Чародейка

      У Александра я задержалась знатно, а потому, телепортировавшись на кухню, не ожидала нос к носу столкнуться с ночным жителем нашей квартиры, который в тихушку кушал на ночь. — Ты не боишься за свою фигуру? — спросила я вполне логичный вопрос у Сири.       Анданте виновато пожала плечами. Но вину она, наверное, чувствовала больше из-за своей же несдержанности, чем из-за моего внезапного появления, раскрывшего ее секрет. — С самой смерти Венида не могу заставить себя прекратить. Когда мне грустно, я ем… — Не стыдись этого, Сири, я ведь не осуждаю, — я легонько коснулась ее плеча в поддержке. — Главное, чтобы ты сама потом не корила себя за этого. Привычки надо контролировать. — Но ты же не спишь, хотя у тебя тоже есть дурацкая привычка считать упущенные минуты во вред здорового сна. А мои комплексы можно компенсировать физическими нагрузками.       Теперь уже я чувствовала себя виноватой. Как-то странно это получалось у Анданте — выкручивать ситуацию в мгновение ока. Но в то же время она была права, и я не могла отрицать данное. Сплю я сейчас довольно-таки мало, а до сегодняшнего времени на это жалоб не было никогда. — Раз уж и сама не спишь, и мне не даешь, давай посидим и посплетничаем, — с энергичным энтузиазмом предложила блондинка, взяв меня под локоть. Вместе мы направились в общий зал, чтобы приземлиться нога к ноге на красный мягкий диванчик. — Итак, сегодня мы собрались в этой комнате для очень важной и торжественной цели: я расскажу тебе способы оформления горельефа в культовых сооружениях древних народов… — Так, ладно, да, ты, возможно, хотела бы поведать мне о чем-нибудь более земном, — перебила я ее намеренно. — Чтобы я начала тебя понимать. Мне нравятся твои увлечения, но не настолько. — Да все вы такие. Эх, ну ладно. Знаешь, я сегодня во время обеда в столовой подсела к одной второкурснице. Мы так хорошо познакомились, диалог завязался… я в таком шоке была! У этой моей новой знакомой есть соседка по квартире, которая пошла изучать менталистику к профессору Химеус, а она, то есть профессор, выкрутила такой финт, что эта соседка разозлилась настолько, что ее чуть не выселили из общежития из-за покоцанной мебели. Обошлось кое-как, но я бы тоже психовала, будь такое со мной или с тобой. — А что случилось? — Пришли они с группой на первое занятие по менталистике, документы уже все сданы и подписаны, девушки настроены серьезно, все дела. Сидят в аудитории, начала лекции ждут. Никого. Минута, пять, десять прошло. Химеус появляется где-то перед самым звонком на перерыв, ленивой походкой входит в помещение, а потом встает где-то посередине, и давай смотреть на них всех… Никто и слова сказать не может, потому что Химеус молчит, а сама она по каждой сидящей вдумчивым взглядом прошлась, будто бы искала кого-то, но из-за зрения плохого все никак найти не могла. Уже немного погодя кто-то спрашивает у нее, мол, профессор, а что вы делаете, а она им: читаю ваши мысли и нахожу сокровенные тайны. Если вы не хотите, чтобы о ваших секретах узнали все, в конце курса менталистики вы сами удалите эти сведения из моей памяти. У всех шок, у кого-то истерика, кто-то в обморок попадал, а ей хоть бы хны — ухмыляется! Я так сочувствую девчонкам! Да как будто бы за один единственный год они по способностям перебодают преподавателя и залезут ей в голову! Кошмарная стерва. — Что за вздор! — ахнула я, приложив ладонь к груди. — Ты уверена, что это не слухи? — Нет, Лоура, это не может быть просто слухами! Мы к другим второкурсницам подходили, учившимся у Химеус, а они вообще как-то странно отмалчивались