Чонгука эксцентричностью не удивить!

В Америке все шло по заранее написанному и согласованному плану, предоставленному заранее. Все знали свое расписание по минутам. В отличие от родной студии звукозаписи в Корее посещение местной студии строго регламентировалось, им не давали провести там ни одной лишней минуты. Юнги и Намджун пытались устраивать бойкот, мол, там осталось совсем немного — раз хуем оттолкнуться, но им показывали на часы, а затем на дверь. — Содомиты ебучие, — бухтел Сахарок, когда жопой чуял, что где-то буквально ноточки в треке не хватило. Чтобы разобраться где, ему нужны были Намджун, кофе и пару часов прогона мелодии взад-вперед. — Не ругайся, — примирительно улыбался каждый раз Намджун, сверкая ямочками на щеках. — Это Америка и все у них иначе. Ты будто в первый раз тут записываешься. — Я на них в Спортлото пожалуюсь, — грозил кулаком Юнги вникуда и ругаться переставал. Хореографию они тоже отрабатывали по расписанию — сначала разминка, потом — заучивание движений, ну а дальше повторы повторов, чтобы довести танцы до идеальной синхронности. Хосок и Чимин были в своей стихии — танцы всегда увлекали их сильнее остальных привычных вещей. И только Джин с Намджуном пытались отбросить копыта — им всегда хореография давалась чуть сложнее, чем остальным. Юнги же, хитрожопый потомок кошачьего рода, как-то незаметно умудрялся половину тренировки проебланить, а на финальном прогоне вовремя сделать нужные движения, чем вызывал неконтролируемый нервный тик у старшего хена. Да и хореографы у них были именитые — агентство расщедрилось на импортных специалистов, чтобы взорвать все танцполы и социальные сети. Только вот эти самые хореографы по корейски только «щибаль» выучили. И тут уже дозаебывался Намджун, пытающийся перевести, чем именно недоволен Хосок и почему он называет всех дураками. Про время стилистов они отдельно в своем чатике матами общались, картинки обидные скидывали. Это у них, в Корее, их местные умельцы могли просто взять и захреначить костюмы. А тут — мрак и депрессия, каждый стразик согласовывался, каждый кармашек подшивался, каждый оттенок выбирался под цвет настроения жертвы участника. И непременно — чтобы все дружно в процессе участвовали. А то мало ли оттенок «сюрприз дофина» не пойдет смуглой коже Тэхена, цвет «паука, замышляющего преступление» не поженится с цветом глаз Чимина, а «лягушка в обмороке» не ляжет на улыбку Хосока. К счастью, из-за бюрократии времени на личные занятия оставалось достаточно. Вот они и занимались разным. Слава яйцам, в составе делегации, сопровождающей парней, был тренер. К нему-то они ходили железо тягать. Иногда по одному. Иногда толпой. Но чаще всего одно время на двоих забивали Тэхен и Чонгук. Пока один делал подходы и мучил тренажеры — второй отдыхал, а потом они менялись.

***

По дороге с тренировки домой Чонгук был каким-то уж очень напряженным — жевал губы, тыкал языком за щеку и то и дело напрягал скулы. — Гукки, — тихо позвал его Тэхен, пытаясь незаметно для водителя коснуться его руки своим мизинцем. — Ты чего такой хмурый? — Нормальный я, — пробурчал Чонгук и как-то резко, несвойственно ему, одернул руку. — Это все потому, что в спортзале отключили горячую воду и мы едем домой вонючие? — Ким поднял руку и понюхал подмышку. — Ммм, вкусно, как Орбит со вкусом подмышки китайца, — попытался пошутить он. Обычно Чонгук на его шутки реагировал громким звонким смехом. Даже если шутка была тупой, неудачной и вовсе несмешной. А тут — тот сильнее нахмурил брови, скукурузил сложное лицо и снова принялся грызть губы. Тэхен намек понял — своего мужика лучше оставить в покое. В конце концов они битых пару часов ебались с железом и тренажерами, Чон мог попросту устать. Поэтому, вставив наушники в положенное место, Ким просто начал глазеть в окно автомобиля, рассматривая вечерний город.

