Совершенно другая история Золушки

Пока я был в душе, в моей голове проматывались мимолетные, но такие возбуждающие картины из сегодняшнего сна. Говорят, что во сне мы видим то, что хотели бы сделать наяву. Следовательно, я хочу переспать с Женей. Вот кто же мог подумать, что я готов лечь под первого встречного? И вообще... Для меня это так необычно хотеть кого-то. А вдруг я себя просто накручиваю, как малолетняя девочка-целочка? В голове представляю, что в моей жизни появился распрекрасный принц, с которым мы повстречаемся два года, и эти два года будут самыми счастливыми в моей жизни, потом я выскочу за него замуж, лишусь невинности в первую брачную ночь и через девять месяцев у нас родится прекрасная девочка и назовем мы ее Даздраперма. Твою же ж... - Александров! Ты там заплыв на дистанцию устроил, или что? - раздался громкий голос Коли за дверью ванны, - Мне вообще-то тоже надо! - Ой, извини, - очнулся я, - Сейчас выхожу. - Быстрей давай! Чего это он такой раздраженный с утра? Надо будет поинтересоваться. Вроде веселым был. Как же быстро меняется его настроение. Колина мама приготовила нам наивкуснейший завтрак. Вот честно, давно я так вкусно и сытно не ел. Хоть это и была обычная яичница-глазунья с беконом, но это было так вкусно, что хотелось попросить добавки, да совесть как-то не позволила. Пожелав нам приятного аппетита Нина Степановна, мама моего друга, упархала на работу, оставив меня наедине со своим сыном и кучей интересующих меня вопросов. - Коль, я вот что хотел спросить, - робко и ненавязчиво начинаю я. - Что? - в Колиной же интонации замечаются нотки тревоги. Ха, чуешь, гад, опасность. - Ты случаем мне ничего рассказать не хочешь? Мы же друзья. Секретов друг от друга быть не должно. - Леш, хватит ходить вокруг да около! Спрашивай, чего хотел. - Кто вчера должен был приехать в дом Соболева? - ну лови фашист гранату, раз по-хорошему не хочешь. - Слушай, я же не спрашиваю почему ты вчера как раз с этим Соболевым стоял и лизался, вот и ты не лезь! - что-то не так... - Николай, - как можно спокойнее говорю я, - если хочешь, спроси. Я отвечу, но и ты будь добр, расскажи. Единственная Колина черта, которой я всегда пользуюсь, это его некая слабохарактерность. Если на него слегка надавить либо жалостью, либо, наоборот, настойчивостью, то он расколется, как орешек. Пользуюсь я этим очень редко. Такие случаи пересчитать по пальцам можно, но вот ничего не могу с собой поделать, когда он мне что-то не рассказывает. По любому он таит от меня что-нибудь интересное. Он посмотрел на меня с полной ненавистью в глазах и, наконец, не выдержал. - Черт! Так и быть, скажу, только никому! - Нем, как могила. Ты же знаешь, - слегка улыбнулся я другу, дабы внушить еще больше доверия. Хотя, если задуматься, мне и рассказывать-то кроме него некому и нечего, да и если бы была возможность, я не из таких людей. - В общем... Я же фотографом подрабатываю и мне приходится после разнообразных поездок за город, вроде вчерашней, отсылать фотографии в редакцию. Ты это прекрасно знаешь. Но однажды, после очередной подработки, когда я должен был отослать фотографии в редакцию я жутко лоханулся... Та-ак! А вот это уже интересно. Коля замолк. Видимо меня ожидала потрясающая история о его неудаче. - Короче, в редакцию вместе со снимками я отослал еще и свои интимные фотографии... - Что!? Ого! А вот такого поворота я вообще не ожидал! - Ты меня извини, но что твои интимные, как ты говоришь, фотографии делали на фотоаппарате? - Эм... Я побрился там и хотел посмотреть как это выглядит со стороны, в зеркале мне не нравилось, думал, что на снимке нормально будет... а потом забыл удалить и отослал эти фотографии вместе с отснятым материалом! И теперь у меня появился воздыхатель, чтоб его! Леш, я его боюсь! Ему блин сорок почти, а он гоняется за семнадцатилетним мальчиком! Педофил хренов! Он меня в подсобке зажимал, Леш! Я уже вешаться готов... Я как мог давил в себе дикий, просто дикий ржач. Да, мой друг конечно попал, тут никто не спорит, но ТАКОЕ мог сделать и потом страдать от своего же действия только он. - Ну и чего ты молчишь, может скажешь что-нибудь? - Я даже не знаю что тебе сказать, честно. С одной стороны мне тебя очень жалко, но с другой... Как, Коль, как ты... Ай, да что с тобой разговаривать? Все равно ничего уже исправить нельзя. Взгляд моего друга как-то слегка потускнел. Он уставился на свою яичницу и на протяжении всего нашего завтрака мы не обмолвились ни словом.