да отнекивались. Мы спрашиваем: «угрожала она вам?» Они нам: «угрожала». «Было?» «Да, было». А что еще надо? Вся школа, что ли, враз решила запятнать репутацию Химеус? Да эта дамочка наглая и бесчестная! — Нет, я не понимаю, — смутилась я, задумчиво нахмурившись. — Этого не может быть. По крайней мере, не должно. — Не должно, но было же. А сейчас помимо учебы у бедных студенток еще и стресс. Как говорится, по одной откачивай и выноси. Неудивительно, что кто-то мебель бьет. У всех есть скелеты в шкафу. — Но нельзя же так однозначно смотреть на все, — сказала я, подогнув под себя ноги и сцепив пальцы трясущихся рук. — Я понимаю ваше негодование, оно имеет место быть. Но ведь у профессора… да даже у любого человека… нет права заниматься ментальным терроризмом людей. — Ты на что это намекаешь? — выгнула бровь Сири, наклонившись так, чтобы ее плечо слегка давило на мое. Я мягко отодвинула ее от себя рукой и продолжила. — А если это просто игра в злодея?       Анданте удивилась, поняв, что я имела в виду, но все же уточнила. — Игра в злодея? — Да. Химеус просто хочет, чтобы успеваемость ее курса была на высоте, а девушки за короткий период времени получили не только теоретические, но и обширные практические навыки. Она дала им планку прыгнуть выше головы, а они обязаны будут перепрыгнуть две таких планки, если не хотят, чтобы их тайны стали достоянием общества. Но тут все могло быть намного проще. — Проще в чем? — Я думаю, она соврала. Запугала. Потому что работает она тут уже не первый год. Если второкурсницы знают, что такое методы Химеус, то молчать могут лишь потому, что не хотят портить первогодкам всю малину. Если заранее знать, что тебя, как вы с Мэгулай выражаетесь, «развели на понт», то конечный результат не будет удовлетворять программе обучения. Мне кажется, профессор всего-то замотивировала их не самым хорошим способом на подвиг. В конце концов, если бы она и в правду залезла им в головы, то ее за такие поступки давно бы уволили. — Но ведь ученицы все равно могут нажаловаться кому надо и кому не надо, и тогда удивительно, что у нее до сих пор нет никаких проблем… — А откуда ты знаешь, — спросила я, — нет ли у нее проблем? — Раз она продолжает это из года в год, то точно нет, — подытожила Сири хмуро, сложив руки на груди. — Массовый скачок студенток на уровни выше в такой короткий срок может перекрыть любые недовольства и недостатки метода… — задумчиво протянула я. — Лезть в это, конечно, было бы неуместно, раз мы не учимся на менталистике. Но успокоить соседку твоей знакомой все же стоит, раз она так болезненно относится к этому. Мы не можем знать наверняка, верна ли наша догадка, но кто-то еще мог бы уже додуматься до того же, что и мы, и немножко остыть, поэтому… — Да, ты права. Я думаю, эта хитрая профессорша провела всех, использовав иллюзию своего могущества над умами. Блин, так поздно уже, и спать хочется, а они лежат там все, волнуются, — печально вздохнула Сири. — Как бы предупредить-то их? — Если ты знаешь имя знакомой, то можно найти ее в базе и написать сообщение. Так будет даже быстрее. А все подробности объяснить при личной встрече. — Что? Да это ж круто! У тебя карточка рядом? Я свою уже не найду, потому что посеяла еще утром, а голова сонная. — Сири, не мучай себя. Иди спать. Я напишу ей короткий текст, ссылаясь на тебя, а потом тоже лягу, время позднее. — Но ведь выходной!.. — захотела возразить она. — И это ты мне что-то говорила про мой режим? — Ладно, капитан Лоура, я вас поняла… иду к кроватке… сладких снов. Соседку зовут Верда Небирос*.       