***

В прихожей их совместного гостиничного номера было полумрачно — только уличный свет пробивался сквозь панорамное стекло, очерчивая их силуэты. Тэхен собирался снять обувь и привычно раскидать ее по прихожей, но его остановил Чонгук. Он просто схватил его за руку и замер, пристально смотря в глаза напротив. — Чонгук? — неуверенно позвал его Тэхен. — Хен, — прохрипел Чон и шумно сглотнул. И вдруг — короткое, почти незаметное движение. Их губы встретились. Сначала робко, осторожно, словно это было запрещённое прикосновение, которое может исчезнуть в любую секунду. Тэхен не отстранился. Напротив — мягко притянул ближе, крепче, позволив поцелую стать глубже. — Я схожу с ума, хен, — прошептал в самые губы Чонгук. — Всю ебучую тренировку я наблюдал за тобой и меня буквально разрывало от желания. Ты стал таким красивым, что у меня нет слов, чтобы передать насколько сильно я тебя люблю, как боюсь потерять и как невозможно хочу. — Пока он говорил все это — незаметно нащупал завязку на спортивных штанах Тэхена и потянул шнурок на себя. — Я. Тебя. Хочу. — Чонгук выделил каждое слово, демонстрируя серьезность своих намерений. — Гукки, мы еще не были в душе, — засопротивлялся Тэхен. Да, они успели переодеться в чистую одежду, но липкая пленка пота все еще покрывала их тела. Но Чонгуку, судя по тому, что он опустился с поцелуями на шею, было плевать. Обычно именно он в их паре топил за «нет душа — нет секса», а тут совсем разошелся. — Плевать, — рыкнул Чон, запуская руку в штаны хена, оттягивая резинку и касаясь ладонью его твердеющего члена. Тэхен растерялся. Он не привык видеть Чонгука таким — жадным, властным, доминирующим в моменте. Но как же его любимый мужчина был прекрасен! — Мы оба не готовы, — вяло напомнил старший. Рука Чона делала с его членом что-то невероятное — пара отточенных движений и он был в абсолютной боеготовности. — Плевать, — повторил Чонгук и стянул свои штаны с бельем, оставляя их болтаться где-то в районе колен. Он притерся еще ближе, обхватил своей широкой ладонью оба члена и активно задвигал рукой. — Да что ты творишь? — пролепетал Тэ, пытаясь устоять на ногах, когда младший активно начал надрачивать им одновременно, слегка двигая бедрами, добавляя дополнительную стимуляцию и вызывая толпу мурашек по всему телу. — Люблю, — прошептал Чонгук и поцеловал. Кончили они быстро, как подростки в пубертате. Тэхену от вида его такого властного мужчины много-то и не нужно было на самом деле. А Чонгук, видимо, был потомственным извращенцем, потому что видя как вязкая сперма толчками выплескивается из члена хена, пачкая его руку, и сам почувствовал, что кончает.

***

— Что это было? — спросил Тэхен в душе, куда они отправились вместе — так и не смогли решить, кто моется первым. — Хен, похоже сегодня я накачал не только мышцы, но и член, — расслабленно сказал Чонгук, подставляя мощную грудь под теплые струи воды. — Когда ты качал руки — у меня привставал. А когда я начинал подход — вся кровь уходила. Я боялся, что не выдержу и наброшусь на тебя прямо в зале. — Вот был бы конфуз, — Тэхен улыбнулся, представляя вытянувшиеся лица всех присутствующих. — Может, пока походим заниматься отдельно друг от друга? Распределим время, чтобы не пересекаться на тренировках, я с Намджуном похожу? — Ни за что, — замотал головой Чонгук, разбрызгивая капли воды с мокрых волос. — Я должен охранять свое сокровище, то есть тебя.