Веер вероятностей

Стиву не привычно чувствовать сытость. До сыворотки он был растущим, постоянно болеющим мальчишкой, после смерти матери иногда случались плохие дни, когда вместо покупки еды он вносил арендную плату, или платил за краски, одежду, прочее. В лагере еда была тяжелой для него, очень часто его рвало в каком-нибудь закутке, потому что желудок не мог справиться с таким внезапным обилием пищи. А после сыворотки ему постоянно хотелось есть, в два раза сильнее после тренировок или миссий. В новом веке чувство голода иное. Есть огромный выбор еды, но даже привычные продукты изменились, приобрели новый вкус и текстуру, еще и некоторые заменители сыворотка рассматривает как яд и уничтожает подчистую. Впрочем, Стив знает, что это самообман. Его голод не из-за недостатка пищи, в конце концов, стоило бы ему только намекнуть, и ЩИТ нашел бы для него что-нибудь. У сыворотки есть плюсы. Сверхчеловеческие силы, ловкость, выносливость, улучшенное мышление, иммунитет. Пик человеческих возможностей звучит очень соблазнительно. Но у сыворотки есть и минусы. Единственный известный общественности - метаболизм. Стиву нужно гораздо больше калорий, чем обычному хорошо тренированному человеку. Это трудно было бы скрыть, чего не скажешь о другом. После того как шпион Гидры убил Эрскина прямо в лаборатории СНР, всю организацию проверяли несколько раз, но так никого и не нашли. Однако, было принято решение замаскировать под тур в поддержку облигаций военные тренировки, результаты лабораторных исследований хранились в единственном экземпляре, а всех врачей и лаборантов берегли как зеницу ока. Кровь и другие материалы у него брали только два раза и каждую ампулу опечатывали и хранили в строго засекреченном месте. В результате, о его слабостях знали только два врача, три лаборанта и президент США. Насколько он понял, каждый из них унес эту информацию с собой в могилу. Технически, Стив был вполне способен работать самостоятельно. Он контролировал свое тело с первого приступа астмы, а на войне заторможенность, вызванная высоким сосредоточением на одном конкретном чувстве, могла убить даже его. Так что Стив старался не акцентировать внимание на чем-то одном, охватывал картину полностью, так сказать. Но всё равно случались сбои. И тогда судьба вновь свела его с Глэдис. Лига студентов-художников Нью-Йорка выделила двадцать стипендий для одаренных студентов в тридцать пятом году. Конкурс был серьезным и только чудом, а также не малой упорностью и талантом смог попасть в число счастливчиков. Именно там он познакомился с Глэдис Эванс. Она была из Мичигана, дочь английской эмигрантки, отец которой погиб при аварии на заводе. У них был совместный класс акварели, иллюстраций и масла, она сидела на три ряда позади него и иногда подрабатывала натурщицей. Их первая беседа была о влиянии Рембранта, вторая о ценах на хлеб и разнице между Детройтом и Бруклином. Они с Баки не могли себе позволить выехать из города, но на их стене были картины Великих Озер. Если Баки приводил девушек на их квартиру, то Стив шел к Глэдис и Марии, которые вместе снимали комнату в квартире у художника, и они весело проводили время. Ему понадобилось три года для того чтобы понять, что он в неё влюблен. Они вместе пришли на выпускной, и, когда он сделал ей предложение в тридцать девятом, перед первой попыткой попасть в армию, она сказала "да". Потом было два года семейной жизни, он подписался на участие в проекте "Возрождение" и расстался с ней на пороге их квартиры. Баки уже отплыл в Англию. Он встречает её в сорок четвертом, среди медсестер красного креста, в Голландии, о которой они мечтали до свадьбы. Он не получил от неё ни письма с сорок третьего года. Он не думал, что она... Глэдис сидит на земле у лазарета, курит сигарету и сжимает чепчик в чистых руках. - Стив, - Баки подходит к нему, становится у левого плеча, смотрит туда же куда и он. - Глэдис! Её зеленые глаза тяжело фокусируются на них, она хмурится, а потом улыбается. И он видит каждый смоляной волос, выпадающий из тугого узла на затылке, каждую ресницу, каждую трещинку на губах, каждую крапинку желтого в зеленых глазах. В следующий миг он ощущает, как её рука скользит по его щеке и закрывает глаза. Словно она провела его через пропасть беспамятства, натянула прочную канатную веревку и создала безопасный мост. Он прижимает её к себе, не отпускает и вдыхает её аромат. - Откуда ты здесь? - Нью-Йорк без вас уже не тот. Через неделю она вошла в состав медсестер сто седьмого пехотного и попала под его командование. Если у него был выбор или возможность, она отправлялась на миссии с ними. Как