Она коротко чмокнула меня в щечку и пошла к себе в комнату. Я последовала примеру подруги, хотя отдыхать пока не собиралась. Легши поудобней в свою кровать, я достала карточку и активировала ее.       Открыла вкладку «Друзья» и ввела в поиск имя и фамилию. Система отобразила мне все ее ученические данные, но я, игнорируя их, сразу же нажала на значок «отправить сообщение» и набрала несколько строк. Сегодня, 23:17. Лоура Иргендви: Здравствуй, Верда. Наслышана от Сири Анданте о проблеме учениц профессора Химеус. Я думаю, это просто испытание на терпение и прочность, а она всего лишь запугала девушек, чтобы те работали усерднее. Не переживай, хорошо? Спасибо, что прочитала.       Я уже думала убрать все из рук и заснуть крепким сном, но ответное сообщение пришло внезапно и неожиданно. Сегодня, 23:18. Верда Небирос: Да, Лоура, я как раз утешала Верду этими же словами. Она, конечно, перестала кричать и громить мебель, но видеть все еще не хочет никого. Ах, да, это пишет не Верда, прошу прощения. Сегодня, 23:18. Лоура Иргендви: Прощаю… а кто тогда? Сегодня, 23:20. Верда Небирос: Сожительница. Меня зовут Селеста*. Раз уж ты от Анданте, я ничему не удивлена. Сегодня, 23:20. Лоура Иргендви: Ты пишешь с чужой карточки? Это вообще возможно? Разве индивидуальность магии позволяет другим писать от твоего лица? Сегодня, 23:23. Верда Небирос: А как тогда, по-твоему, карточку активируют люди без магии? Для ее активации колдовство необязательно. Ключевой момент играют энергетическая и ментальная привязанность, но это немного сложно, объяснить не могу. Просто так уж вышло, что прямо сейчас Верда со вселенской злобой швырнула под мои ноги свое удостоверении, рявкнула: «мне все равно, что ты с этим сделаешь, оно меня раздражает», — и таким образом дала мне доступ к своему аккаунту. Сегодня, 23:30. Лоура Иргендви: Не знаю, что и написать… Я шокирована и поражена. И давно она такая? Сегодня, 23:30. Верда Небирос: Дня три как. Все уже смирились с этим, настроены решительно и по-боевому, но Верда, по-моему, хочет крови. Даже я, как ведьма, ее не понимаю. Если Верду ужасает сама мысль о том, что кто-то знает ее подноготную, но при этом она осознает, что это обычная ложь, то я боюсь и думать, какие у нее там тайны. Но мы с соседкой и не лезем. Слава богу, это не наше дело. Сегодня, 23:32. Лоура Иргендви: Ты ведьма?! Почему не в Облачной башне учишься? Сегодня, 23:35. Верда Небирос: Ох, черт, но есть же какая-то разница между земными и магиксовыми ведьмами… что за стереотипы. Всех под одну гребенку, и с феями та же история. Анданте ведь тоже сейчас не в Алфее, не находишь? Хотя она и забрала оттуда документы, разницы особой нет. Сегодня, 23:36. Лоура Иргендви: На Земле есть феи и ведьмы? Сегодня, 23:36. Верда Небирос: А ты хочешь узнать?       Хочу ли я узнать! Какой некрасиво точный вопрос. Разумеется, хочу.       Меня охватили секундная дрожь и глухота, которые обычно бывают, когда ты чувствуешь себя громом пораженным от внезапно нахлынувших ощущений. Мало того, что я узнала много нового для себя всего лишь из нескольких сообщений, так еще и Селеста… она писала коротко, по существу, но в то же время выражала весь объем и полноту картины. И, просто невероятно, девушка-второкурсница, с которой недавно познакомилась Сири, ведьма с немагической планеты Земля! Восторг и приятное впечатление взволновали меня. Предвкушение и любопытство взяли верх. Сегодня, 23:42. Лоура Иргендви: Да, хочу. Сегодня, 23:42. Верда Небирос: Тогда позже, как освобожусь, я напишу тебе со своего аккаунта. Встретимся и поговорим. Сегодня, 23:42. Лоура Иргендви: Договорились.

