. А во-вторых, моя милая, Мария, я и держусь. Ты просто не представляешь, на сколько сильно мне хочется быть ещё ближе. Но ты всё время врёшь, что тебе не хочется того же. — Меня раздражает твоя самодовольная ухмылка. — А по-моему ты ей очарована. Иначе бы не улыбалась сама. Я попыталась спрятать предательскую улыбку, но это было слишком сложно. Кай - всегда взбалмошный, весёлый и «лёгкий». Мне сейчас всё это было необходимо, и потому рядом с ним на душе становилось спокойнее. К тому же в последние дни я совсем одна, и сейчас мне была приятна его компания. — Что случилось у моей капризульки? — он был похож на довольного кота, хотя нет, скорее на довольного хитрого лиса, слишком наигранно и утрированно изображавшего все эмоции. — Ты сидела такая грустная. — Я устала после тренировки и плохо спала. А ещё моя соседка отчислилась. Она частенько таскала мне еду из столовой, теперь её нет — и я вечно голодна. — О, я уловил намёк: ты теперь живёшь одна в комнате! — лис игриво подмигнул мне. — Намёк был в том, что я хочу есть, а твои щупальца мне мешают. — Могу тебя покормить. — Кай! — Ладно-ладно, — обе его руки были подняты вверх, имитируя жест «сдаюсь», — можете трапезничать, моя принцесса. — А ты чего без еды? Уже обедал? — я наконец вернулась к рагу. — Нет, поем уже дома, здешняя еда не всегда мне по душе. — Едешь на выходные в особняк Норбергов? — Что? — парень скривился. — Ни за что! В свою квартирку в Лондоне. А ты? Какие планы? — Останусь в Академии, почитаю что-нибудь. — Одна, в малюсенькой комнатушке, с книгами в качестве развлечения? Мне плохо от того, что я просто это произнёс, — он смотрел на меня, как на бедолагу, потерявшего разум. — Так уж и быть, спасу тебя. Поехали со мной! — Я не из Лондона. — Вот и славно, ведь я зову к себе в гости. — Нет. — Да! — Ни за что. — Брось капризничать! Покатаемся по городу, немного выпьем, потанцуем и всё такое. Ты хоть расслабишься и развлечёшься. Я пригляжу за тобой. — Именно это меня и пугает. — Наглая ложь и провокация, — рука вернулась мне на плечо, а довольная ухмылочка на лицо воздушника. — Я вижу, что ты уже согласна, просто хочешь, чтобы тебя поуговаривали. Давай! Неужели ты не хочешь немного релакснуть и хотя бы на пару дней забыть об Академии? А я обещаю быть джентльменом настолько, насколько вообще могу им быть. Кай был прав — мне действительно захотелось поехать с ним. Мне правда хочется ненадолго забыть об АСММИ и вспомнить, что я обычная студентка, которой иногда надо развлекаться и копить весёлые воспоминания о студенчестве. К тому же я хотела написать Амэе, а для этого мне необходимо магическое отделение почты в Лондоне. А на крайний случай, у меня есть родственники в столице, и они чуть что смогут меня приютить. Да и что мне сделает этот мальчишка со щенячьим взглядом? — Уговорил! — я больше не старалась скрыть свою счастливую улыбку. *** Стрелки старинных, отполированных до блеска часов в поместье Норбергов неумолимо приближались к полуночи. Огонь в камине потрескивал, но его свет и тепло было скорее формальностью: в этой, одной из многочисленных, гостиной уже горели несколько ламп, а единственный молодой мужчина, что развалился в одном из кресел, скорее всего, в тепле не нуждался вовсе. Чёрный пиджак был переброшен через подлокотник, а от надоевшего галстука воздушник пытался избавиться прямо в этот момент. Мужчина был явно раздражённым и уставшим, не мудрено — в его года заниматься делами всей столь великой семьи, так ещё и умудряться отнекиваться от многочисленных интервью. Отец пострадал так не кстати. Молодой лорд Норберг не жалел родителя: возможно, прекрасно знал, что сила того достаточно велика, а возможно, чувство жалости просто было ему противно и чужда. Когда галстук был снят, а верхние пуговицы рубашки расстёгнуты, Фрост наконец позволил развалиться себе в огромном кресле. Он даже не успел зайти в свою комнату, как только прибыл домой: мать попросила всех сыновей зайти в северную гостиную к началу нового дня. До полуночи оставалось меньше минуты, а он до сих пор был в комнате один, что начинало его злить: где эти оборванцы? Почему он, имея куда больше проблем и дел, всегда приходит первым? Дверь распахнулась и в комнату вошли близнецы. — Фрост, — кивок головы. — Рей, — в ответ. С Марселем наследник Норбергов повздорил из-за какой-то ерунды на днях, поэтому второй из близнецов проследовал к дивану молча. «Следует извинится. Марс не виноват в моих проблемах. А ссориться совсем не время. Но не сейчас, сейчас я слишком устал» — решил мужчина. Через пару минут в гостиную вошла и хозяйка поместья. Она слегка опоздала неспроста, в надежде, что точно будет последней из прибывших, но, не смотря на то, что уже началась суббота, младшего сына всё ещё не хватало. — Где Кай? — слишком много надежды и беспокойства было в этом вопросе. Меридит всегда была чересчур мягкой по мнению Фроста. Утончённая, добрая, преисполненная любви, она не подходила этой семье, слишком сильно выделяясь. В ней был аристократический стержень, но этого было недостаточно. Старший из сыновей всегда оберегал мать, считая её слишком хрупкой для столь великой семьи. — Мы можем начинать без него, не думаю, что он придёт, — подал голос Марсель, что всегда имел достаточно хорошие отношения с младшим братом. — Не волнуйся, мама, я всё ему передам. Он уехал в Лондон практически сразу после занятий и, вероятно, не получил твоего письма. — Никак не может остановиться в своих безумных вечеринках и выпивки? — пренебрежение в голосе Фроста было невозможно скрыть. — Не в этот раз, — Марс явно был доволен. — Он отправился туда с девушкой, так что думаю, на это раз без «безумных вечеринок». — Девушкой? Что за девушка? Я её знаю? Как её зовут? — на лице миссис Норберг засияла искренняя улыбка. — Навряд ли вы знакомы. Мария Остин. Но, возможно, ты знаешь её мать — она работает в министерстве, в отделе водной магии. Не волнуйся за него, мам, Мари отличная девчонка. Может, немного вправит ему мозги. Вскоре разговор пошёл о делах семьи, которые Меридит и собиралась обсудить. Но в мыслях женщины всё ещё стояло имя той, кому её младший, её дражайший сын уделил внимание. И, возможно, поэтому она не заметила эту вьюгу, что бушевала в глазах её старшего ребёнка, не заметила то, с какой силой он сжимал подлокотники, небольшую изморозь, что теперь покрывала их, и то, как напряжены его скулы. А может, она давно перестала замечать эту безмерную тьму в глазах сильнейшего из её детей, не желая верить в её существование.