не выключая свет

— Я думал, это будет отвратительно сидеть на мне. — Сказал Хэнк, рассматривая себя в зеркало.  — Лейтенант, можно мне войти? — Проскулил Коннор за шторкой. Андерсон легким движением руки сдвинул шторку в бок и показал себя. Коннор осмотрел человека с ног до головы и пришел в шок. Такого лейтенанта он еще не видел. Хэнк выглядел подтянутым и свежим. Темно-синий классический костюм был к лицу и безумно подходил к его голубым глазам. Андерсон рассматривал себя в зеркале, сделав пару шагов по примерочной. Гордая, стойкая походка делали его всадником апокалипсиса и одновременно ангелом в глазах Коннора. — Эй, ты чего завис? — Окликнул Хэнк робота, вытаскивая его из мыслей. — Что скажешь? — Я думаю, что этот костюм гармонирует с вами и при соблюдении законов согласованности цветового ряда, вам нужно что-то светло-голубое. — Коннор протянул в правой руке небольшой букет в серой оберточной бумаге с красным бантом — Думаю, эти голубые маки будут подчеркивать ваш образ. Повисла минутная пауза, которая только отдавала лепетом покупателей, разговорами продавцов и андроидов-консультантов. — Коннор… — Хэнк подошел ближе и взглянул на машину свысока.— Это не правильно, ты не должен дарить мне цветы. — Сегодня ваш день рождения и я подумал, что это будет к месту. — Диод RK800 замигал красным, он сжал букет и резко развернувшись, направился к мусорному баку. После нескольких секунд шока, Хэнк смущенно опустил голову и вернулся в примерочную, чтобы снять костюм. Его гложило чувство вины перед андроидом, хоть он этого и не показывал. Носить маску алкоголика, с которым все в порядке, он умел и делал это слишком профессионально, чтобы какой-нибудь андроид вроде Коннора не залезал к нему в душу, разрывая ее на пополам вопросами, от которых не просто больно, а невыносимо. Переодевшись в свою одежду, Андерсон вышел из примерочной и начал глазами искать Коннора, но им тут и не пахло. Знаете, чем пахнет андроид? RK800 пах сигаретами и алкоголем. RK800 пах Хэнком. Оплатив свою покупку, Хэнк выбежал из магазина и побежал к эскалатору. Оглядываясь по разным сторонам, ища до боли знакомую макушку среди толпы, мужчина в панике растолкал всех, быстрее пробираясь к выходу. Его мольбой было «Пожалуйста, пускай он будет в машине». И правда, единственное, чего хотел Хэнк сейчас — видеть Коннора перед собой и никого больше. Ему всегда нравилось сидеть за столом на кухне, вытягивать никотин из сигареты и кидать беглые взгляды в гостиную, а также на то, как машина гладит его любимую собаку, которая стала лучшим другом еще до знакомства с восьмеркой. Андерсон всегда видел эти голубые «намеки», но каждый раз учил Коннора брать себя в руки. Он прокручивал в голове ту мысль, что если бы его андроид был влюблен в кого-то другого, то он бы принял это как есть, но вот влюбиться в своего хозяина — для него было довольно дико. Мужчина всегда воспринимал машину как своего потерянного ребенка и не хотел, чтобы когда-то между ними случился инцест. Конечно ему не нравится отказывать во всех этих ухаживаниях, но нужно дать понять ему, что Хэнк точно не тот человек, которого он видит рядом с собой, как полового партнера. Раз андроиды начали думать глобально и обрели свой разум, который можно сравнить с человеческим, то почему Коннор продолжает жить в своем розовом мире, где уже по пунктам расписал помолвку и остальное «долго и счастливо»? Стрелять в Коннора каждый раз, когда он старается признаться в своих чувствах — непродуктивно и отвратительно. Машина скорее будет бояться хозяина, да и замкнутость в себе точно обеспеченна. Выбегая на парковку, где парни оставили транспорт, Хэнк увидел силуэт Коннора и с облегчением выдохнул. Достав из куртки сигареты, он уже спокойным шагом шел к машине, выкуривая еще одну дозу отравы. Сизый дым вперемешку с осенним ветром трепал его седые волосы, опавшие желтые листья ломались и хрустели под ногами, как чипсы, которые он ел на уикенде, проводя его за просмотром фильма вместе с Коннором. Выкинув окурок, Хэнк сел в машину и посмотрел на андроида. Он смотрел в одну точку перед собой, а его диод мигал желтым. — Коннор… — Прошептал Хэнк и положил руку на его плечо. — Ты сегодня какой-то расстроенный… Что-то случилось? — Почему вы делаете вид, что ничего не происходит, лейтенант? — Как-то холодно, с механическими нотками спросила восьмерка, не переводя взгляд. Сердце Хэнка сжалось, он не привык видеть робота в таком состоянии, поэтому, чтобы хоть как-то разрядить обстановку, мужчина легонько коснулся губами его щеки и прошептал: — Сегодня мой день рождения и я не хочу, чтобы кто-то в этот день грустил. Коннор будто заискрился внутри, его диод очень быстро менял цвет с желтого на красный. Он закрыл глаза и откинулся на сидение, переходя в обычный режим. Хэнк завел машину, и ребята тронулись с места и направились домой. Всю дорогу они ехали в одном лишь молчании, ведь никто из них не удосужился начать разговор или включить музыку. Каждый думал о своем. Андерсон о том, как бы не усугубить ситуацию, уже обостривши ее поцелуем. Он не должен способствовать развитию каких-либо романтических отношений между собой и машиной. Ведь ему ли не знать какого это лежать в блевоте из собственных чувств. Коннор думал о Хэнке. Он всегда о нем думал, даже когда переходил в сонный режим. Ему всегда было интересно какие у Хэнка губы на вкус. Он был уверен, что если бы облизал их и провел тщательный анализ, то узнал бы губы Хэнка из миллиардов. Конечно, когда засыпает Андерсон, Коннор всегда наблюдает за ним. Его милое посапывание и то, как подрагивают веки, когда снится страшный сон — заставляли Коннора ломаться и испытывать более объемные чувства к мужчине. Такие, как: пристрастие и познание безответной любви, преданность и либидо. Где-то в далеких частичках микросхем, Коннор понимал, что это неправильно, что такого не может быть. Проверять себя и делать чистку — не было смысла. Этот «вирус» забрался слишком далеко, и это нравилось андроиду. Хэнк остановил машину возле дома. Вылезая из транспорта, взял свою новую покупку и направился в дом для моральной подготовки к сегодняшнему вечеру. Ему очень хотелось посетить департамент не только потому, что там сегодня вечеринка в честь него и дорогое пойло. Он хотел увидеть детектива Рида, ведь это был единственный его друг в отделе.