***

      Следующим утром главной новостью дня, как мне тогда показалось, была одна единственная бумажка, оказавшаяся велением магии ночью около моей кровати.       Я не заметила, когда она появилась. Но, судя по тому, что времени прошло порядочно, то на Стелосе либо совсем другие распорядки дня и ночи, либо Марфа была слишком занята, чтобы ответить мне сразу. Я ни в коем случае не осуждала ее. Наоборот, мне было приятно знать, что я справилась со своей телепортационной миссией, а Марфа, к тому же, обо мне не забыла.       «Скоро научный фестиваль, а после осенний бал и юбилей школы. Я просто хочу, чтобы везде ты была лучшей. Я знаю, что это будет так».       Я не знала, было ли уместно в данном случае читать между строк, но факт того, что наставница не сомневалась во мне, трогал и согревал. Да и в привычке у нее никогда не было преувеличивать, поэтому все то, о чем она написала мне, вполне может сбыться. Но все это зависит уже от меня.       Написав наскоро ответ, в котором я задала темной эльфийке несколько интересующих меня в данный момент вопросов, я переоделась и пошла завтракать. Легла я даже для себя очень поздно, время уже не раннее, а стоило еще выйти в Магикс, что наверняка займет немало времени.       Почему? Во-первых, я здесь практически ничего не знаю. А второй пункт вытекает из первого. Если я заблужусь, то будет неприятно.       Но мне просто жизненно необходимо было купить булочку с изюмом и корицей. Хотя бы в награду за целый месяц продуктивной и безудержной учебы.       Когда карточка активировала телепорт, ведущий на другую планету, я шагнула через массивное ограждение и глубоко вдохнула, задержав дыхание. Техногенный мир! Я никогда к этому не привыкну. До дрожи необыкновенный, до замирания сердца особенный, такой живой и эстетичный в своей эксцентричности. Магикс — город шумных улиц, искренних улыбок, летающих машин и ярких магазинчиков.       Прогуливаясь по окрестностям, но не отходя особенно далеко от администрации Беты, я разглядывала витрины и думала о письме Марфы. Общаться бумажной перепиской, не имея способа видеть друг друга и ощущать эмоции собеседника, конечно, не так уж и романтично, как многие считают об этом. Мы не виделись так давно, я действительно скучала по своим любимым эльфийкам. Странно было только то, что, будучи очень сильным темным магом, Марфа не имела возможности использовать телепортацию. Если Палладия больше по части нематериальной магии, а Аркадия и вовсе колдовать не умела, то что же Стелосская?..       Вполне возможно, что она это нарочно делала. Или же просто не достигла такого уровня. Но разве же ее явный талант к чародейству не дал ей доступ ко всем возможностям телепортации? Это точно не может зависеть от расы, ведь я-то все это освоила.       Нет, здесь нужно выстроить четкую линию. Надо рассуждать логически.       Марфа проговаривалась, что телепортации живых существ она добиться не смогла, потому что это очень сложно и дано не каждому. Не дано может быть только по причинам либо врожденной неразвитости этой способности, либо малого запаса энергии, или и того, и другого. Энергии у Марфы, в общем-то, много, потому что так бы она не была лучшей в своем потоке и, соответственно, не выжила бы в условиях битвы на Домино. Я видела, с какой скоростью и какими темпами она может чередовать телепортации простых предметов, и это, к слову говоря, зрелище восхищающее, здесь не пойдет речь о том, что телепортация ей не по силу. Но тогда отсутствие данного навыка мне объяснить нечем, и это, к огорчению, ставило в тупик.       Поэтому я, собственно говоря, и написала ей такой вопрос.       «Я научилась перемещаться в пространстве самостоятельно. Из-за чего мы не в силах встретиться? Есть ли причина того, почему ты не можешь?»       Ответа я, конечно же, от нее ждала качественного и обоснованного, а не как это с ней обычно бывало. А сейчас, в этот прекрасный солнечный денек, спешить мне было некуда.       