***

- Считаешь, что взрослый!? Что все тебе можно!? Как ты мне надоел, гадкий выродок! Когда же ты уже, наконец, сдохнешь!? Я был забит в самый дальний уголок моей комнатушки. Но моя оборонительная поза — поджатые колени к груди и полностью закрытое лицо руками, никак не спасли от побоев. Алла кричала на меня благим матом, честно, никогда выражений, подобных тем, которые я услышал за эти пятнадцать минут, я прежде не слышал, да. На самом деле, все как в тумане. Лицо распаленной женщины, похожей на огнедышащего дракона, бледно-бежевые обои, холодный кафель, окропленный алой кровью, все плывет... - Если ты еще раз позволишь себе такое нахальное поведение, я тебя убью, слышишь, голыми руками тебя, тварь, задушу! Ясно!? - женщина подошла ко мне, резко схватила за подбородок и отвесила пощечину, шлепок от которой разнесся глухим звоном по квартире, - Ясно, спрашиваю?! - Да... - ответил я, стараясь не смотреть ей в глаза. Почему не смотрел? Да потому что слезы. Точно. Это же из-за слез мне ни черта не видно! Из-за слез все в бледное и расплывчатое... Господи, как мне стыдно за них. - Так-то! И запомни, малолетняя тварь, из дома ты кроме как на учебу ни шагу! Телефон твой я забираю, а если еще раз узнаю, что ты общаешься со своей панковской шавкой, и его изничтожу. Женщина резко отпихнула меня, отчего я сильно ударился головой о бетонную стену, и, посмотрев на меня испепеляющим взглядом, плюнула в мою сторону, после чего удалилась... И опять, словно я вернулся в свое прошлое, я сижу, униженный, в своей комнате, в слезах и крепко-крепко обнимаю себя руками, словно если отпущу, то разлечусь на миллиарды острых и опасных осколков. Хотя тело так навряд ли поступит, это невозможно, а вот душа уже давно сломлена, растоптана, растерзана диким животным под именем Судьба.

***

Больше недели я не появлялся в школе. Больше недели меня словно и не существует. Алла не пускала меня в школу из-за разбитого лица, да и головные боли, которые меня просто замучили, не дали бы мне спокойно изучать школьный материал. За одной неделей прошла еще одна и еще... Во всем мире царил пестрый и знойный май, а в моем мире унижения, тусклые краски еле-еле пробивающегося сквозь плотные шторы лучи солнца и обыденное состояние никчемности. Из школы позвонили лишь один раз, но Алла всем ясно дала понять, что я «болею», а не прогуливаю, поэтому попросила больше не беспокоить, вернусь, как вылечусь. Однажды ко мне пришел Коля, но я его не видел, да и узнал я о его визите через Олесю. Она так и сказала: «Приходил твой друг-оборванец, мы его с Машей прогнали». Прости меня, Коля... На самом деле каждый новый мой день ничем не отличался от предыдущего. Подъем в пол седьмого утра, готовка завтрака, после домашние дела, далее помогал с домашкой сестриц, после готовка ужина. Каждый божий день я перемывал и так до блеска чистую посуду, переглаживал свежие простыни, каждый день... События почти месячной давности стали напоминать мне сказку, сон... Веселый сон с улыбками, теплотой и влюбленностью. Каждую ночь мне снились добрые фисташковые глаза и всякий раз, когда я просыпался, мне приходилось бежать в ванную, пока все спят, и принимать холодный душ, дабы отогнать от себя старую забытую сказку, длинною чуть больше часа. Я уже перестал на что-то надеяться, я даже подумал, что и про школу-то мне придется забыть, но на самом деле я просто рано сдался. Жизнь приготовила для меня еще один сюрприз, такой приятный и такой неожиданный...