И целого мира мало. Всё будет хорошо.

Домой они вернулись уже вечером, по пути заехав в супермаркет, чтобы долго не ждать доставку. За прошедшие два часа Полю заметно отпустила эта ситуация с несостоявшимся выступлением, хоть и пришлось понервничать. Дима успокаивал её и говорил, что это ничего не значит; что голос обязательно вернётся к ней после родов, а сейчас нужно отбросить мысли о работе и наслаждаться своим положением. Наслаждаться положением получалось не всегда, поскольку спина по-прежнему болела, ноги отекали, а большинство привычных вещей уже не налезало. Кажется, именно поэтому сегодня днём её выбор пал на обтягивающее, шерстяное платье чуть ниже колена, из-за которого живот казался очень большим, хотя и на деле не сильно отличался от реальности. Едва переступив порог спальни, она первым делом заглянула в ванную, пока Дима воевал с вешалками в гардеробной, случайно задев их рукой и уронив на пол. Не заметив, как она возникла в дверном проеме гардеробной, он вздрогнул и тут же обратил внимание на её выражение лица, а лица на ней, можно сказать, и не было вовсе. - Дим, у меня кровь, - достаточно спокойно сообщила блондинка, словно сама не осознавая этого. - Так, спокойно, - проговорил он, уговаривая то ли её, то ли себя и тут же обратно натягивая толстовку, - Идти можешь? Едва заметно кивнув, она развернулась в сторону выхода, не издав ни звука и онемев от шока. Не особо доверившись этому кивку, он аккуратно подхватил её на руки и медленно и очень осторожно спустился по лестнице вниз. Им повезло, что водитель решил проверить масло в машине и ещё не успел поставить её в гараж, но, кажется, повезло им только в этом и ни в чём больше. Секунды неслись с бешеной скоростью, не останавливаясь ни на секунду: клиника, в которой Поля должна рожать, находилась тоже в Подмосковье, недалеко от их дома, но это тоже сомнительное везение. Он снова держал её за руку, как тогда, в скорой, метался взглядом по машине, всматривался в её лицо и не знал, как реагировать на её такое спокойное состояние. Правда через несколько минут по её щекам крупными каплями покатились слёзы, и тогда всё более менее встало на свои места. - Тише-тише-тише, - прижимая её к своей груди, повторял Билан, - Всё будет хорошо, слышишь меня, Поль? - Если с ней что-нибудь случится, я не переживу, - всхлипнула она, утыкаясь носом ему в шею. - С ней всё будет хорошо, - настаивал он, стараясь отгонять эти ужасные мысли прочь. Они доехали до клиники за 15 минут, за которые водитель не задал ни одного вопроса, тоже находясь в напряжении от всей этой ситуации и молча сопереживая им, но всё, что он мог сделать в данном случае, это максимально быстро и безопасно доставить их в пункт назначения. Примерно такой же, как в тех фильмах ужасов. Опять скамейка у стойки регистрации, в холле больницы, опять это грёбаное ожидание, опять страшные мысли в голове – всё это он проходил месяц назад и надеялся, что больше уже никогда не придётся, но это снова произошло с ними. Очередной удар поддых, словно они в чём-то провинились и до сих по расплачиваются за это. В те минуты, что длились, как целая вечность, он готов был отдать всё, что угодно, даже собственную жизнь, лишь бы с Полей и малышкой всё было хорошо, но такую валюту здесь не принимали. И он был бессилен. - Тошнота, головокружение есть? - спросила врач, водя по её животу датчиком аппарата УЗИ. - Да, второй день подташнивает, - кивнула она, не понимая, стоило ли этому придавать значение, и уже начиная себя винить за это, - Что там? Но в ответ лишь послышался звук из аппарата, который она уже успела запомнить за все свои посещения врача, и слёзы снова брызнули из глаз, потому что стало гораздо легче. Это был звук биения сердца – самый важный звук на свете, и никакие ноты, октавы и милизмы не стояли рядом. - Предлежание плаценты, - заключила женщина, протянув ей пару салфеток для того, чтобы стереть гель с живота, - Вытирайтесь... - И что это значит? - вопрос продолжал висеть в воздухе. - Это значит, что мы с вами ложимся в стационар, принимаем препараты, сдаём анализы и наблюдаем, - заключила она, выключая аппарат и снимая перчатки. Не то чтобы это сильно прояснило ситуацию, но в тот момент Поле было важно услышать, что с ребёнком всё относительно в порядке. Звук биения сердца до сих пор стоял у неё в ушах, заставляя хотя бы сейчас выдохнуть и успокоиться.