На многолюдной и красивой улице, где через каждые два шага стояли огромные горшки с цветами или кустиками, я облюбовала себе маленький круглый столик перед кафе. Услужливая и улыбчивая девушка в униформе спросила меня, чем она может мне помочь, и я заказала несколько видов выпечки, названия которых видела впервые, и сок. Мне хотелось попробовать что-нибудь новенькое.       Девушка, на бейджике которой было написано «Бифис», принесла мне заказ и, хитро улыбаясь, поставила на стол кружку с ароматным чаем, сказав, что парень за крайним столиком слева попросил передать это мне. Как он выразился, «за красивые глаза», в этот момент официантка посмеялась и назвала меня счастливицей. Я перевела деньги со своей карты на виртуальный носитель и поблагодарила за еду.       Но что счастливого в том, что на меня обращают внимание? Я, конечно же, не стыдилась своей внешности, вовсе нет. Но я пришла сюда, чтобы вкусно перекусить и в одиночестве обдумать весь свой будущий проект по магфилософии. Обмозговать, какое заклинание предстоит подготовить на предстоящий конкурс первокурсниц-магов. Вынужденные знакомства — такие, которых я не ждала, не хотела, но которые пришли внезапно — мне не нравились, и я намеренно не смотрела налево, чтобы не дать даже малейшего повода на одобрение. Чай я могла заказать себе сама.       Нет, я не стеснялась парней или мужчин. Пусть большую часть своей жизни я о них только слышала, а видела лишь мельком, прогуливаясь по Магиксу, в плане глубоких взаимоотношений они меня не интересовали абсолютно. О том, где и как гуляют с бойфрендами, я наслушалась на переменах между лекциями в Бете.       Единственный мужчина, с которым я хотела бы сейчас поговорить, это отец. Иногда, в особые минуты печали, мне казалось, что он мог бы дать ответы на многие мои вопросы. Решить некоторые мои проблемы. Стать мне самым лучшим другом и защитником.       Я сама себе давала обещания, что больше не буду романтизировать отношения с отцом и представлять себе, что бы он сейчас делал, будь он живее всех живых. Обещала, да обещания не выполнила. И чувствовала себя из-за этого скверно.       А впереди еще столько работы и нервоза. Я все еще помнила о том, какие условия поставила мне директриса, и потому не могла позволить себе киснуть. Хотя бы ради эльфиек и того, что они для меня сделали.       Стоило хорошенько подумать над тем, что я собиралась презентовать комиссии на фестивале. Я не хотела, подобно всем новичкам, обозревать какие-то старые схемы и методы, попеременно вставляя конструкции типа «я считаю…». Мне хотелось сделать этот проект только своим. Поговорить о том, о чем еще не говорили или боялись говорить. Дать науке магфилософии какой-нибудь новый толчок, рассказать о том, как ее вижу и чувствую я сама.       Поэтому я и собиралась разбирать по составным частям феномен ауры.       Теоретически у нас имелись несколько испытуемых. Я как раз смотрела на людей, сидящих на противоположной стороне улицы в том же кафе, что и я, и мысленно обозначила некоторых из них своими наблюдаемыми. Человек А — мужчина со светлой аурой, которая омрачена какими-то нехорошими эмоциями. Человек Б — маленькая девочка, не имеющая способности к магии, но, тем не менее, имеющая совершенно белую и чистую ауру. Она сияла добротой и искренностью, кушая шоколадное мороженое. Человек В — ведьма, купившая булочки для себя и своей подруги, имела ауру обычную, но сформированную некоторой темной, некрасиво злой энергией души.       