Старший Аркан

Лондонский туман застилал Гайд-парк молочно-серой пеленой. Влажный, холодный воздух пробирался под одежду, цеплялся за лицо мельчайшими каплями. Александр стоял у Серпентайна, неподвижный, как один из многочисленных памятников парка. Его тёмное пальто делало его похожим на тень, проступившую сквозь туман. Ему хотелось побыть одному за последние несколько дней. Перед глазами все еще стояла невыносимая сцена. Сестра обвинила его в черствости и в том, что именно он виноват в побеге брата, а ведь он делал все возможное, чтобы сохранить семью, не дать ей распасться. Каждый день он заботится о благе семьи, о репутации их дома и ради чего? Его труды напрасны! Мать решила сыграть в Шерлока Холмса, а Елена связалась с недостойным человеком. Если бы отец был жив… Александр втянул холодный воздух и сощурился. Почему каждый из них волен делать, что вздумается и лишь одному ему — что до́лжно? Владимир бросил их и уехал назад, потому что не смог найти себя здесь. Чепуха! Он даже не попытался, не захотел. Мальчишка, привыкший делать только то, что вздумается. Он никогда не нес ответственность за свои поступки. За его ошибки всегда расплачивался отец, и вот выросло то, что они посеяли с матерью. А Елена? Как она могла предать его и спутаться с этим низменным, ничтожным…? Орлов не ровня ей. Недостоин ее. Собирался ли Александр убить Орлова, как обещал? В какой-то момент он действительно готов был застрелить подлеца, но совсем скоро Разумовский успокоился и взял себя в руки. Удивительно, ему так и не удалось припомнить, когда бы он точно так же, как пять дней назад, поддался гневу. Состояние, ему несвойственное. Даже когда брат хотел жениться на вдове или примкнуть к белым, бросить их в Омске. У него всегда получалось контролировать эмоции. До того дня. — Разумовский! Он замер на дороге, сжав пальцы в кулак. — Князь! Не послышалось. Александр медленно обернулся и высокомерно вздернул подбородок. — Орлов. — Он смерил его холодным взглядом. Сквозь пелену тумана медленно проступила высокая, прямая фигура. Орлов приближался уверенной походкой. Они сошлись у самой воды, где туман был особенно густ, и силуэты едва проступали друг перед другом. — Не ожидал вас здесь встретить, — мрачно заметил Разумовский и всмотрелся вдаль. — Посчитаю за удачу, — голос Орлова прозвучал глухо, приглушённый влажной пеленой. Александр не повернулся, его взгляд был устремлён на тёмную воду озера. — Лондон — город туманов и секретов. Я подумал, что вы, скорее всего, захотите прогуляться в Гайд-парке, здесь весьма комфортно. Алексей Дмитриевич солгал. Все было не так. Анна Викторовна подсказала, где можно найти сына. — Было, пока вы не пришли. Орлов усмехнулся коротко и сухо. — Вы не церемонитесь. — Что вы скрываете о Картрайте? Прямота, обнажённая и резкая, повисла в воздухе между ними. — Вы читали слишком много Байрона, князь. Александр, наконец, обернулся к нему. Его лицо в тумане казалось высеченным из мрамора — жёстким и бесстрастным. — Вы привели безумца в жизнь моей сестры, подвергли ее опасности своим памфлетом. Глаза Орлова сузились. — Отчитываете меня, как провинившегося лакея. — Я вижу человека, который поставил под удар мою семью. И сейчас у вас есть выбор: рассказать правду или убраться с моей дороги. Орлов замер, оценивая Разумовского. — Картрайт одержим, — сквозь зубы произнёс Алексей Дмитриевич. — Он считал Дженну своей собственностью. Её смерть... он видит в ней мою вину. — Разве вы не отрицаете тот факт, что убили свою любовницу? — Я не убивал ее. Она погибла от руки Картрайта. Александр сдвинул брови к переносице. — Не доставайся же ты никому… — пробормотал он. — Картрайт хочет отомстить мне, — продолжил Орлов, — он хочет завершить то, что начал. — И ваш гениальный план — сделать приманкой Елену в больной игре? — Мой план — заставить его выйти из тени и начать действовать! Как вы не понимаете. Он призрак. Полиция провела обыск в его квартире. Картрайта объявили