врач, как друг, как его проводник. И, на самом деле, очень трудно было пропустить то, что она не была человеком в полной степени. Впрочем, об этом никуда не докладывали. Перед миссией в Альпах он поцеловал её и пообещал вернуться. Через трое суток он узнал, что в лазарет попала бомба. Выживших нет. Сейчас он испытывал почти что блаженство. Не хватало мягкой горизонтальной поверхности, закрытого помещения и тихого сонного дыхания Глэдис в его шею. Еще до сыворотки девушка предпочитала спать рядом с ним, ночью зажимая его в своих объятиях, после сыворотки она просто ложилась на него. Стив парил, ощущая её присутствие, привычный закадровый гул гражданских голосов, объявления из динамиков, тусклый свет подземки. Он был невесом, вслушивался в редкое сердцебиение. Ум, всегда метавшийся, словно белка в колесе, успокоился и затих. Стив не помнил, когда такое было в последний раз. Как будто он впервые после долгих лет, проведенных в бессоннице или на снотворных, вдруг сумел уснуть сам. Объявление о станции вырвало из транса и Стив, нехотя, отстранился от девушки, тяжело вставая с сиденья. Им нужно выйти на улицу и пройти два квартала, прежде чем они увидят его дом и, по большей части, его сил и сосредоточенности хватает только на то, чтобы указывать ей куда идти и не наваливаться на неё всем весом. Они медленно и осторожно поднимаются по ступенькам на третий этаж. Дверь открывается тихо, стучит о не разобранные коробки с личными вещами, закрывается с глухим щелчком замка. Эту квартиру ему дал ЩИТ. Бруклин, не далеко от его прежнего места, в котором они с Баки делили квартиру. Того здания больше нет, его снесли в семидесятых и заменили на высотку. Есть моменты, когда Стив скучает по прошлому, но не сейчас. В эти минуты он едва ли дает Глэдис осмотреться, тянет на удобный диван и устраивает около спинки, укутывая своим телом и закрывая от внешнего мира. - Ты большой плюшевый пес? - шепот теряется в его волосах, Стив утыкается носом куда-то под мочку уха и едва заметно трясется. Она всё еще рядом с ним. Она согласна продолжить быть с ним. И, хотя, у них опять будут ссоры и споры, она все еще не против быть связанной с ним узами брака. В первый миг, когда он просыпается, ему кажется, будто бы Баки что-то забыл в комнате. Потом нахлынывают воспоминания о том, что Баки мертв (может и нет, но нужно разобраться, нельзя надеяться) и он на чистых инстинктах швыряет в незваных гостей нож, спрятанный в складках дивана, стреляет из пистолета с глушителем вслед за их движениями и укрывает своим телом просыпающуюся Глэдис. Глаза он открывает только после проклятия, сказанного смутно знакомым голосом, и пораженного стона сквозь зубы. - Агент Бартон? Мистер Старк? Что? Формально он может называть их по именам, но это не кажется лучшей идеей, не после того как он чуть не подстрелил одного и едва не воткнул нож в другого. - Черт. Простите. Рефлексы. Хотя, видимо, та его подсознательная часть, всё-таки считает Бартона не таким уж и опасным, раз выстрел был предупредительным, а нож ударил обухом вместо лезвия. - Стив? - Глэдис сонно говорит за его спиной, но высунуться не пытается и контакт с кожей не разрывает. - Всё в порядке, я... - Волновался? - Хмыкает девушка. - Да. Что вы здесь делаете? - Уже к гостям. - Мы хотели зайти тебя проведать. - Рассматривая порванные штаны, говорит Бартон. - Ну, знаешь, после того как вы взорвали интернет сценой на вокзале. - Старк рассматривает нож, крутя его в руках. Глэдис остается там, где он её сажает, без возражений. Кресло в углу комнаты надежно защищено с трех сторон, его непросто прострелить, с него можно легко соскользнуть на пол или наоборот запрыгнуть на люстру. Самое безопасное место в квартире. Аптечка в квартире походная, укомплектована всем, что может экстренно потребоваться, плюс противогаз, потому что без него никуда. Старку достается мазь от ушибов, Клинту - нитка и иголка, которую тот недоуменно вертит в руках. - Откуда у тебя пистолет? - Купил. - Стив пожимает плечами, усаживаясь на подлокотник и не навязчиво приваливаясь к плечу девушки. В прошлые разы ему было нужно от часа до шести чтобы перестать быть таким контролирующим, тактильным и подавляющим. Сейчас прошло, быстрый взгляд на часы, десять часов, а он всё еще не может выпустить её из поля зрения. - Расслабься, - Глэдис хлопает по его бедру, тянет за руку, чтобы он лег, свалился на её плечо. И он расслабляется, кости превращаются в желе, мышцы растекаются и разум сосредотачивается на чувстве её сердца. Это слух, это осязание и он хочет её обнять, обвиться вокруг неё и снова ощущать её собственным продолжением.