Всех их объединяет одно — наличие ауры. При этом наследственность темной или светлой магии не играет никакой роли. Да, ее можно определить по состоянию ауры, но явные отличия формировались только эмоциями, характером и внутренним балансом энергии. Законами вселенной было установлено, что люди могут иметь ауру, состоящую или из темной магии, или из светлой. Ведьма ты, фея или чародейка, определяют лишь воспитание и семейные традиции. Что бы там ни говорили, а такие громкие понятия, как «феи и ведьмы» — это лишь качества души, призвания. Одна и та же девушка может быть феей, а в какой-то момент своей жизни стать и ведьмой. Если, конечно же, у нее хватит на это способностей. Очень многое зависит от наследственности. Убитая эмоционально фея, не имеющая таланта к темной магии, будет только темной феей. Очень добрая и сочувствующая, но неспособная к светлой магии ведьма будет только чародейкой. Все закономерно и вполне логично.       И, хотя аура всегда доступна и открыта для остальных, она является одной из сложнейших, если не самой, систем, которые только есть у человека. Не то что бы видеть, а даже чувствовать ее может не каждый. Зато очень близкие друг к другу люди, например, родственники или возлюбленные, буквально ощущают эмоции, угадывая настроение друг друга или манипулируя им. Так, если твоей подруге плохо, ты придешь утешить ее, своим присутствием стабилизируя ее состояние. Чем не манипуляция? Самая настоящая. Душевные связи способны на то, на что не способна самая сильная магия.       Тем не менее, существуют и такие люди, которые представляют опасность не только для твоих мыслей. На первом месте в списке стоят энергетические вампиры, подпитывающиеся чужими эмоциями и магией, а на втором — эльфы. Преимущественно темные.       Преимущественно с Агроса.       Я полагаю, что на Агросе было опасно настолько, что никак, кроме как ментально или с помощью вмешательства в ауру, отделаться от настоящей магической твари нет никакой возможности. А физическая развитость нужна для тех, кому срочно нужно просто убежать. Дети, инвалиды или те, кто навыками манипуляции просто не обладал. Но это всего лишь теория.       Другое дело, что, занимаясь чужой аурой и чувствами, очень часто люди не умеют контролировать свои собственные. В пример им и Александрос, и Марфа, и я.       Александрос не умеет контролировать свое состояние, он сам мне в этом признался. Самоконтроль — совсем не то, о чем я сейчас говорю. Тут дело в том, как ты реагируешь на какую-либо ситуацию внутри, а не то, что ты показываешь снаружи. Мой учитель лишь может скрывать свою ауру от посторонних наблюдателей, ровно также, как и мысли. Просто прятать их. Будто бы накрывать одеялом-невидимкой.       Но мне отчего-то казалось, словно я что-то упускаю. Мне не нравилось это ощущение, но с ним ничего нельзя было сделать. Поэтому я решила найти себе еще несколько примеров, освежить голову и взглянуть на ситуацию по-другому, немного более отрешенно, чем раньше.       Человек А — женщина средних нет. Несмотря на то, что кого-то ругала, испытывала при этом сильное беспокойство.       Человек Б — солидный мужчина средних лет, зашедший в химчистку около кафе, имеющий магический потенциал, но не развивавший его.       Человек В — девушка с длинными необычного цвета волосами, и аура у нее была…       Была…       Ее не было?       Поверить не могу, этого не может быть! Ее просто не было!       Я сорвалась с места, забыв о чаепитии и всякой выпечке, лишь бы догнать девушку, уже ушедшую далеко по улице, пока я, оторопев от шока, сидела на стуле.       Среди толпы прохожих я еле-еле смогла заметить кончики ее ярких локонов, пока она заворачивала в какой-то переулок. Она то и дело скрывалась от меня. Сначала раз, потом три, и так, казалось, до бесконечности. Но в то же время у меня сложилось впечатление, что она вовсе и не убегала, а просто шла заковыристыми путями, как будто бы ненамеренно, но запутывая все следы.       Когда, казалось, я уже догнала ее, и готова была задать ей все свои вопросы, выложив их на одном дыхании, я уперлась лбом в темный и тенистый закоулок, заканчивающийся кирпичной стеной.       Ее нигде не было.       И это или я снова потерялась, перепутав повороты, в которых видела эту девушку, или она каким-то чудом растворилась в тени.