в розыск, но я боюсь, как бы не было поздно. Он может залечь на дно. Единственный способ заставить его ошибиться — бросить вызов. Наша помолвка — это публичное заявление. Он не выдержит. Он явится. И тогда... тогда я с ним покончу. Александр слушал, его лицо оставалось невозмутимым. Внутри всё кипело, но дисциплина ума брала верх. — На кону — жизнь моей сестры. — Бездействие — больший риск! — в голосе Орлова прорвалась отчаянная убеждённость. — Он уже здесь, Разумовский! В этом тумане! Он уже следит за ней! Ваша опека, ваши деньги — щит от мира, но не от безумия! Я предлагаю единственный шанс взять инициативу в свои руки! — Помолвки не будет. Орлов согласно кивнул. — Понимаю и хочу выразить вам благодарность за то, что пропустили статью. — Не обольщайтесь. Я хотел вас пристрелить. Алексей Дмитриевич улыбнулся. — Вы могли дать в редакцию опровержение. Александр медленно кивнул, его взгляд оставался тяжёлым. — И тем самым навлечь на нашу семью скандал. С нас хватит выходок брата. «И дуэли в Биаррице», — подумал Разумовский. — Когда все уляжется… — начал Орлов, хоть и понимал, что говорить о том слишком рано, ситуация не та. — Нет, — прервал резко собеседник, — тому не бывать. — Хотите отдать Елену графу? — побледнев, спросил Алексей Дмитриевич. Внутри у него все оборвалось от решительного, ледяного «нет». Александр сделал шаг вперёд, его фигура в тумане казалась больше, монолитнее. — Вы чересчур посредственны для нее. Орлов почувствовал, как его гордость задели, и все же нашёл в себе силы промолчать. — Вам повезло, — продолжал презрительно Разумовский, — будь на моем месте покойный отец, он бы вас давно раздавил за один только взгляд в сторону Елены. — Я многое слышал о вашем отце. — Слышать — не то же, что видеть. — Разумовский поправил ворот пальто, он начинал замерзать. — Картрайт ослеплён местью. Это делает его предсказуемым и уязвимым. Раз он хочет уничтожить вас, то я намерен ему в том помочь. Александр не повышал голос. Он просто констатировал факт. Орлов смотрел на него, и негодование медленно отступало, уступая место холодной, неприятной ясности. Молчание затянулось, его нарушал только крик одинокой птицы на озере Серпентайн. — Хорошо, — наконец выдохнул Орлов, и это было похоже на капитуляцию. — Что вы задумали? Если ваш план провалится... — Мои планы не проваливаются, — отрезал Александр. — Полиция ищет его. Вы под наблюдением стражей порядка? — Со вчерашнего дня. Они ничего не заметили подозрительного. — Конечно, — усмехнулся Разумовский, — мы же имеем дело с врачом психиатрической больницы. Такие люди отличаются большим умом. — Я предложил своему адвокату охранять Елену Кириллову. — Не нужно. — То же самое сказала и Анна Викторовна. — Завтра вы встретитесь в людном месте с адвокатом и скажете, что уезжаете за город на несколько дней. Развеяться. Елена в эти дни будет предоставлена сама себе. — Думаете, он нападет? — Идеальный момент: вы уезжаете, она одна. Картрайт захочет повесить на вас ее исчезновение. — И что дальше? — Сестра поедет в оперу, посетит какую-нибудь выставку, навестит давнюю подругу. Словом, займется всем тем, чем должна заниматься леди. — Я буду рядом. — На расстоянии. Как и я. Только никакой полиции. — Полиция не согласится. — Кажется, вы платите большие деньги адвокату. Ему пора их отработать. Они помолчали немного. — Почему вы решили помочь? — Я собрал достаточно информации за эти несколько дней и, увы, должен признать — вы не убийца, — вздохнул Разумовский. — Как у вас получилось? Подкупили следователя? — За деньги можно очень многое, — язвительно усмехнулся Александр и повернулся, чтобы уйти, затем остановился, не глядя на Орлова. — Запомните. Это не союз. Это временное перемирие. Ради Елены. Не дожидаясь ответа, Разумовский растворился в тумане, постепенно его шаги затихли на мокром гравии. Орлов остался один у тёмной воды. Впервые за долгое время он почувствовал не бессильную злобу, а нечто иное — уважение.