***

      После тяжелого дня, полного беготни, бумаг, соглашений, переговоров и снова бумаг, мы ехали в абсолютно пустом поезде, за окнами которого была непроглядная темень ночи. Звездами в ней мелькали огни огромного города Магикс.       Мое сердце заходилось глухой болью. Митиас сидел совсем рядом, но в то же время так далеко. После такого насыщенного трудового понедельника не было никаких сил даже плакать. Я не чувствовала ни пространство, ни себя. Однотонная картинка качающихся ручек и однообразный пейзаж глубокой ночи не вызывали ничего, кроме уныния.       И Митиас — совсем близко. Мне приходилось напоминать себе это так часто, чтобы не забыться и не начать громить поезд. Одно его присутствие уравновешивало меня от обреченных завываний и стонов.       Вокруг нас шумы стучащих о рельсы колес, запах кожаных кресел и ровный голос машиниста, объявляющего станцию за станцией. Но я могла слышать лишь тишину. Все, что было со мной здесь и сейчас, могло быть связано только с ним. А в данный момент мы молчали.       Значит, все-таки тишина. Все остальное могло лишь казаться.       Иногда, вот в такое время полной усталости и выжатости, я думала о том, что зашла слишком далеко. Из девочки без перспектив, немного нагловатой и беспринципной, следовавшей по стопам отца-археолога, я стала образцовой молодой учительницей, поднимающей престиж своей бывшей школы.       Ну, не смешно ли? И для чего же это все? Что ж, для ознакомления с причиной этого странного и нелогичного поступка поверните голову направо и спросите себя, за что вы эту причину любите.       Так, хорошо, я буду честной сама с собой. Я не люблю его. Я его ненавижу. Сама не понимая, зачем живу и к чему стремлюсь, я стала одной из фанаток Александра, жадно хватавшей обрывки слов, взглядов, эмоций. Из года в год предлагаю ему свое сердце — не берет. А я все равно продолжаю бежать след в след и вытягивать руки, держа свои чувства на раскрытых ладошках. Словно преданная собачонка.       Он закрылся от меня, а я хотела, чтобы иногда он показывал хоть что-то. Пусть это будет хотя бы раздражение. Пусть это будет, в конце концов, хотя бы злость! Я флиртовала беззастенчиво, открыто и просто. И это было тем единственным, что делало его рядом со мной обычным человеком. Рядом со мной он начинал закипать и сердиться, исчезал его спокойный и равнодушный взгляд.       Хотя бы так.       Порой мне просто-напросто хотелось смотаться куда-нибудь, бросив профессию, уехав от него навсегда. Но постоянно приходилось останавливать саму себя. Пусть я уеду, но моя жизнь в один миг станет скучной и гадкой. Я не смогу к чему-либо стремиться, потому что единственное мое настоящее желание — показать себя, удивить, переплюнуть. Кого? Его. Зачем?       Потому что люблю. Влюбилась, как дура, и своей упрямостью только питаю эти чувства, от которых нет ни убежища, ни спасения.       Бывало так, что я смотрела на него, и хотелось кричать. Эти девушки, вечно крутящиеся вокруг него, эти томные воздыхания, нестерпимые извращенские разговоры, тупые и наивные намеки… Так и хотелось просто взять и выжать его из этой школы. Потому что эта бесконечная вереница скучающих романтичных студенток мучает меня до истерики и слез.       Если бы вы любили его по-настоящему, бросили бы вы археологию ради преподавания? Если бы все это было всерьез, смогли бы вы не шептаться по углам, а всему миру прокричать? Если бы вы действительно хотели понравиться, вы бы полезли из кожи вон, чтобы быть менталистом высокого уровня?       Наверное, нет. Это бессмысленно. Тем более, что на практике это не помогало.       Я готова была бороться до конца и идти до победной. Но, святые боги, как же я от этого всего устала. Я устала быть бывшей ученицей-извращенкой, которой он меня видит. Я устала пытаться вырвать его из кокона замкнутости, потому что, помешанный на своем преподавательстве, он забывает о простых человеческих вещах: таких, как отпуск, отдых, вечеринки или простая прогулка по парку.       С тех пор, как еще во время обучения я рассказала ему о своих чувствах, он стал избегать меня.       Я что должна ощущать при этом? Радость? — Химеус, ты выглядишь не очень важно. Тебе плохо?       Какие мы обеспокоенные. Какие мы важные. Видишь, я поверила тебе настолько, что даже закатила глаза. — Просто день бешеный, — сказала я, потерев пальцем лоб.       Некоторое время мы молчали. Беззаботная отстраненность превратилась в неловкость. — Знаешь, — неожиданно оживленно начал Александр, — когда ты не флиртуешь, с тобой приятно сидеть. — Вы, когда проявляете инициативу к нормальному разговору, тоже ничего такой, — передразнила я его, облокотившись на ручку кресла и свесив голову.       Митиас прыснул, поняв иронию в моих словах, а я только печально выдохнула. Мне было несмешно. Тупая надежда, поднимающаяся откуда-то из глубин, давила на душу, борясь со скептицизмом и обреченной измученностью. Эта борьба сил внутри меня вызывала тревогу и волнение. Руки мелко затряслись. — Я… Я был несправедлив к тебе, Химеус. Сегодняшний день показал, насколько ты старательна и сильна в достижении результатов. Я хотел извиниться. — З-за что? — мое сердце ушло в пятки, а взволнованность переросла в панику. — За то, что игнорировал тебя. И твои… чувства.       Я буквально почувствовала, как Александр проглотил ком в горле. Я сделала то же самое. Мы не были готовы к этому разговору, но он случился именно сейчас, когда мы оба в достаточной мере истощены и чересчур уязвимы. Митиасу было тяжело говорить, а мне отвечать.       Ощущение, что мы волнуемся одинаково сильно, заставило что-то внутри меня взлететь легким облаком к груди. — Да, вы, профессор Митиас, знатно накосячили.       Кто тянул меня за язык! Заткните меня, пожалуйста, хоть кто-нибудь! — Тут сразу видно, отчего на вас ученицы вешаются. С вами никак иначе, кроме как заигрывая, и не поговорить. Для деловых и длительных разговоров вы слишком серьезны и заняты. Не наш это уровень — ваша строгость и крайняя необходительность к женщинам.       Фонтан под гордым названием «накипело» своими буйными водами нарисовал в воздухе узорчик в виде слов «Химеус, это провал».       Зато мне стало немного легче. Пусть хотя бы просто представит себе, с какой тяжестью на сердце я живу уже который год. Все это такая мука. Я не могу на него злиться, и ненависть моя вся напускная. А так хотелось на него покричать. Но в его присутствии, когда он вот так оценивающе смотрит на меня, я в силах только смущенно отводить взгляд или незатейливо городить всякую чушь.       В какой-то момент мне хватило смелости посмотреть на него в ответ. И, о боги, мой желудок чуть не крутанул кульбит. Его виноватая, но веселая улыбка приводила меня в странное замешательство. Я не знала, что делать и говорить. — Прости меня еще раз, Химеус, и не к месту сказано будет: ты, когда дуешься, такая милая. — Это нормальное чувство… когда влюблен в кого-нибудь, — протянула я с толикой грусти. — Я каждый день на вас так любуюсь.       Тоска перемешалась с горечью, надеждой, усталостью и верой, сбившись в тугой комок чувств, которые мешали мне сосредоточиться. Я чувствовала себя счастливой, разговаривая с ним, находясь так близко, наедине в пустующем вагоне. Но в то же время растерянной и невластной над самой собой. Мне стало противно, и я сжала краешек кармана блузки в стиснутый кулак. — Химеус, — позвал меня Александр. — Что? — спросила я немного раздраженно, повернувшись, стараясь скрыть свою эмоциональную нестабильность.       Александр положил свою ладонь мне на щеку и, быстро притянув к себе, поцеловал.       Шок, радость и волнение прошлись электричеством по нервам. Очнувшись от секундного оцепенения, я ответила на поцелуй взаимностью, забирая от него все то, чего ждала, но на что и не надеялась. Меня окрылило светлым чувством единения с человеком, которому я посвятила свою деятельность и судьбу. Горячие губы, пульсирующая жилка на его шее, дрожащие, но трепетные прикосновения, его руки в моих волосах — все это сейчас мое, для меня. Наваждение, рай, пришедший внезапно и связавший мое естество толстой красной нитью.       Когда мы отстранились друг от друга в поисках минутной передышки, мне стало немножко страшно, потому что в голове крутился рой вопросов, задать которые мне не хватало сил. Но в то же время я понимала, что, если это тот самый час икс, который может перевернуть всю мою жизнь с ног на голову, нужно действовать и перестать бояться. — Александр, скажи мне честно. Неужели это что-то значит?       Его игривая смешинка в глазах и добрая ухмылка, посвященные мне, заставляли все внутри сгорать дотла. — Я же тебе говорил, что ты слишком упорна, чтобы это игнорировать.